Дата выхода оригинала: 11.02.24

---

Рафаэль неторопливо вышел из кабинета принца. Его переполняли смешанные чувства: отчасти облегчение, отчасти сожаление.

Альфонсо, который до этого суетливо мерил шагами коридор, мгновенно вскинул голову при виде стройного, изящного силуэта. Узнав Рафаэля, принц с облегчением выдохнул.

Рафаэль, заметив его беспокойство, молча подошёл к нему и хлопнул по плечу:

— Прости, что всё неправильно понял.

Его извинение было сухим и коротким — больше ему сказать было нечего. Он раздумывал над тем, стоит ли добавить ещё что-нибудь, например: «Смотри, будь счастлив», или «Я выхожу из игры», или даже «Прости за то, что полюбил её».

Но первая фраза прозвучала бы слишком самонадеянно. От мысли о второй его разбирала досада. А за третье, по его собственному убеждению, извиняться было не в чем.

Поэтому он лишь слегка кивнул на прощание:

— Я пошёл.

Глядя вслед удаляющемуся лёгким шагом Рафаэлю, Альфонсо почувствовал: что-то не так.

— Куда ты? — окликнул он друга детства.

Рафаэль улыбнулся так, словно сбросил с плеч невероятную тяжесть:

— Далеко.

— Ты вернёшься?

— Кто знает…

Всё зависело от того, что вкладывать в слово «вернуться». Наверное, когда-нибудь он снова приедет в Сан-Карло. Но сможет ли он вернуться прежним Рафаэлем де Бальтазаром? Вряд ли.

Человек, вверивший свою душу объятиям Небесного Отца, по своей сути отличается от людей мирских. Завтрашний он неизбежно станет совершенно другим человеком.

— Поживём — увидим, — произнёс Рафаэль и ещё раз хлопнул Альфонсо по плечу.

Принц помедлил мгновение, а затем тихо сказал:

— Спасибо тебе…

В этом «спасибо» скрывалось сразу несколько смыслов. Здесь было и сожаление о том, что Рафаэлю так и не удалось завоевать сердце Ариадны. И благодарность за то, что друг проделал весь тот долгий путь до Йесака, чтобы помочь ей. И признательность за то, что Рафаэль защищал её, пока самого принца не было рядом. Все эти чувства наслаивались друг на друга.

Услышав это, Рафаэль лишь коротко усмехнулся.

— Это твоя заслуга.

И на этом всё. Он развернулся и размеренным шагом покинул Дворец принца. Судя по его походке, он точно знал, куда направляется.

Альфонсо повернулся к дверям своего кабинета. Там, внутри, Ариадна осталась одна. Он с трудом сглотнул; в горле пересохло.

Спустя мгновение раздался звук, похожий на шорох осенней листвы. Погружённый в свои мысли Альфонсо резко вскинул голову. Сейчас было не время опадающих листьев. Этот звук издавали юбки. И действительно, не успел он об этом подумать, как в поле его зрения появилась Ариадна в алом платье, ступавшая легко и почти невесомо.

— Ари…

— Альфонсо, ты всё это время ждал меня? — Ариадна, заправив за ухо прядь густых чёрных волос, посмотрела на него с явным подозрением. — Мы ведь так долго разговаривали.

Альфонсо инстинктивно попытался выкрутиться:

— Н-нет, я просто гулял тут неподалёку и случайно…

Но на полуслове он осёкся, поняв, что это оправдание звучит ещё глупее правды. Поблизости не было ни одного места для прогулок. Да и Ариадна столкнулась с ним не на ходу: она поймала его с поличным, когда он с отсутствующим видом торчал прямо под дверью собственного кабинета.

Альфонсо тяжело вздохнул и выложил всё как есть.

— Да… я ждал тебя. Нам нужно поговорить.

Ариадна молча кивнула. Они прошли по коридору, спустились по мраморной лестнице и вышли в сад.

В отличие от главного сада, украшенного высокими деревьями и помпезными клумбами, сад Дворца принца был маленьким и уютным. Сейчас была та самая пора, когда лепестки таволги, служившей живой изгородью, начинали понемногу опадать, а сирень — робко зацветать. В густой ночной тьме её аромат плыл в воздухе с каждым их шагом.

Однако между бредущими бок о бок Альфонсо и Ариадной повисла неловкая тишина, резко контрастируя с этой романтичной атмосферой.

— Твои туфли… тебе удобно?

— Идти можно.

За скомканным вопросом последовал односложный ответ, и в воздухе снова сгустилось застенчивое молчание.

— Есть хочешь?

— Не особо.

Нервничал не только Альфонсо — у Ариадны всё внутри скручивало от напряжения. Куда только подевалось её обычное красноречие? Сейчас, казалось, с каждым произнесённым словом у неё внутри со скрипом проворачивались заржавевшие шестерёнки.

В конце концов, Альфонсо заговорил первым.

— О чём вы… разговаривали с Рафаэлем?

Вот оно.

— Да так… — протянула Ариадна.

Она не собиралась прямо рассказывать Альфонсо о том, что Рафаэль признался ей в любви, а она его отвергла. Это было бы проявлением неуважения к самому Рафаэлю, да и с Альфонсо ей совершенно не хотелось обсуждать эту тему.

Поэтому она ответила уклончиво:

— О том, что и впредь будем оставаться хорошими друзьями.

Альфонсо бессознательно выдохнул с облегчением.

Ещё по разговору с Рафаэлем он примерно понял, что признание друга не увенчалось успехом, но услышать это напрямую от Ариадны было совсем другим делом. Только теперь, услышав её окончательный ответ, он смог успокоиться и перейти к тому, о чём изначально собирался поговорить.

— Во-первых… я хочу извиниться перед тобой за то, что натворил мой подчинённый. Ты, должно быть, сильно испугалась.

Ариадна напрягла память. Он говорил об Элько. Но что именно он имел в виду? Его козни и попытки посеять между ними раздор? Или то, что он отрубил Элько голову прямо у неё на глазах? Не зная, что ответить, она на какое-то время замолчала.

С каких-то пор рядом с Альфонсо она то и дело вела себя как неоперившийся новичок. Стоило им встретиться взглядами, как её тело цепенело, и она могла брякнуть то, чего в обычной ситуации никогда бы не сказала. Поэтому сейчас она тщательно подбирала слова, чтобы снова не сболтнуть лишнего:

— Нет… это ведь не твоя вина.

«В конце концов, я не впервые вижу, как убивают человека», — едва не ляпнула она, но в самый последний момент чудом успела проглотить эту фразу.

К счастью, Альфонсо ничего не заметил. Он решительно покачал головой:

— Вина подчинённого — это всегда вина его господина. Я виноват в том, что не распознал его истинную сущность. В конечном итоге, это моя ошибка.

— Ну, раз уж ты так хочешь извиниться, то я принимаю твои извинения.

Едва эти слова слетели с её губ, как Ариадна мысленно прикусила язык.

Ой. Я же совсем не это хотела сказать.

Не прозвучало ли это слишком высокомерно? Будто она и впрямь считала, что он обязан перед ней извиняться?

Пока Ариадна терзала себя сомнениями, её ушей мягко коснулся приятный низкий голос:

— Послушай, Ари.

Она обрадовалась тому, что он нарушил неловкую паузу, и поспешно отозвалась:

— Да?

Они стояли посреди сада, пахнущего сиренью. Альфонсо какое-то время молчал, а затем спросил:

— А мы с тобой… тоже хорошие друзья?

Ариадна, застигнутая врасплох этим внезапным вопросом, растерялась. Она не знала, что сказать.

К чему он это спрашивает? Что, если я скажу, что мы не друзья? Решит ли он, что мы даже не друзья и нам больше не стоит видеться? Или, раз уж он извинился за Элько, он предлагает забыть тот случай в Зале Звёзд, когда я отчитала его, велела не притворяться, будто мы близки, и вновь стать друзьями? А может… может, он предлагает мне встречаться? Это что, продолжение того поцелуя?

Да ну, бред какой-то. К тому же, если он совсем не это имел в виду, а я с ходу выдам: «Да, давай встречаться», — я же буду выглядеть полной дурой!

Помучившись с выбором, Ариадна с трудом выдавила самый нейтральный ответ, какой только смогла придумать:

— Если ты этого хочешь, думаю, да.

— А я — нет. — Альфонсо не стал ходить вокруг да около и рубанул прямо: — Я не хочу быть тебе другом. И я не смогу быть просто другом.

Они сами не заметили, в какой момент перестали идти. Услышав слова Альфонсо, Ариадна застыла, точно соляной столб, и в упор уставилась на него.

— У меня в глазах темнеет от ярости при одной только мысли о том, что ты стоишь рядом с моим другом. О какой простой дружбе может идти речь?

Альфонсо стоял от неё на расстоянии меньше пьеди. Слишком далеко для объятий, но слишком близко для простого разговора. У Ариадны по всему телу пробежали мурашки. Она всем существом чувствовала его дыхание.

Это был лучший момент для поцелуя. Их сердца бились в идеальной, синхронной гармонии. Стоит только протянуть руку — и они коснутся друг друга. Горячая кожа прижмётся к коже, губы прильнут к губам.

Дыхание Ариадны стало прерывистым. Но Альфонсо, не сокращая расстояния, продолжил говорить.

— Я считал себя ответственным человеком, но я ошибался.

Думая о будущем Этрусского королевства, он должен был безропотно принять брак с великой герцогиней Лариессой. Но он не мог.

— Я считал себя человеком без всяких желаний. Но и здесь я ошибался.

Он не мог избавиться от мыслей о женщине, стоявшей перед ним. Умом он понимал, что для всеобщего блага должен был выбросить её из головы, но отсечь эту тягу был не в силах. Отрубить себе руку или ногу было бы не так мучительно. Для Альфонсо де Карло забыть Ариадну де Маре было равносильно тому, чтобы отрезать часть своей души, самую его суть.

Но она была роскошью, запретной для него. Только для него одного во всём мире. И если жадность — это бесконечное желание того, что тебе не дозволено, то Альфонсо де Карло был самым жадным мужчиной на свете.

— Ты всегда раскрываешь того меня, которого я сам не знал.

Он спокойно смотрел на неё.

Перед ним стояла уже не та пятнадцатилетняя девочка, которую он встретил когда-то, а прекрасная двадцатилетняя женщина в самом расцвете красоты. В ней угадывались черты прежней Ариадны, но она изменилась. Пухлые вишнёвые губы и забавные, чуть крупноватые зубки, в которые он когда-то влюбился, остались прежними. Но тонкая шея, изящные ключицы и захватывающие дух изгибы повзрослевшего тела были совсем другими.

Но Альфонсо не воспринимал её как набор отдельных черт и деталей. Глядя на эту ослепительно прекрасную, повзрослевшую Ариадну, он, как ни странно, лишь сильнее убеждался, что сможет любить её даже тогда, когда она превратится в седую, сгорбленную старушку.

Тонкие у неё губы или пухлые, длинные волосы или короткие, молода она или стара — Ариадна оставалась Ариадной. Он любил не её внешность. Он любил саму Ариадну.

Низким, тихим голосом Альфонсо произнёс:

— Стань моей.



--------------
Прим. перев.: в оригинале Альфонсо говорит: 내 여자가 되어줘 — буквально «Стань моей женщиной». Если прежде в его мыслях настойчиво повторялись 그의 아리아드네 — «его Ариадна» и 그의 여인을, 아니, 그의 여인이었던 여자를 — «его женщину — нет, ту, что когда-то была его», — то теперь он произносит это вслух. В русском тексте реплика передана через «Стань моей»: так сохраняется её интимная прямота, но не возникает оттенка любовницы, которого Ариадна так страшится.

내 여자, «моя женщина» — один из ключевых романтических концептов корейской поп-культуры: формула одновременно передаёт подчёркнутое притязание, желание защитить и готовность назвать своей. Спасибо десяткам дорам и K-pop индустрии за этот троп; см. также хит Ли Сынги (Lee Seung-gi) Because You're my Woman / 내 여자라니까.