Если подумать, нечто подобное уже случалось.

Это было примерно через год после того, как я впервые встретил Ри-куна в детстве.

— Котаро, ты вроде как младший братишка.

Я внезапно вспомнил, как Ри-кун, сидя рядом со мной на парковой скамейке, пока я читал книгу, рассеянно пробормотал это.

— Младший братишка? Я?

— Ага. Мы одноклассники, но… я вечно за тебя переживаю.

Может, от смущения, Ри-кун почесала щеку и слегка толкнула меня в плечо.

Казалось, она просто не могла оставить меня в покое, ведь я вечно то плакал, то ходил мрачнее тучи.

Оглядываясь назад, я понимаю, что она очень любила заботиться о других.

Если я чего-то не понимал в домашке, она объясняла.

Если я говорил, что мне одиноко, она оставалась рядом.

Но тогда я не осознавал, что это была её доброта.

Потому что, ну — Ри-кун всегда вела себя так холодно.

— Ты не понимаешь эту часть? Ух, какая морока… Ладно, я научу тебя.

Тогда я был очень самокритичен, поэтому принимал её слова за чистую монету.

Я искренне верил, что помогать мне с учебой для неё — сплошная обуза.

— А? Тебе одиноко…? Не мои проблемы. Не то чтобы я здесь ради тебя. Я просто гуляла, а тут ты приперся — ясно?

Я думал, что наше совместное времяпрепровождение — лишь её прихоть.

Я просто не мог поверить, что кто-то вроде неё выберет находиться рядом с кем-то вроде меня.

Но если бы я подумал хоть немного, я бы понял.

Что она просто строила из себя колючку, ведя себя резко, чтобы скрыть смущение.

И всё же я всегда был тем типом людей, который, к лучшему или к худшему, не может заставить себя сомневаться в других.

— Прости, что я вечно так к тебе липну.

Я помню, как сказал ей это однажды, от чистого сердца.

И Ри-кун со сложным выражением лица ответила:

— Ты… просто слишком честный, понимаешь? Вот почему я за тебя всегда боюсь. Ты кажешься тем типом парней, которых какая-нибудь плохая женщина когда-нибудь обведет вокруг пальца.

Курумизава Курури-сан… Было ли это благодаря встрече с Ри-куном?

Или, может быть, потому, что дела с моей мамой наконец уладились.

Нет — скорее всего, и то, и другое.

В последнее время я чувствую, что наконец-то смог по-настоящему вспомнить прошлое. И вместе с тем я вспомнил, какой заботливой на самом деле была Ри-кун. Насколько она типаж «старшей сестры».

И теперь, благодаря этому, происходит нечто странное.

— Шимоцуки. Я тебя не одобряю.

Это случилось во время обеденного перерыва.

Мы с Шихо обедали за школьным зданием, где нас никто не видел.

И именно в этот момент Ри-кун, которая, видимо, тайно следила за нами, внезапно появилась и заявила:

— Не играй с Накаямой.

Э… Ри-кун?

У тебя что, какой-то странный переключатель внутри сработал?

— Эм…

— Накаяма, молчи.

— Погоди, но...

— Ты слишком добрый, чтобы говорить такие вещи, верно?

— Ну…

— Вот почему я скажу их за тебя. Просто предоставь это мне.

Я пытался её остановить, но каждый раз, когда я открывал рот, она обрывала меня новыми тирадами. У меня не было ни шанса.

— Шимоцуки, скажи что-нибудь.

— Э? Э? Э? Ч-что происходит?! … ням-ням

Шихо была закономерно сбита с толку внезапной конфронтацией.

Тем не менее, она всё равно отправила в рот яичный рулет — что было в её духе и довольно мило. Она выглядела как бурундук, набивший щеки.

Глоть.

— А-а… К-Курумизава-сан? Или, эм, лучше Курури-тян?

— Зови меня Курумизава-сан.

— Поняла. Тогда я буду звать тебя Курури-тян, ладно?

— Чего? Накаяма, нет. Эта девчонка никуда не годится. Она меня даже не слушает.

Эй, говорить так сейчас как-то несправедливо.

— Вообще-то, Шихо и так никого особо не слушает.

Она невероятно расслабленная, так что слова людей обычно влетают в одно ухо и вылетают в другое.

— Я-я слушаю, ясно?!

Она настаивает на обратном, но… так ли это на самом деле?

…Как только показалось, что наша перепалка затянется, Ри-кун внезапно вмешалась.

— Ладно, это не главное. Эй, Шимоцуки — разве ты не водишь Накаяму за нос? Почему бы тебе просто не признать это?

— ?????

Шихо посмотрела на меня, моля о помощи, её лицо выражало полное замешательство, будто над головой висело облако знаков вопроса.

Конечно, я хотел бросить ей спасательный круг.

— Вообще-то...

— Накаяма, тише.

— …Ладно.

Но Ри-кун не дала мне разрешения говорить.

Может, это привычка из детства, но я инстинктивно подчинился, не раздумывая.

Шихо посмотрела на меня так, будто видела что-то из ряда вон выходящее.

— Ого. Котаро-кун сейчас совсем как щеночек! Интересно, он умеет выполнять команды?

— Еще как умеет. Накаяма всегда был послушным… слишком послушным, честно говоря! Мне было нелегко с этим! Я имею в виду, я просто хотела, чтобы он чуть больше улавливал нюансы в моих словах — впрочем, не в этом дело!

Ри-кун была настроена необычайно враждебно.

— Я спрашиваю, держишь ли ты Накаяму на крючке или нет. Просто ответь уже.

Казалось, она уже решила, что Шихо — враг, и пыталась её припугнуть.

Обычно Шихо из тех, кто съеживается от такой агрессии… но, как ни странно, в этот раз она выглядела довольно спокойной.

— Я не держу Котаро-куна на крючке.

— Значит, ты с ним играешь?

— Играю… играю… забавляюсь? Я забавляюсь — с ним.

— Нет, я не это имела в виду. «Играть с кем-то» значит использовать чувства Накаямы, чтобы обмануть его.

— Че...?! Я бы никогда не сделала ничего настолько ужасного!

— Неужели? Мне в это трудно поверить… Я имею в виду, у тебя такое милое личико, и ты всё равно выбираешь Накаяму? Это подозрительно. Может, у тебя на стороне есть парень покрасивее или типа того.

— Хмф. Котаро-кун красавчик! Он самый красивый во всем мире!

— …Хмпф. Ну, тогда, пожалуй, я могу быть с тобой чуть помягче.

Погодите — почему ты ведешь себя так, будто это ты проявляешь великодушие?

Шихо только что сделала мне комплимент, так почему ты выглядишь такой довольной…? Это что, замашки старшей сестры? В любом случае, слышать это, находясь прямо рядом с ними, было невероятно неловко.

— Тебе нравится Накаяма, Шимоцуки?

— Ага! Я его обожаю!

— И это всё?

— Нет! Я его обожаю-преобожаю!!

Если возможно, я бы предпочел, чтобы они вели такие разговоры, когда меня нет рядом.

Это было так неловко, что я даже не мог проглотить еду.

— Но вы ведь с Накаямой не встречаетесь, верно? Если ты его так сильно любишь, это как-то странно.

— Гику...!

Я впервые видел, чтобы кто-то произносил звуковой эффект из манги вслух.

Всего от одной этой фразы Шихо заметно побледнела.

— Н-н-нет, мы не встречаемся, но это не значит, что он мне не нравится или типа того.

— Тогда почему?

— П-потому что я слишком сильно его люблю, и если мы начнем встречаться, мне кажется, я окончательно сойду с ума. Моя любовь… тяжеловата… Я, наверное, просто задавлю Котаро-куна. Я буду только в тягость.

…Разве это действительно плохо?

Я уже объяснил всё о наших отношениях с Шихо вчера.

Но Ри-кун отказалась это принимать. Так мы здесь и оказались.

Объяснение Шихо тоже не было особо логичным.

С такими аргументами Ри-кун ни за что бы не поверила — по крайней мере, так я думал.

— Я поняла.

Она энергично кивнула. Её розовые хвостики подпрыгнули с такой силой, что стало ясно, насколько слова Шихо нашли у неё отклик.

— Значит, ты стараешься не влюбиться в него еще сильнее?

— Ага. Мне вроде как страшно любить его больше, чем сейчас.

— …Я это понимаю.

На этот раз Ри-кун глубоко кивнула, будто пропустив эти слова через себя.

Всего мгновение назад она была агрессивной, но теперь её тон смягчился.

Погодите секунду… эти двое… они что, правда ладят?

— А? Шихо и Ри-кун… вы двое спелись?

Когда я на это указал, обе удивленно подняли глаза.

— А-ага… Мне кажется, мы могли бы поладить!

— Ха-а?! Н-не вздумай ничего такого! Ни с кем я не пелась, Шимоцуки! И в друзья я к тебе не набиваюсь!

Шихо признала это честно.

Но Ри-кун была хрестоматийным амаэнодзяку — противоречивой до мозга костей. Она отказалась признавать мои слова.

— Я еще не приняла Шимоцуки, чтоб ты знал!

С этим заявлением она убежала, словно спасаясь с места событий.

Шихо склонила голову, глядя ей вслед.

— Может ли быть… что Курури-тян — цундере?

— …Значит, всё-таки цундере…

Я уже какое-то время это подозревал. Упрямая и колючая, но прозрачная и неуклюжая. Холодная снаружи, но добрая внутри… Да, типичная цундере.

— Хм-хм. Рядом с Курури-тян я вообще не чувствую нервозности.

Была еще одна вещь, которая не давала мне покоя.

Шихо тоже казалась озадаченной этим: её поведение рядом с Ри-куном было естественным.

Словно она показывала свое истинное «я» — настоящую Шихо — так же, как в разговорах с Азусой или со мной.

Но почему?

Объективно говоря, кто-то такой колючий и острый на язык, как Ри-кун, совсем не должен быть во вкусе Шихо… и именно это меня беспокоит.

Я хотел еще немного понаблюдать за ними.

Может, Ри-кун и Шихо и вправду смогут стать подругами. Эта мысль промелькнула у меня в голове, и я решил продолжать следить за тем, как будут развиваться события между ними.

◆

После обеда у нас была контрольная по математике — и Шихо с треском её провалила.

В последнее время она только и делала, что играла в игры, и результат был налицо. Она набрала однозначное число баллов и, вместо того чтобы стыдиться, осталась совершенно невозмутимой.

— Иксу нет места в моей жизни.

— …О чем ты вообще говоришь?

Обычно я был тем, кто выслушивал такие её тирады.

Но, похоже, Шихо что-то почувствовала к Ри-куну. После уроков, собирая вещи, она повернулась и начала болтать с ней.

— Подумай рационально. Нам ведь не обязательно знать положение точки P, верно?

— Так говорят только идиоты.

— Не называй меня идиоткой… Ух, я совсем провалилась. Курури-тян, а как у тебя? Ты тоже завалила? Пожалуйста, скажи, что у тебя баллов меньше, чем у меня.

— Конечно нет. У меня высший балл.

— В-высший?! Э-это потрясающе!

— Если честно, я считаю, что более потрясающе — это набрать так мало баллов на такой легкой контрольной.

— Хмф? Ну, тогда я, пожалуй, позволю тебе подтянуть меня, если хочешь. Ты же знаешь, всем отстающим раздали дополнительные листы с заданиями? Я не против кое-чему научиться.

— С чего это ты тут раскомандовалась? Я иду домой.

— А, погоди! Прости, пожалуйста, научи меня, я умоляю!

Просто уточню — мы всё еще в школе.

Шихо обычно не ведет себя так раскованно перед другими.

Конечно, она может завестись вот так со мной… но видеть её такой расслабленной рядом с Ри-куном было даже радостно.

Может, Шихо тоже это уловила — доброту Ри-куна.

— Эй! У меня вообще-то есть дела, знаешь ли… Ух, ладно, я научу тебя, только перестань ко мне липнуть!

— Правда?! Ура, спасибо!!

— …А что это за малявка там сзади?

— Фуэ?

Ри-кун указала за спину Шихо.

Шихо проследила за её взглядом.

Мы увидели Азусу, которая нервно стояла там, сжимая в руках свой тест и домашнее задание.

— Азунян? Что-то случилось?

— А, я… я тоже завалила… теперь мне надо делать домашку…

— Погоди, правда?! У тебя тоже восемь баллов, как и у меня!

— Не говори так громко! Ух… не могу поверить, что я так мало набрала…

— Хмф? Ну и что тогда? Есть что сказать мне?

— Ага. Курумизава-сан, вы собираетесь помочь Шихо-сан с учебой?

— К сожалению… да, похоже, так оно и вышло.

— Тогда научите и меня тоже!

С этими словами Азуса вежливо поклонилась.

Это было довольно редкое зрелище. Азуса обычно дичится людей, но тут она непринужденно заговорила с Ри-куном, хотя они виделись впервые.

Шихо, Азуса… и, может быть, я тоже.

Наверное, Ри-кун от природы нравится тихим типажам.

— Необычно. Хочешь, чтобы я тебя учила? Почему?

— Ну, Курумизава-сан просто кажется очень доброй.

— Я-я вовсе не добрая или типа того!

Она отрицала, но было ясно, что ей этот комментарий вовсе не неприятен.

Её хвостики слегка покачивались. Значит, и тут её эмоции видны.

— Эм… это значит «нет»?

— Ну, раз уж я всё равно учу Шимоцуки, так и быть. Одним больше, одним меньше — разницы нет.

— Ура! Я правда не хочу проигрывать Шихо-сан, так что учите меня получше, ладно?

— Эй, нечестно! Я тоже не хочу проигрывать! Я должна поддерживать достоинство старшей сестры…!

— Погодите, серьезно — у меня правда есть дела. Я могу помочь только в течение часа… О, кстати, а не лучше ли будет, если вас будет учить Накаяма? Он ведь на удивление хорош в учебе, верно?

Пока троица болтала, Ри-кун внезапно попыталась «спихнуть» девочек на меня. Судя по её тону, у неё и правда были дела.

Тем не менее, обе были явно настроены учиться именно у неё.

— Часа достаточно. На самом деле, час — это идеально!

— Если это братик, я не могу сосредоточиться, потому что он слишком добрый. Вы же знаете, он вообще не умеет быть строгим.

— Точно. Когда Котаро-кун рядом, я всегда в итоге лентяйничаю.

— Так что на самом деле наши плохие оценки — это целиком вина братика!

— Ага, во всем виноват Котаро-кун.

…Да уж, я знаю.

Я просто не создан для того, чтобы учить людей. Мой характер заставляет меня слишком сильно их баловать, и они вечно убегают играть в мобильные игры.

— …Это вы двое лентяйничали. Идиотки.

В этом и заключается сила Ри-куна — она из тех, кто говорит вещи прямо и четко.

Что делает её идеальным человеком, способным заставить этих двоих сосредоточиться.

— Ну, раз уж мне снова приходится подтирать за Накаямой, выбора нет… Слушайте, у нас всего час, так что сосредоточьтесь!

— «Есть, мэм!»

После уроков, в классе — Ри-кун сидела между Шихо и Азусой, помогая им справляться с заданиями по математике.

Наблюдая за ними тремя, я не мог не улыбнуться.

Видеть, как верный друг, любимая девушка и моя дорогая младшая сестра ладят между собой… это делало меня по-настоящему счастливым.

◆

— Назвать Шимоцуки «роковой женщиной» — это слишком щедрый комплимент. Она скорее безнадежная растяпа.

Прошла неделя с тех пор, как Ри-кун перевелась.

И это был тот простой вывод, к которому она пришла.

— Поверить не могу… Такое лицо, и она настолько тугодумка? Это же сплошное противоречие. Она так и излучает ауру «я всё могу», а на деле буквально ничего не умеет.

— Э-это немного грубовато, тебе не кажется?

Мы были в парке на закате, и Ри-кун сидела на качелях, ссутулившись.

Обхватив голову руками, она простонала эти слова.

— Ну давай — скажи мне, что Шимоцуки умеет делать.

— …………

— Видишь? Ты ничего не можешь придумать.

Прости, Шихо.

Я хотел тебя защитить, но в голову ничего не пришло.

— Ну, эм… на самом деле она довольно надежная большую часть времени. Просто когда она доверяет кому-то, она расслабляется.

Когда она рядом со мной, Шихо становится такой… мягкой и пушистой.

Но когда она одна, она прекрасно справляется сама. Так что дело не в том, что она чего-то не умеет — она просто предпочитает этого не делать.

— Если она может, но всё равно не делает, это еще хуже.

— Тут ты права…

Меня снова мгновенно заткнули.

Когда я пожал плечами, Ри-кун глубоко вздохнула, словно в унисон мне.

— Твоя сестренка тоже впечатляет, но не слишком ли ты её балуешь? Быть добрым — это хорошо, но иногда быть строгим — это тоже часть доброты, знаешь ли.

— Я знаю… Но она такая милая, я ничего не могу с собой поделать…

— Ха-а… Честно говоря, я просто не могу оставить тебя в покое. Их тоже, очевидно.

В её голосе слышалось раздражение.

Но даже сейчас я ясно чувствовал доброту за этими словами — то, что я наконец-то смог заметить теперь, когда повзрослел.

— Спасибо. Благодаря тебе, Ри-кун, и Шихо, и Азуса выглядят так, будто им весело… Они обе дичатся других, так что, думаю, они правда счастливы завести новых друзей.

— Я серьезно не понимаю. Почему из всех людей они потянулись именно ко мне? У меня острый язык, я холодная и совсем не дружелюбная.

Может, на поверхности это и так.

Но они обе из тех людей, кто чувствует, что у человека внутри.

Вот почему… они чувствуют твою доброту.

— Они — девушки, которым я дорог, понимаешь.

— …Наверное. Они из тех, кто может разглядеть, что делает тебя особенным.

С этими словами Ри-кун посмотрела на небо.

Больше она ничего не сказала. Похоже, она пыталась привести мысли в порядок, поэтому я тоже молчал.

— …………

Между нами повисла короткая тишина.

Кто-то мог бы счесть её неловкой.

Но не с Ри-куном. Вовсе нет.

…Находиться вот так наедине с ней в парке было так привычно.

На самом деле, всю последнюю неделю я приходил в этот парк каждый вечер.

И каждый раз она ждала меня здесь — и ни разу не пожаловалась. Обычно всё еще в форме, будто заглянула по пути домой.

Благодаря этому болтовня в течение получаса стала ежедневным ритуалом. И это было очень весело. Даже комфортно.

Для меня она всё еще «Ри-кун».

Даже семь лет спустя, даже несмотря на то, что теперь она другого пола, то, кем она является в своей основе, не изменилось.

— Она как чудо какое-то.

Спустя несколько минут Ри-кун пробормотала это с ошеломленным видом.

— Она такая красивая, такая милая… и всё же внутри она как чистый, невинный ребенок. В её словах нет притворства. Она такая честная. Поистине замечательная девушка. Я просто не могу её не любить.

Всего неделю назад она относилась к Шихо с подозрением — боялась, что та может оказаться какой-нибудь роковой красоткой.

Но теперь… она начала её понимать.

— Тебе повезло, что ты встретил такую хорошую девушку… У меня словно гора с плеч свалилась.

— Да. Я очень рад, что встретил Шихо.

— …Я рада, что тебя не обманули. У тебя всегда был характер, которым легко воспользоваться. Я переживала, но… как-то ты, Котаро, стал сильнее.

Затем её глубокие багряные глаза впились в мои.

В них был… лишь след грусти.

— Тебе больше не нужно, чтобы я вела тебя за собой. Котаро теперь может идти сам.

И всё же в её голосе слышалось счастье.

Может быть, Ри-кун всё еще видит во мне своего маленького «отуто».

Взгляд её глаз — сложный, противоречивый — был похож на взгляд старшей сестры, наблюдающей за тем, как растет её младший брат.

— Думаю, с Шихо я могу оставить тебя в надежных руках. Рядом с ней тебе придется взять себя в руки… верно?

— Аха-ха. Да, ты права.

Когда я кивнул, губы Ри-куна изогнулись в слабой улыбке.

Она была крошечной, но для неё… это была сияющая ухмылка.

— Будь счастлив с Шихо, ладно?

Слова искренней поддержки.

Я чувствовал любовь, которую она ко мне питала, и в груди защемило от эмоций.

Ри-кун и правда очень за меня переживала.

Я хотел ответить ей тем же.

Она столько раз выручала меня — я хотел отплатить хотя бы немного.

Поэтому я сделал шаг вперед.

— …Я хочу, чтобы и ты была счастлива, Ри-кун.

— А? О чем это ты вдруг…? Я и так счастлива, знаешь ли.

Это ложь.

Я прекрасно знаю: когда Ри-кун делает вид, что всё в порядке, она просто заставляет себя казаться сильной.

Потому что она цундере.

Она отрицает правду, когда хочет сказать «да», и говорит «да», когда имеет в виду «нет» — она всегда была амаэнодзяку.

— Тогда почему ты всегда выглядишь так, будто тебе больно?

— Мне не больно, ясно?

— Правда? Даже если ты всегда выглядишь так, будто вот-вот расплачешься, когда остаешься одна?

— …Ты это видел?

Да. Я наблюдал за тобой всю неделю.

— Шихо тоже за тебя переживала… Она сказала мне: «Курури-тян кажется чем-то озабоченной. Котаро-кун, пожалуйста, сделай что-нибудь, чтобы помочь ей».

Даже я чувствовал, что что-то не так.

Нет шансов, что кто-то настолько эмоционально проницательный, как Шихо, этого бы не заметил.

— Для такой растяпы она удивительно проницательна в странных вещах… ха-а.

Ри-кун опустила голову.

Она вздохнула, отвела от меня взгляд и замолчала.

Её выражение лица ясно говорило: «Я не хочу об этом говорить».

…Прежний я, наверное, на этом бы и остановился.

Если бы я всё еще был тем робким персонажем массовки, я бы принял её молчание как предлог и отступил.

Но теперь я — Накаяма Котаро.

Я не «моб» и уж точно не тот инфантильный «Котаро», которым был раньше.

— Почему ты перевелась именно в это время года? Почему вернулась в этот парк семь лет спустя? Ри-кун… почему ты всегда уходишь в сторону больницы?

Было очевидно, что она с чем-то борется.

Не всегда правильно лезть в чужие личные дела.

Но чтобы понять, что она чувствует на самом деле… я знал, что должен вмешаться, даже если придется быть немного напористым.

— И что ты будешь делать с этой информацией? Что ты вообще можешь сделать?

Её лицо стало бесстрастным.

Даже то, как она говорила, изменилось — голос звучал как низкое рычание.

Будто она обернулась слоем тонкого льда, пытаясь отгородиться от меня.

Так что я разбил этот лед.

Я не тот человек, которым был тогда.

Я больше не могу позволить себе просто не знать.

Потому что я узнал, что бывает, когда я ничего не делаю — что ты исчезнешь, не сказав ни слова.

— Ты всегда помогала мне, Ри-кун… Так что на этот раз моя очередь помогать тебе.

Я сказал это с улыбкой.

Давая ей понять, что ей больше не нужно быть настороже.

— …А что, если это то, что никто не сможет исправить?

— Тогда ничего страшного. Ты для меня не «кто-то другой». Ты мой друг, Ри-кун.

— …!

В тот миг, когда я это сказал, её глаза внезапно наполнились слезами.

Всего секунду назад она стискивала зубы и говорила так, будто пыталась сдержать всё в себе.

Но теперь всё это напряжение испарилось. Её выражение лица, её поза — всё смягчилось, когда она присела на корточки.

И на мгновение… она позволила своей маске цундере соскользнуть.

Я мельком увидел её истинное «я».

— …Мой дедушка в больнице.

— Он…?

— Ага. Он упал несколько месяцев назад и с тех пор прикован к постели. Раньше он был в крупной городской больнице, но его перевели в больницу поблизости. На самом деле это его родной город, и у моих родителей здесь есть квартира, так что я пока живу там одна.

Это был первый раз, когда я услышал что-то настолько личное о Курумизаве Курури.

И раз её ситуация оказалась серьезнее, чем я ожидал, я слушал как можно внимательнее, не желая упустить ни единого слова.

— Каждый день после школы я навещаю его. И почти каждый раз мы ссоримся. Я вылетаю из палаты, прихожу в парк поговорить с тобой и успокоиться… а потом возвращаюсь к нему в палату перед самым окончанием часов посещения.

— Так вот в чем дело.

— Да… Если меня там нет, он просто спит целыми днями. Это страшно. Кажется, будто он сдался и перестал бороться за жизнь…

Судя по всему, состояние её дедушки не было стабильным.

Ри-кун выглядела испуганной.

— Он упрямый, твердолобый, ворчливый и совершенно несносный… но он также единственный, кто когда-либо отчитывал меня как следует. В отличие от моих милых, души во мне не чающих родителей, именно он научил меня отличать добро от зла.

— …Он важен для тебя.

— Конечно важен. Он незаменим… Ему слишком рано уходить. Я еще даже ничего не сделала, чтобы отблагодарить его.

Похоже, это долгое время тяжким грузом лежало у неё на сердце.

— Но… я просто не могу быть честной. Я вечно строю из себя сильную… и в итоге веду себя с ним холодно, хотя и не хочу этого… и я ничего не могу с этим поделать!

Эта маска амаэнодзяку… она не собиралась сниматься так просто.

Даже сейчас маска лишь слегка перекосилась — она не сошла полностью.

Потому что Ри-кун всё еще не просила о помощи.

Просто рассказать мне о своих обстоятельствах, похоже, уже требовало от неё всех сил.

Если так, то мне остается только самому сократить дистанцию.

— Есть что-нибудь, что я могу для тебя сделать?

— …………Я не знаю.

— Тогда я найду что-нибудь, что смогу сделать.

— …………Я тебя не просила.

— Не переживай. Я просто делаю это сам по себе.

— …………Это называется совать нос не в свои дела.

— Это то же самое, что ты всегда делала для меня.

Её маска уже начала возвращаться на место.

Поэтому, прежде чем она полностью закрылась, я быстро спросил, чего она на самом деле хочет. И её ответом было —

— …………Я хочу, чтобы дедушке стало лучше.

— Понял. Что-нибудь еще?

— …………Я хочу быть честной.

Ладно. Этого было достаточно.

— Предоставь это мне.

Я буду рядом с тобой.

Потому что Накаяма Котаро может стать кем угодно.

Даже «главным героем».