На равнине, ведущей к Свелу, восемь человек сражались с толпой из более чем тридцати монстров. Черноволосый юноша, Сэй, взмахнул катаной – мечом, подаренным ему королём, – и сразил прыгнувшего на него зверя. Это было чудовище, очень похожее на земную гиену, только с ядовито-фиолетовой и вишнёво-розовой шерстью. Монстр, называемый «хур», обычно был около 20-го уровня и не представлял особой сложности для тренированного рыцаря или воина. Но только когда их было немного. С такой большой стаей они, несомненно, были серьёзным противником.

«Ага!»

Но Сэй не испытывал особого страха и спокойно размахивал мечом. Увидев двух самых страшных людей в мире, он был достаточно устойчив к этому. С каким бы врагом или монстром ни сталкивался Сэй, он просто думал: «Это всё равно лучше, чем те два последних босса».

Вдобавок ко всему, оружие Сэя было сильным. Оружие, найденное в Могиле Чернокрылого Короля, было устрашающе острым и компенсировало неопытность Сэя.

Сэй огляделся и увидел, что Кросс умело поддерживает людей небесными искусствами. Жан и остальные использовали каждый своё оружие, чтобы яростно атаковать монстров. Ганц одним взмахом своего боевого топора разрубил нескольких монстров сразу. Фридрих наступил на хура, двигаясь, словно дикий зверь, прежде чем разорвать его когтями и впиться в него зубами.

...Что? Используй свой меч, Святой Меча!

«ГУ ... »

Монстры разбежались, и бой затих.

"...Урп..."

Как только бой закончился, напряжение утихло. Когда напряжение спало, Сэя накрыла сильная тошнота. Сэй быстро прикрыл рот ладонью и каким-то образом справился с рвотой.

Он уже гораздо привык, но Сэй всё ещё испытывал некоторое сопротивление убийству живых существ. Даже если сейчас он был героем, совсем недавно он жил в мирной Японии, где даже еда, которую он ел, была обработана и легко доступна в магазинах. Единственное, что Сэй помнил, как убивал когда-то, – это насекомые. Он не задумывался о том, чтобы давить комаров летом, но Сэй чувствовал, что вполне естественно испытывать сопротивление убийству чего-то вроде собаки или кошки.

Это было то же самое. Но как бы естественно это ни было, Сэй всё равно не хотел показывать другим такую неприглядную сцену, как его рвота.

Я уже знаю, что я герой-посмешище. Для этих двоих я, наверное, просто букашка, что-то настолько маленькое, что на него даже не стоит обращать внимания. Но у меня всё ещё есть немного достоинства, которое нужно сохранить. Неважно, насколько я слаб или недостоин звания «герой», это ничего не меняет. Я уже ответил на зов, поэтому мой долг выступить в роли героя.

Есть люди, которые смотрят на меня с ожиданием и называют героем. Поэтому я не могу их подвести. У всех них есть надежда, такая слабая, что я мог бы просто сжечь её дотла. Но я никак не могу этого сделать. Я не могу показать им, насколько я слаб, даже если для этого придётся надеть тонкую, как бумага, маску.

По крайней мере, я продолжу держаться молодцом. Я обязан сделать хотя бы это, как человек, ответивший на их зов. Сэй с силой проглотил содержимое желудка.

«Эй, ты всё ещё не привык, Сэй? Ты должен хотя бы уметь

убивать монстра-другого без рвоты, иначе ты не протянешь».

«...Ты...может быть, прав».

Сэй внутренне отверг слова Жана, одного из его союзников, хотя внешне соглашался. Где-то в глубине души он думал: «Мне и так хорошо». Правда, я долго не продержусь, если буду колебаться перед битвой с монстрами. Я знаю это. Я знаю, что мне нужно к этому привыкнуть. Эгоистично не хотеть привыкнуть. Я и это знаю.

Но всё же. Я не хочу быть тем человеком, который убивает и ничего не чувствует.Я противоречу себе. Я не хочу выглядеть позорно, блеванув. Но я также не хочу настолько привыкнуть к убийствам, чтобы ничего не чувствовать. Сэй продолжал держаться за оба противоположных чувства. Он никогда не хотел перестать чувствовать тяжесть отнятия жизни. Если бы он это сделал, он бы пошёл против собственного чувства справедливости.

Япония, куда Сэй в конце концов вернулся, была конституционным государством. Это означало, что её законы были для людей. Там были мораль и здравый смысл. Сэй не хотел возвращаться туда, потеряв своё сопротивление убийству.

Полиция арестовала плохих людей. И правда, иногда им приходилось стрелять и убивать. Но ни один полицейский не стал бы с радостью направлять оружие на кого-то и нажимать на курок, и ни один полицейский не испытывал бы радости, убив кого-то. Любой, кто так поступит, будет просто убийцей, который прячется за законом, используя его как щит.

Но в этом мире это считалось справедливостью. Те, кто мог смело стоять на поле боя и без раздумий пожинать жизни монстров, были великими воинами и героями. Хотя это было близко к образу его отца, который Сэй поставил своей целью, это было также далеко от истины.

Очевидно, но я действительно не подхожу на роль героя в игре, не так ли?.. Я знаю, что я наивен. Не просто добрый.

Наивный.

Я не решился сделать то, что нужно, и не готов попробовать. Хотя я откликнулся на их призыв о помощи, я всё ещё не здесь. Пока его тело находилось в Мидгарде, Сэй всё ещё чувствовал, что его сердце осталось в мирной Японии. Вот почему он продолжал доставлять неприятности своим друзьям; он не мог не ставить мораль и здравый смысл в Японии на первое место.

Было бы просто безрассудно броситься вперёд. Сэй мог просто действовать так, как подсказывало ему чувство справедливости. Но ему не хватало сил, чтобы сделать этот ход действий возможным. Он также не был морально готов к этому. Сэй не был храбрым, а скорее безрассудным. Он даже не осознал, что он герой.

Я просто не думаю, правда? Как и сейчас...

Сэю было поручено победить и Короля Дьяволов, и Люфас. Но такой подвиг был бы для него невозможен прямо сейчас. И вообще, может ли он вообще сразиться с обычными живыми существами?

Хотя Сэй понимал, что сейчас это для него невозможно, он всё равно продолжал идти вперёд в своём путешествии. Вот это было определение безрассудства.

Я не герой. Я недостоин того, чтобы меня так называли.

Но люди всё равно называли его героем и возлагали на него надежды. Сэй не мог предать их ожидания, поэтому первым делом в его списке дел было стать достойным героем.

Первым шагом к этому было исправить своё отсталое отношение. Сэй хотел, по крайней мере, перейти от безрассудства к героизму.

Вместо того, чтобы пытаться игнорировать страх и продолжать идти, Сэй хотел продолжать идти, принимая его. Сэй был уверен, что если он этого не сделает, то потеряет способность отличать правильное от неправильного. Сэй был уверен, что сможет ли человек, который просто игнорирует всё, что ему неудобно, принимать хорошие, правильные решения? Конечно, нет.

Мы все боимся... Мы даже не пытаемся рассмотреть другие варианты. Люфас Мафаал слишком сильна и слишком страшна. Вот почему люди решили, что она злая. Они хотели победить её. Они хотели заставить её уйти.

...Я такой же. Если возможно, я не хочу её больше видеть.

Но... Но всё же...

У Сэя было сомнение. Это было то, что он не мог обсудить со своими союзниками, то, что он мог держать только при себе. У Сэя была теория, которую мог придумать только он, потому что он был родом из другого мира и поэтому не имел предвзятых представлений ни о чём.

— Люфас Мафаал действительно враг?

Почти странно, насколько все её не любят. Даже разговор между ней и Королём Дьяволов был воспринят просто как случайный обмен двумя злодеями. Они вообще не стали вникать в это. Но этот разговор показался мне другим. Король Дьяволов даже сказал, что битва двухсотлетней давности была замыслом Богини.

...Тогда разве это тоже не было бы заговором?

Также неестественно то, что Семь Героев, которые должны были быть друзьями Люфас, предали её. Были ли они под контролем разума? Богиня усилила их чувство страха? Я не знаю, как она это сделала, но разве не имело бы смысла делать то же самое прямо сейчас?

Причина, по которой Сэй и остальные отправились в Свел, заключалась в том, чтобы встретиться с Мудрым Королём Мегрезом и попытаться получить подсказку о том, как победить Короля Дьяволов и Великого Завоевателя. Была также надежда, что он знает какой-то метод усиления героя. В конце концов, ему самому когда-то удалось достичь пика, 1000-го уровня. Вероятно, он знал какой-то способ тренировки, который был утерян людьми этой эпохи.

Но у одного лишь Сэя была другая цель. Он хотел увидеть Мегреза лишь для того, чтобы узнать, что произошло двести лет назад, а не для того, чтобы найти способ победить Великого Завоевателя. Он хотел услышать рассказ самого Мудрого Короля об этих событиях из первых уст и составить более полную картину обстоятельств жизни Люфас.

Я не смогу двигаться вперёд, если не буду знать. Я не смогу бороться. Нехорошо просто сужать свой кругозор и быть невежественным во всём. Нельзя просто сказать: «Упс, извини. Я ошибся», выстрелив в кого-то.

Так говорил ему отец Сэя, который был полицейским. А именно: он говорил: «Никогда не направляй оружие не на того человека».

Полиция была под защитой закона. У неё было право арестовывать преступников. Вот почему полиция должна была беспристрастно относиться к каждому, а не выслушивать только одну сторону истории. Они обязаны были учесть обе стороны и все факты, прежде чем принять справедливое и правильное решение.

«Твой отец совершил ошибку... Я арестовал невиновного и отнял у него пятнадцать лет жизни, а в итоге этот человек п*к*нчил с собой. Послушай, Сэй. Твой отец больше не сторонник правосудия. Так что... не уподобляйся мне. Никогда не становись человеком, который идёт вперёд, руководствуясь лишь чувством справедливости, и в итоге совершает ошибку».

Так сказал отец Сэя, утопая в алкоголе после того, как чувство вины и стресса поседели. Отец Сэя раньше был на стороне правосудия. Он хотел помогать слабым и желал добра добрым людям. Ради этого отец Сэя ходил на работу каждый день. Сам Сэй тогда очень гордился своим отцом.

Сэй хотел когда-нибудь стать таким же, как он. Сэй восхищался им. И эти чувства не изменились.

Я в порядке, папа... Я всё ещё спокоен.

Нет, на самом деле, я довольно сильно паникую. Но всё ещё думаю, что всё в порядке. Определённо. Возможно. Да.

Мне просто нужно выбрать нужного человека, верно? Я знаю. Я не могу решать вопросы, основываясь только на истории одной стороны. И я не могу направить оружие не на того человека.

...Э-э, я сейчас использую катану. Вообще-то, я понятия не имею, что эта катана делает в этом мире. Это полная загадка. Но это ничего.

...Я никогда не направлю оружие не на того человека, решил молодой человек, которого называли героем, но который осознавал, что ему ещё только предстоит им стать. Он не желал никогда становиться беспощадным жнецом правосудия.

Я знаю, что недостаточно силён, чтобы стать героем, которого хочет этот мир. Но столп, который я возвёл в своём сердце, никогда не поколеблется. Справедливость, унаследованная мной от отца, всё ещё жива. Поэтому я найду её. Я найду свой собственный героизм. Я не просто стану героем, которого все хотят, тем, кто побеждает своих врагов ради них. У меня внутри есть оружие под названием «справедливость», а также правое дело и поддержка страны. Поэтому я не совершу ошибку. Я не могу её совершить.

Герой — это не тот, кто слепо следует справедливости, продиктованной кем-то другим, а тот, кто смело идёт вперёд, чтобы найти правильный ответ. Я думаю, это истинная сущность героя.

Проблема в том...

Сэй оглянулся. Там тигр продолжал преследовать монстров, потерявших всякую волю к борьбе, и рычал. В этом не было ни справедливости, ни зла, лишь инстинкт утоления голода.

Перед ним была добыча. И добыча бежала.

«Тогда мне просто нужно догнать их и съесть! Всех!» — должно быть, думал он. Тигра не волновали чувства другого.

Он был голоден, поэтому ел. Как будто в этом было что-то хорошее или плохое. Дикой природе не нужно было

важничать или придумывать причины!!

...Кажется, все мои товарищи по отряду ринутся со всех ног по ложному пути...

Наблюдая, как тигр набивает морду останками монстров, Сэй погрузился в раздумья.

Ты же знаешь, что ты часть человечества, по крайней мере, номинально. Ты мог бы хотя бы приготовить их перед едой.

***

Шуточки переводчика

Батя: Никогда не направляй оружие не на того человека.

Сэй: Я понял, Бать.

Батя: Не, сына, ты не понял.