Дата выхода оригинала: 31.12.23

---

Если говорить о тех, кто сумел извлечь из этой ситуации наибольшую выгоду, то нельзя не упомянуть Клементе де Бартолини. Успешно завершив переговоры с герцогиней Рубиной, графиня дрожала от возбуждения.

Я… я справилась!

Её дрожь была слишком заметной для благородной дамы, и молодой королевский гвардеец, провожавший гостей к боковому входу в Дворец королевы, мельком обратил на неё внимание. Заметив этот взгляд, Клементе демонстративно облизала губы.

Аж слюнки текут…

Гвардеец испуганно отвёл глаза и уставился прямо перед собой, а графиня Бартолини тем временем мысленно вернулась к событиям, произошедшим всего несколько минут назад.

— Я дам тебе деньги, — коротко ответила тогда Рубина.

— О-огромное… о-огромное вам спасибо!.. — растроганно воскликнула Клементе.

— Но, конечно, не просто так, — прищурившись, добавила герцогиня. Она смерила Клементе оценивающим змеиным взглядом, будто хищник, разглядывающий добычу. — Ты устроишь для меня вечеринку.

— В-вечеринку?..

Но с какой стати?..

Глядя на растерянную графиню, Рубина пояснила:

— Скоро дебютный бал герцогини Таранто.

— А-а, в тот самый день!.. — карликовый пинчер закивала, тут же подхватывая мысль. — Д-другой бал!..

Совсем не то что Дебора… от этой Деборы одна досада! Неужели такова сила благородной крови?

По лицу Рубины расплылась широкая, довольная улыбка — эта мелкая собачонка понимала её с полуслова.

— Да. Если бы я сама решила его организовать, пришлось бы оглядываться на мужа, — ответила она, поглаживая тиару с розовыми сапфирами. — Так что именно ты устроишь для меня роскошную, грандиозную вечеринку.

По бумагам Рубина приходилась Бьянке старшей родственницей. И как спутнице короля Лео III ей наверняка предстояло стать почётной гостьей на дебютном балу герцогини Таранто. Не явиться туда вообще было немыслимо — это означало бы не просто открытый конфликт с домом Таранто, но и прямое неповиновение воле короля.

Однако только ей решать, сколько именно балов она посетит в тот день.

— В любом случае Его Величество в последнее время не жалует долгие празднества. Он быстро уйдёт. — На лице герцогини заиграла мерзкая улыбка. — А как только он уйдёт, я незаметно улизну и появлюсь у тебя. Так что смело торгуй моим именем и созывай гостей.

Рубина живо представила, как сразу после ухода короля толпа хлынет прочь из бального зала, словно вода во время отлива. Уголки её губ сами собой приподнялись.

Глаза Клементе тоже взволнованно блеснули. План был просто идеален. Стоит людям показаться на балу, и долг вежливости будет исполнен. Гости не захотят открыто ссориться с герцогским домом Таранто, поэтому непременно туда заглянут, но с лёгким сердцем поддержат затею Рубины. В конце концов, их ранний уход всегда можно будет списать на то, что бал оказался до зевоты скучным — а это уже вина самих хозяев и их плохого гостеприимства.

— Я-я поняла… ч-что вы имеете в виду!.. — пролепетала Клементе.

— Умница, — похвалила герцогиня, снова довольно улыбнувшись. — Считай, что я одолжила семье Контарини запрошенную тобой сумму сроком на десять лет. А солидарным поручителем выступишь именно ты.

Рубина считала своё предложение невероятно щедрым, однако Клементе де Бартолини на мгновение оцепенела. Заём оформлялся не только на дом Контарини — герцогиня сделала поручителем именно её.

В случае чего именно солидарный поручитель обязан выплатить всю сумму вместо должника. А ведь она этих денег даже в глаза не видела! От одной лишь мысли, что на её имя повесили гигантский долг в четыре тысячи дукатов, у Клементе волосы встали дыбом.

Но она тут же отчаянно мотнула головой, отгоняя страх, и взяла себя в руки. На кону стояла её семейная жизнь. Для Клементе место хозяйки графского дома было и статусом, и профессией, и единственным ключом к высшему обществу. Эти четыре тысячи дукатов она постепенно выжмет из Оттавио. В конце концов, особняк Контарини никуда от них не денется.

К тому же, следующие слова Рубины её несказанно обрадовали:

— И если хорошо справишься с этим делом, со следующего месяца поступишь ко мне в услужение.

— П-простите?..

— Место моей старшей горничной сейчас пустует.

Крохотное лицо Клементе просияло.

— Проявишь расторопность, и я постепенно спишу этот долг, — добавила герцогиня. — Так что не вздумай меня разочаровать.

— С-спасибо… О-огромное вам спасибо!.. Я… я-я ни за что вас не подведу!..

Успешно завершив переговоры с Рубиной, Клементе решила действовать быстро. Молодой гвардеец, пришедший в ужас от её заигрываний, по-видимому, всё же собрался с духом и заговорил, когда они почти подошли к дворцовым воротам:

— Э-э… Ваше Сиятельство. Мы прибыли…

Обычного воинского приветствия было бы вполне достаточно, и нужды в этих словах не было никакой. Однако Клементе начисто его проигнорировала.

— О-ох… с-сейчас мне совсем не до этого… — пробормотала она себе под нос.

Не оглядываясь, графиня села в карету дома Бартолини. Тем временем кучер, приставленный к ней старым графом, внимательно наблюдал за сценкой, разыгравшейся между хозяйкой и молодым гвардейцем.

Погрузившись в раздумья, Клементе принялась мысленно приводить в порядок свои дела. Для начала нужно узнать точную дату дебютного бала герцогини Таранто. Затем — придумать благовидный предлог для вечеринки. А потом останется только собрать гостей.

Клементе решила, что и в этот раз воспользуется графиней Бальдзо.

Благотворительность… пожалуй, самый лучший предлог для бала… А если ещё заранее намекнуть, что такова воля герцогини Рубины…

У графини Бальдзо были обширные связи в высшем свете. К тому же она происходила из старинного знатного рода и с давних пор занималась благотворительностью. Она идеально подходила на роль хозяйки вечера.

Кроме того, графиня Бальдзо могла извлечь из этой слегка рискованной затеи вполне реальную выгоду. Недавно её родные вознамерились открыть на своих землях новое ткацкое производство, но столкнулись с проблемами: из-за найма рабочих у них начался острый конфликт с местными текстильными гильдиями.

Ей явно не помешает благосклонность герцогини Рубины…

Обычно мелкие споры между феодалами и гильдиями улаживал соседний крупный землевладелец, а вот серьёзные конфликты разбирал уже сам король.

Список приглашённых рос сам собой. Если именитые семьи вообще не явятся на бал герцогини Таранто или заглянут туда лишь на минутку, бальный зал дебютантки опустеет до неприличия — и это станет их полной победой.

Найти тех, кто сперва заглянет в особняк дома Таранто, а затем вслед за Рубиной переберётся в другое место, будет нетрудно. Куда сложнее уговорить людей с самого начала бойкотировать дебютный бал герцогини.

И всё же Клементе во что бы то ни стало должна была справиться. Первым делом она перебрала в уме тех, кто ни при каких обстоятельствах не посмел бы ей отказать. В ход пошли не только списки близких подруг, но и её собственные бывшие любовники.

Старшая горничная герцогини Рубины…

Уничтожить Изабеллу де Маре — Клементе так и не смогла заставить себя называть невестку по фамилии Контарини — казалось сущим пустяком по сравнению с тем великим будущим, которое теперь перед ней открывалось.

Горничные во дворце могли открыто вступать в любовные связи с аристократами, а порой и вовсе становились любовницами монарха, прибирая к рукам реальную власть.

Клементе жаждала вырваться из своей невыносимо скучной повседневности и обрести наконец свободу.

***

Подготовка к балу шла как по маслу. Организация приёмов была для Ариадны привычным делом — такое она могла устроить и с закрытыми глазами.

— Декораторы ждут вашего одобрения!

— Музыканты и шуты наняты!

— С едой и напитками тоже всё в порядке. Осталось только дождаться доставки свежего мяса в день бала.

— Всё идеально.

Иначе и быть не могло. В прошлой жизни она успешно проводила такие мероприятия даже при вечно скромном бюджете. Зато теперь в её распоряжении было вдоволь и времени, и денег.

Участие короля Лео III, главного почётного гостя, было подтверждено заранее. Король обещал прибыть в самом начале вечера и произнести поздравительную речь. Всё должно было пройти безупречно.

Под шумок Ариадна не упустила возможности извлечь и личную выгоду. На этом дебютном балу будет присутствовать сам король, но торжество-то пройдёт за пределами дворца. А это значило, что на приём получат шанс попасть люди, которых стражники в обычных обстоятельствах ни за что не пропустили бы через главные ворота — то есть те, у кого не было дворянского титула.

Конечно, всегда существовали исключения вроде самой Ариадны и Изабеллы в их бытность незаконнорождёнными дочерями кардинала: для них формальные дворцовые заслоны ничего не значили. Но таких людей было очень мало. Эта лазейка предназначалась лишь для узкого круга привилегированных лиц, чьё происхождение удачно «отмыли» через высокий церковный сан.

Люди, сколотившие состояние и добившиеся уважения собственным трудом — купцы и учёные из простолюдинов, — всю жизнь жили, даже не смея вообразить, что когда-нибудь получат приглашение на бал с участием самого короля.

Ариадна внесла в список гостей главу торговой компании «Боканегро» Карузо Вителли и его жену Камелию.

Получив приглашение, Карузо едва не разрыдался от нахлынувших чувств. Для мужчины, рождённого в сословии, где выживали только постоянным трудом, это стало подлинным жизненным триумфом. Камелия, крепко сжимая руку мужа, тоже плакала. Для неё этот клочок бумаги означал возвращение в тот самый мир, из которого её безжалостно изгнали.

Однако этот жест не просто стал личным признанием заслуг Карузо. Приглашение подарило новую цель и надежду всему крепнущему купечеству Сан-Карло.

— Вы слышали? Карузо, глава «Боканегро», приглашён на бал, где будет присутствовать сам король!

— Да быть того не может!..

— Ты хоть раз в жизни видел короля так близко?

— Ни разу! Ни на триумфальных шествиях, ни на площади. Даже на мессе не доводилось: знать-то внутрь пускают, а мы, простолюдины, вынуждены слушать проповеди на площади перед собором.

— А теперь он будет с королём на одном балу!

Среди купечества в один миг разлетелась пьянящая мысль: «Значит, и мы так сможем!». Дельцы принялись пристально изучать человека, который создал эту немыслимую возможность.

Ключевой фигурой оказалась молодая графиня де Маре. Она обладала как связями в политических и церковных кругах, так и колоссальным влиянием в самом купеческом обществе.

Теперь все они прекрасно понимали, чьей милости нужно искать. Ещё до начала бала особняк Ариадны едва не трещал по швам от наплыва дельцов Сан-Карло, выбившихся наверх с самых низов. Одни пользовались старым знакомством, чтобы предложить графине проекты совместных предприятий, а другие лезли из кожи вон, отчаянно пытаясь хотя бы просто примелькаться.

Однако всё привилегированное общество пришло в ужас от подобного новшества.

— Да как мы можем веселиться на одном балу с этим купеческим отродьем?!

Сильнее всех возмущались крупные феодалы, владевшие землями в провинциях. Источником их богатства была земля, а торговое дело оставалось для них чем-то совершенно непостижимым. Поэтому они, конечно же, презирали всех этих посредников, считая аморальными людей, которые наживаются на чужом труде, ничего не производя сами. Купцы были для них лишь досадной, но необходимой частью жизни — теми, кто поставляет им предметы роскоши.

И вот теперь эти торгаши, набравшие силу во время эпидемии чумы, посмели явиться на светское мероприятие, чтобы дышать с ними одним воздухом!

— Да с какой стати герцогине Бьянке приглашать этих ужасных купцов?

— Это ведь та самая купеческая семейка, из-за которой графы Контарини оказались в таком положении, не так ли?

— Ну, молодая графиня Контарини и впрямь вела себя неподобающе. Однако она просто слишком ревнива, в этом нет никакого злого умысла…

— Вот именно! Да как смеет какой-то жалкий торгаш подавать в Королевский суд на графский дом? Это же неслыханная наглость и открытое попрание устоев!

Строго говоря, иск против графов Контарини подал баронский дом Кастильоне, который тоже принадлежал к знати. Но для столичных сплетников такие тонкости не имели значения. Всё раздражение от тесноты на улицах Сан-Карло, всё презрение от необходимости делить дорогие лавки с «выскочками» прорвалось из-за одного лишь факта: им придётся сидеть за одним столом с Карузо и Камелией Вителли.

— Может, это такой урок графине Контарини? Вроде как пригласить их на бал из чистой милости, чтобы те больше не смели досаждать дворянам?

— Да к чему так глубоко копать? Что вообще понимают эти деревенщины из Таранто? Наверняка это всё проделки графини де Маре, которая там вовсю мухлюет за их спинами! Просто пригласила своих приятелей, вот и всё!

Слушая сплетни, гуляющие в высшем свете, Изабелла была чрезвычайно довольна тем, как всё оборачивалось. Она спокойно сидела дома и ничего не делала, но при этом оказалась жертвой — спасибо, конечно!

Усадив рядом свою подругу Летицию де Леонати, Изабелла разразилась страстной речью.

— Вот именно! Что вообще понимают эти деревенщины из Таранто?! Наверняка это всё проделки графини де Маре! Да с какой стати герцогине Бьянке приглашать Камелию, эту шваль? Это всё для того, чтобы все увидели истинное лицо этой негодной девки!

Летиция резонно заметила:

— Но знаешь, Изабелла… Ты ведь получила приглашение на бал герцогини благодаря своей младшей сестре. Разве можно так её ругать?

— Пфф!

Изабелла фыркнула с громкостью, совершенно неподобающей графине. Видно было, что она всё ещё не успокоилась, потому что тут же недовольно надула губы.

— С какой стати я получила его благодаря ей? Я жена графа Контарини! Это приглашение пришло мне абсолютно заслуженно, по праву!


---------------
Прим. перев.: 파티 (пати) — заимствованное party, вечеринка, намеренный авторский анахронизм. Начиная с этой главы, он активно используется и в прямой речи персонажей. А Клементе — профессионал (프로페셔널 — professional) по части измен, этот термин в новелле был всегда (см. начало главы 259).