Дата выхода оригинала: 03.01.24

---

В рассуждениях Изабеллы определённо была доля правды. Ариадна ни за что на свете не позвала бы её по доброй воле.

Этот дебютный бал обещал стать редким событием — его своим присутствием почтит сам король, а центром внимания станет герцогиня Бьянка. Учитывая, что её опекуном выступал принц Альфонсо, было совершенно естественно, что на нём соберётся вся столичная знать.

Изначально Ариадна настаивала на скромном приёме для узкого круга, чтобы не обременять Бьянку. Однако баронесса Джанелли встала грудью против этой затеи, и в итоге было решено закатить грандиозный, роскошный бал.

При таком размахе не пригласить дом Контарини было попросту невозможно. К несчастью, Оттавио входил в Королевский совет, а Изабелла была его законной супругой.

— Кстати, дому виконта Леонати приглашение ещё не пришло? — спросила Изабелла.

Летиция залилась краской.

— Ничего, подожди ещё немного, — произнесла Изабелла с таким видом, словно делала величайшее одолжение. — Приглашения же рассылают партиями, по иерархии титулов. Может, ты окажешься в следующем списке.

Однако это замечание таило в себе унизительный подтекст. Все уже знали, что купец Карузо Вителли получил приглашение. И то, что вполне приличный дом виконта — пусть и низшая знать, но всё же дворяне! — оказался в очереди после какого-то торговца, было откровенным позором.

Изабелла снова принялась красоваться:

— Или я попрошу брата сделать тебя своей партнёршей. Дом де Маре, разумеется, приглашение уже получил.

На этот раз Летиция вспыхнула совсем по другой причине. Увидь Ипполито этот румянец, он бы пришёл в неописуемый ужас.

Изабелла, воображавшая себя ключевой фигурой столичного света, даже в страшном сне не догадывалась, что по столице уже вовсю тайком передавались приглашения на другой закрытый приём. И саму Изабеллу туда не позвали.

Более того, заправляла рассылкой этих тайных приглашений не кто иная, как её золовка — Клементе де Бартолини.

Изабелле стоило бы куда внимательнее присмотреться к родственнице. Ранее, когда Клементе принесла требуемые деньги, её поведение разительно отличалось от привычной покорности комнатной собачонки.

Около десяти дней назад, на следующий же день после аудиенции у Рубины Клементе де Бартолини появилась в родительском доме. Час был уже поздний.

Усадив брата с невесткой в гостиной, она протянула им конверт.

— О-Оттавио… Возьми вексель и бумаги… и п-подпиши.

— Сестра, что за ерунда? Какой вексель? — не понял он.

Но, заглянув в конверт, Оттавио так и вытаращил глаза от изумления.

— Четыре тысячи дукатов?! От кого? От герцогини Рубины?!

Буквально на днях их выставили за дверь, отказав даже в крошечной просьбе — замолвить словечко за назначение судьи в Королевский суд. Каким же образом сестра сумела выбить из Рубины деньги?

— Нет, как такое вообще возможно?! — вскрикнул он.

Клементе безотчётно отвела взгляд от сияющего брата.

Как сказать, что я продала твою жену?

Помедлив какое-то время, она, словно приняв тяжёлое решение, медленно произнесла:

— Н-на самом деле… Я-я… в-выступила солидарным поручителем.

— Ты?! — Оттавио в растерянности склонил голову. — Это, конечно, серьёзное решение, но…

Солидарный поручитель отвечает за долг наравне с заёмщиком: кредитор может потребовать всю сумму и с него. То есть на такую роль годился только человек при деньгах. Но ведь поручителем взяли не её мужа — дворянина, владеющего имуществом, а её, всего лишь графиню! Да как её вообще приняли поручителем?

Окончательно запутавшись, Оттавио ещё раз проверил принесённые сестрой документы. Там было чётко прописано: «Дому Контарини в лице главы Оттавио де Контарини предоставляется заём в размере 4000 дукатов. Солидарным поручителем выступает Клементе де Бартолини».

В словах сестры не было ни капли лжи.

Опасаясь, что брат начнёт придирчиво её расспрашивать, Клементе резко выхватила вексель и документы вместе с конвертом.

Оттавио запаниковал, испугавшись, что вексель порвётся. В итоге он так и не посмел сжать пальцы, и документы выскользнули, разлетевшись, как бабочки.

— Э-эй… Иди быстрее. Н-неси печать г-главы дома! — поторопила его Клементе.

— А!

— П-пока герцогиня не передумала!

— Д-да, точно!

Как только Оттавио суетливо выбежал из гостиной, чтобы принести фамильную печать из сейфа в кабинете, Клементе тихонько вздохнула. Наконец-то они с Изабеллой остались вдвоём.

После долгого молчания Клементе бросила:

— Эй… с-сдержи своё обещание.

Но губы Изабеллы изогнулись в кривой усмешке.

— Сестрица, мы ведь договаривались на двенадцать тысяч дукатов, разве нет? А вы принесли всего каких-то четыре тысячи…

Взгляд карликового пинчера мгновенно стал жёстким и колючим. Клементе знала, что та может выкинуть нечто подобное. Пан или пропал…

— Т-тогда… — запнулась Клементе.

Изабелла ожидала, что эта комнатная собачонка вот-вот расплачется. Скрестив руки на груди, она самодовольно заулыбалась. Однако загнанная в угол маленькая шавка отреагировала совершенно неожиданно.

— Тогда… будем считать, что этих денег и не было…

Сжав вексель в руке, Клементе поднялась со своего места.
Изабелла с видом «Ой, вы только посмотрите на неё!», продолжала сидеть в той же позе и пристально наблюдать за золовкой.

Но Клементе действительно потянулась за шалью, словно собираясь уйти.

«А?» — мысленно оторопела Изабелла.

Однако она не собиралась подавать виду. Кто первым покажет свои эмоции, тот и проиграл.

Пока Изабелла свирепо сверлила её взглядом, Клементе принялась спокойно и методично собирать свои вещи, а затем сунула конверт с векселем и бумагами под мышку.

Изабелла не выдержала и сорвалась на крик:

— Эй! Клементе де Бартолини!

Однако ответила ей не золовка, а собственный муж. Запыхавшись, он вбежал в комнату с печатью главы дома в руках и остолбенел: его сестра собрала вещи и готовилась уходить, а жена орала на неё.

— С-сестра? Куда ты? — запнулся Оттавио.

Клементе, даже не взглянув брату в глаза, проговорила:

— Я-я… я не смогу выступить поручителем… П-придётся сказать герцогине, чтобы она считала заём аннулированным…

Оттавио понятия не имел, что здесь произошло, но, кажется, начинал понимать. Он тут же заорал во всю глотку:

— И-ЗА-БЕЛ-ЛА!!!

До боли знакомый тон ошарашил Изабеллу, и она не успела перехватить инициативу. Нет, знакомыми были лишь голос и тон — сама суть была совсем иной! Её отец повышал голос только после того, как досконально выяснял все обстоятельства. А этот парень, который, кажется, всегда на стороне чужих людей, встал на защиту своей родни, даже не разобравшись в ситуации!

Но обезумевший от ужаса Оттавио, панически боясь, что его вексель вот-вот растворится в воздухе, напрочь забыл о страхе перед женой и затараторил:

— Что ты творишь с моей сестрой?!

Клементе посмотрела на брата, подозрительно прищурив круглые глазки.

— О-Оттавио… П-первоначальная сумма цела?

Он был окончательно сбит с толку. Однако раз уж об этом спрашивала сестра, принёсшая деньги, Оттавио ответил ей послушно, без единого возражения:

— Ты про восемь тысяч дукатов? Да, конечно, они целы. Я уже распорядился, чтобы тот ремусианин собрал всю сумму и вернулся с ней. Самое позднее — он будет здесь к концу этого месяца.

Те восемь тысяч дукатов дом Контарини отдал под проценты. Было ясно как день, что если внезапно изъять эти деньги с рынка, среди должников поднимутся стоны и плач.

— Е-если сложить с этими, у тебя будет двенадцать тысяч дукатов… Т-ты сможешь полностью расплатиться со своей бывшей невестой? — спросила Клементе.

— Надо ещё дождаться вердикта Королевского суда, но да, этих денег хватит! — горячо заверил Оттавио. — Главное — мы избежали визита пристава и красных печатей на вещах!

Под возбуждённый лепет брата Клементе высокомерно взглянула на Изабеллу. Весь её вид так и говорил: «Ну, смотри. Пусть я и не достала все двенадцать тысяч, зато уберегла особняк Контарини от конфискации».

Изабелла лишь прикусила губу.

Оттавио, в упор не замечая напряжения между женой и сестрой, радостно крутил в руках вексель.

— Если повезёт, у нас даже немного останется! Вряд ли процентов набежит аж на четыре тысячи дукатов.

Клементе медленно произнесла:

— Э-эти четыре тысячи можно отдавать герцогине Рубине в течение десяти лет, н-но… Б-будет лучше, если мы вернём их как можно раньше… П-приноси мне деньги каждый раз, как только появится возможность…

На самом деле Рубина обещала простить часть долга в зависимости от того, как Клементе будет справляться со своими обязанностями. И если Оттавио будет отдавать деньги напрямую ей, ту часть, которую герцогиня спишет, Клементе сможет спокойно присвоить себе. В своё время муж поймал её на измене именно потому, что ей не хватало денег и она полезла в семейный бюджет. Если же у неё появится заначка, она станет куда свободнее в своих действиях.

Повеселевшая Клементе посмотрела на них обоих, но особенно многозначительный взгляд бросила в сторону Изабеллы.

— Н-надеюсь, до тех пор мы останемся в хороших отношениях… А т-то, если я откажусь быть поручителем…

Она легонько потрясла документами в воздухе.

— В д-договоре сказано… Ч-что герцогиня может проигнорировать десятилетний срок и п-потребовать выплатить всю сумму сразу…

— Ой, ну о чём ты, сестра! Конечно же, останемся! Кто у нас есть, кроме семьи!

Оттавио бросил косой взгляд на Изабеллу, от которой в этой суматохе не было ни малейшего толку. Когда он предложил съездить за помощью к тестю, жена ответила грубым отказом. Да и тесть тоже хорош: пусть дочь и заупрямилась первой, мог бы хоть раз прислать весточку. И это злило Оттавио не меньше. В конце концов, помогла ему именно Клементе, а не Изабелла.

Оттавио схватил сестру за руку и произнёс так веско, словно вколачивал гвоздь:

— Ты моя настоящая семья!

***

— Графиня де Маре!

В последнее время Ариадна уже привыкла к разгневанным вызовам баронессы Джанелли. Ариадна пыталась её избегать, но и в этом тоже надо знать меру — вечно прятаться всё равно не выйдет.

Не в силах скрыть раздражения, Ариадна спросила:

— И что на этот раз?

— Количество ответов просто ужасает!

Гости, желавшие посетить торжество, должны были подтвердить своё присутствие на балу: открепить вложенный в приглашение цветок и отправить его обратно хозяевам. Те же, кто не собирался приходить, либо вовсе не отвечали, либо присылали письмо с извинениями, но уже без цветка. По правилам хорошего тона ответить полагалось до того, как цветок завянет. К приглашениям на дебютный бал Бьянки прилагались жёлтые тюльпаны.

Опять двадцать пять…

Баронесса Джанелли начала бушевать по поводу малого количества ответов с самого первого дня рассылки. Например, когда маркиза Шибо почти сразу же вежливо ответила отказом, баронесса бесновалась без малого час. Она причитала, что Шибо откровенно пренебрегают домом Таранто; что заносчивые столичные аристократы просто воротят нос от южан; и что отвечать отказом сразу же, не взяв хотя бы три дня на раздумья, — это верх невоспитанности.

Баронесса носилась по комнате как угорелая, не давая Ариадне и слова вставить. Замолчала она лишь тогда, когда Ариадна, наконец, объяснила: старая маркиза Шибо скончалась всего пару дней назад. Дом находился в трауре, и им было явно не до танцев.

Приглашение им отправили исключительно из уважения — не пригласить их было бы ещё большей грубостью. Но никто и не ожидал, что они придут.

Услышав это, баронесса от стыда плотно сжала губы и молча удалилась. Однако её смущения не хватило даже на сутки. Такое повторялось снова и снова. Баронесса Джанелли продолжала скандалить, меняя лишь мишени для своего гнева, так что под конец Ариадна только и делала, что пыталась от неё спастись.

Стоило баронессе Джанелли лишь заикнуться о каком-нибудь чаепитии, как все в Таранто тут же бросали своё вязание и бежали к ней сломя голову. Поскольку гувернантка не привыкла к столичным реалиям, Ариадна пыталась проявить понимание… Однако подстраиваться под её постоянные истерики было невероятно утомительно.

И вот, пыхтя от негодования, баронесса снова перешла в наступление:

— Теперь я просто обязана это сказать! Уж не потому ли мы получаем одни отказы, что вы, графиня, додумались пригласить чету Вителли?!

Ариадна вздохнула и в который раз принялась объяснять:

— На столичных балах процент подтверждений всегда невысок. Не судите по Таранто, баронесса Джанелли. Если набирается хотя бы половина — это уже средний результат, а семьдесят процентов — грандиозный успех…

— Я и говорю об этом потому, что нет даже половины! — рявкнула баронесса, резко сунув Ариадне под нос список гостей.

Поскольку приглашения рассылались от имени герцогини Бьянки, ответы тоже приходили на её имя. Поэтому Ариадна видела этот список впервые.

Однако стоило ей перевернуть страницу, как кровь отхлынула у неё от лица. Не проронив ни слова, Ариадна переворачивала один лист за другим.

— Ха! Что, теперь даже вам нечего мне ответить?! Ну же, графиня, давайте, блесните своим хвалёным красноречием!

Ариадна безумно хотела отругать баронессу, выпалив: «И почему вы говорите мне это только сейчас, а не сказали раньше?!» Но это лишь привело бы к новой ссоре. Время поджимало, до бала оставалось всего два дня. Сейчас главное — не победить баронессу в перепалке, а сделать всё, чтобы бал состоялся без накладок.

По спине Ариадны скатилась капля холодного пота.

Неужели всё и впрямь из-за того, что я позвала Вителли с женой?

Она принялась лихорадочно перебирать в уме списки отказавшихся, согласившихся и промолчавших семей, силясь нащупать между ними хоть какую-то связь.

Тут в дверь постучали.

— Госпожа, к вам гостья, — послышался голос Санчи.

— Санча… у меня вообще-то уже сидит гостья, — отозвалась Ариадна.

— Знаю, но дело крайне срочное… Она сказала, что другого времени для встречи у неё уже не будет…

С виноватым видом Ариадна повернулась к баронессе Джанелли:

— Прошу меня простить. Я мигом.

— Хм! — возмущённо фыркнула гувернантка.

Оставив баронессу в кабинете, Ариадна вышла в гостиную и замерла от удивления. Из-под кремового капюшона посетительницы выбивались пряди песочного цвета. Завидев хозяйку, молодая дама поспешно скинула накидку.

— Ари!

— Габриэлла! — ахнула Ариадна. — Какими судьбами?

Это была её подруга Габриэлла, недавно вышедшая замуж в семью Монтефельтро.

Теперь перед Ариадной стояла супруга наследника маркиза Монтефельтро собственной персоной.