Бегг.

Начало декабря 1931 года – Где-то в Нью-Йорке.

В полумраке комнаты двое мужчин молча ждали чего-то.

Их сердцебиение практически растворялось в тишине, и его присутствие почти не ощущалось.

— Прошу, пойми, Бегг. Сегодня я в последний раз встречаюсь с тобой как «посредник», – без каких-либо предисловий сказал высокий мужчина, нарушая тишину.

Как только эти слова были произнесены, все звуки и цвета в комнате тут же вернулись. Будто проверяя течение времени, высокий мужчина – Майза Аваро – тяжело вздохнул.

— Бегг, скажи что-нибудь. Пока ты не ответишь, я не уйду. И в зависимости от ответа, возможно, мне придётся причинить тебе боль.

Глядя на искренне обеспокоенного Майзу, мужчина по имени Бегг наконец соизволил открыть рот. Его голосовые связки вибрировали, и он отрывисто ответил Майзе:

— Я-я п-понимаю… Я… сделаю… как ты… просишь…

Его пустые глаза блуждали вокруг, словно он не мог сфокусировать взгляд на Майзе.

— С-с этого… м-момента… мы… н-никогда… не будем… распространять… наркотики… на территории… семьи… М-м-мартиджо…

Когда он закончил, на лице Майзы с запозданием отразилось облегчение, и мужчина подошёл к своему старому другу.

— Спасибо, Бегг. Теперь нам ты больше не враг.

Капля печали отразилась в радостном выражении лица Майзы. Спустя несколько мгновений тишины он снова заговорил с мужчиной перед собой. Однако в его тоне больше не было холодной вежливости, которую сменило неподдельное беспокойство.

— С этого момента я говорю не как руководитель семьи Мартиджо, а просто как твой старый друг… Бегг, если у тебя есть возможность не распространять наркотики в этом городе…

— П-прекрати… Э-это… м-м-моё дело.

— Бегг.

— Я… я… стал… алхимиком… чтобы… чтобы… как ф-фармацевт… изменить… мир. Э-это… это… м-моя мечта… моя… г-главная… цель… м-моя… миссия… и в-всему этому… суждено… сбыться… Спустя… д-д-два… века… я… я… н-наконец… достигну… э-э-этого… Способ… способ… чтоб… осчастливить… ч-человечество.

Услышав это, Майза слегка покачал головой.

— Ты всё продолжаешь говорить об этом? Такого способа просто не может существовать!

— О-он… с-с-существует. Я… я… п-просто… открою… л-л-людям… их… мир… г-где они… будут… п-повелителями… в-в-вот… и… и всё. Мир… т-т-только… для одного… человека… И… и-идеальный… мир… м-мир… г-где… о-он… будет… улыбаться… вечно… д-даже… умирая.

— В таком случае ты хочешь уничтожить человечество? Люди будут постоянно находиться в этом наркотическом бреду, пребывая в мире собственных фантазий, а значит не будут оставлять потомство и принимать пищу.

— К-конечно… это… т-только… первый… шаг… З-затем… я… я… с-создам… н-наркотик… который… позволит… людям… продолжать… мечтать… в… в своих… сердцах… п-пока… они… в-выполняют… свои… людские… нужды… Наркотик… не… не будет… ранить… тело… только… д-делать… людей… счастливее.

Слушая эту детскую и наивную «мечту» Бегга, Майза тяжело вздохнул.

— Душа будет истощена. Почему ты всё ещё этого не понимаешь?

— Ха… ха… ха… Да… да чтобы… ты… поверил… в… в такую… вещь… как душа… и… и подобные… а-антинаучные… понятия?

— Уж точно не нам рассуждать о научности или антинаучности вещей. Ты ведь и сам понимаешь, да? Мы те, кто призвали демона и в итоге обрели бессмертие.

«Бессмертие». Невероятно избитое понятие, которое навечно сковало этих двоих вместе. Сила бессмертия, полученная в результате контракта с демоном, вместе с которым они навлекли на себя проклятие «поглощения».

Используя всего лишь одну свою правую руку, они могут съесть другого бессмертного.

Так они поглотят его полностью: они получат его знания, прошлое, опыт и прочее – всё, чем обладал другой бессмертный, тут же становилось твоим. В Древней Японии существовал обычай: колдун брал несколько ядовитых животных, таких как многоножки, скорпионы или змеи, и помещал их в сосуд, чтобы они поглощали друг друга до тех пор, пока не останется лишь один. Люди верили, что выживший был сильнейшим из своих соратников, а каннибализм сосредотачивал весь яд внутри него.

Мерзкое проклятье, которое, скорее, напоминало чашу с ядом.

Услышав слова Майзы, Бегг впал в задумчивую тишину.

В конце концов он как бы неловко улыбнулся и, будто оправдываясь, сказал:

— Люди… стремятся… найти… счастье… Это… один… из… из человеческих… инстинктов… верно? Я… я п-п-просто… хочу… поднять… это… на… более… высокий… уровень.

— Но счастье, превосходящее этот инстинкт, приводит лишь к разрушению. Пожалуйста, не забывай об этом.

С этими словами Майза развернулся, направляясь к выходу из комнаты.

— С-с-с-спасибо… спасибо… тебе… Майза… Спасибо… что… не… съел… меня.

— …Если ты скажешь это в следующий раз, я рассержусь.

После того, как Майза покинул комнату, Бегг всадил иглу шприца себе в руку.

Хотя концентрация этих наркотиков была намного выше той, которую продавали на рынке, больше они не производили на него никакого эффекта.

За время его вечной жизни организм мужчины уже выработал иммунитет к этим препаратам.

Он больше не мог испытать счастье, к которому так стремился.

Он лишь надеялся, что сможет даровать его другим.

Даже несмотря на то, что это не имело никакого смысла.

Семья Гандор.

— Да уж, мир нынче стал таким беспокойным…

И словно в противовес словам молодого человека, небеса над Нью-Йорком сегодня были спокойными и безмятежными.

Здания из красного кирпича, расположившиеся в тесных переулках, купались в тёплых лучах сияющего в зените солнца.

Хотя переулок находился в Манхэттене, он был на некотором расстоянии от возвышенных небоскрёбов. Перед букинистическим магазином, окружённым выцветшими старыми многоквартирными домами, молодой человек вновь обратился к владельцу.

— Вам так не кажется? Не только рецессия никак не проходит, но и сверх этого правительство только делает вид, что пытается своими указами улучшить ситуацию, а на деле помощи от них никакой. Оглянитесь, единственный результат – экономическое состояние и общественный порядок ухудшаются с каждым днём. И при всех этих обстоятельствах, думаю, вы тоже очень переживаете за свой маленький бизнес?

— Ох, ну что вы, благодаря вашей поддержке я могу совсем не беспокоиться о своём магазине!

Сказав это, владелец магазина слегка склонил голову перед юношей, который годился ему в сыновья. И хотя в его движениях и тоне виднелись учтивость и скромность, в его глазах можно было заметить что-то ещё.

— Вот как? Но у вас не так уж много посетителей… Если мы можем вам чем-то помочь, то, пожалуйста, не стесняйтесь и скажите.

— Нет, что вы! Я и без того не плачу вам денег за защиту, так что, если я причиню вам ещё больше неудобств…

— Мы ещё не пали настолько низко, чтобы брать деньги за защиту букинистического магазина. В случае чего мы предоставим вам прожиточный минимум. В конце концов, мы перед вами в долгу.

— Спасибо, но не стоит! Только благодаря семье Гандор я могу спокойно вести свой бизнес, так что, прошу, не нужно беспокоиться.

Молодой человек ожидал такого ответа. В конце концов, немногие после такого предложения посмеют сказать что-то вроде: «Прошу, дайте мне денег».

Семья Гандор. В этом котле, где варились и деньги, и люди, который представлял из себя Манхэттен, это была невероятно маленькая организация, занимающая крошечную территорию. Однако, несмотря на небольшую территорию, не будет преувеличением сказать, что там их власть была абсолютна.

Изначально они не занимали и половины той территории, которой владели сейчас, но с тех пор, как основатель семьи передал своё дело трём сыновьям, те быстро расширили свои владения. Используя старые, проверенные методы, они заполучили территории либо угрозами, либо обещанием защиты, сохраняя при этом мир и избегая ненужных стычек с другими организациями в тех случаях, когда это было возможно. Если не считать пакта о ненападении, они не реагировали ни на предложения защиты, ни на угрозы от других организаций, упорно продолжая идти своим собственным путём.

Конечно, чтобы достичь этого, зачастую они действовали куда более жестоко, чем другие организации такого же размера.

И тут этот молодой человек – один из лидеров группировки – вдруг заявляет, что «мир стал беспокойным», это что за шутки? И пока в глубине души владелец лавки размышлял об этом, он вымученно улыбался, глядя на младшего из братьев – Лака Гандора.

Казалось, старик источал дружелюбие, но на деле это была лишь маска. В то время как он слабо улыбался, чувство неописуемого ужаса сжимало сердце владельца магазина.

И, будто пытаясь вырваться из его цепких лап, мужчина быстро выпалил:

— Ха, ха-ха, ха-а, да уж. Ну, думаю, у вас-то всё в полном порядке, верно, мистер Лак?

— Нет-нет, поверьте, у нас тоже есть парочка проблем, которые приходится решать.

Молодой человек покачал головой, будто пытаясь показать своё собственное беспокойство. Столь деликатное признание являлось очень важным для того, чтобы завоевать доверие у обычных граждан.

Конечно, он не стал бы раскрывать их настоящие слабости. Всё же перебарщивать тоже нельзя, ведь тогда горожанам может показаться, что их проблемы могут стать «проблемами обычных граждан». Наоборот, стоит сделать вид, что их неприятности ничто по сравнению с проблемами обычных жителей.

— Я хочу сказать, даже у нас бывают времена, когда нам стыдно и нос показать. Например, как с тем «инцидентом с наркотиками».

— Наркотиками… Нет, ну что вы, это потому, что какие-то юнцы незаконно притащили их!

— Но это не отменяет того факта, что они попали к нам.

Семья Гандор никогда не имела дел с наркотиками. Одной из причин было то, что они не хотели, чтобы граждане перестали доверять им, однако главная причина заключалась в другом: им попросту не хватало мощи, чтобы заняться наркоторговлей.

Будь у них эта сила, они, возможно, связались бы с наркобизнесом, а может и нет. И хотя Лак думал об этом, этой силы у них не было, так что к чему гадать. Сам Лак считал, что избегать наркотиков и сохранять доверие граждан было лучшим вариантом. Всё же семья Гандор была слишком тесно связана с местными жителями, чтобы посеять на улицах хаос и недовольство, приносимые наркотиками. Однако на данный момент это были лишь финансовые расчёты.

Братец Бер, похоже, даже не рассматривал вариант такого заработка, в то время как Ки ненавидит наркотики до глубины души.

В этот момент перед внутренним взором юноши предстали два лица: его среднего брата – Берги, и старшего – Кита.

Если бы понадобилось чётко разделить роли трёх братьев в группировке, то Кит был бы «защитой», а Берга «страхом». А сам Лак, в свою очередь, был бы «расчётом». Ну, для их окружения всё обстояло именно так… особенно для недалёких личностей.

Старший – Кит – руководствовался не моральными принципами, а, скорее, просто заботился конкретно о безопасности проживающих на их территории жителей из-за чувства гордости. И именно по этой причине он никогда не пересечёт линию, ставя жизни обычных граждан под угрозу. Это было одной из причин, по которой шансы того, что семья Гандор свяжется с наркотиками, были бесконечно малы.

Однако, несмотря на это, на этой территории, находившейся под их контролем, возникли беспокойства.

Недавно кто-то начал распространять на улицах новый «наркотик».

И хотя пока что это не вызвало крупных волнений, слухи уже поползли. И пару дней назад в офис семьи Гандор наконец доставили образец самого товара.

И теперь они не могли просто оставить ситуацию на самотёк.

Они должны были любой ценой найти источник наркотиков и положить этому инциденту конец.

Лак ещё больше сощурил свои лисьи глаза, в то время как тёмная ярость в его сердце разрасталась всё больше и больше.

— О, неужели это сценарий к пьесе? Большая редкость, – Лак остановил свой взгляд на потрёпанной книге.

Улыбка владельца лавки стала ещё шире.

— А-а, если вам нравится, то можете считать это моим подарком!

— Нет, не стоит.

Загнав мысли о наркотиках вглубь своего разума, Лак достал из нагрудного кармана туго набитый кошелёк.

Он начал вытаскивать оттуда несколько купюр, так что в этот момент обе его руки были заняты.

— Бхе-е-е! – в тот же момент странный вопль раздался позади него.

— ?

И когда парень развернулся, чтобы посмотреть, что происходит, по его горлу скользнуло холодное лезвие.

— Гах…

К тому моменту, как Лак ощутил жгучую боль от металла, рассекающего плоть, кровь, фонтаном брызнувшая из раны, уже залила всё вокруг. И вскоре его взор тоже заволокло алым.

— Хи-и?!

Послышался глухой стук, и тогда владелец лавки, увидевший распластавшееся на земле тело Лака, наконец осознал, что только что произошло прямо у него на глазах.

Рядом с тем местом, где повис кровавый туман, на залитой солнцем улице стоял человек.

Это был мужчина средних лет в поношенной одежде и с нездоровым цветом лица, который время от времени сильно вздрагивал. В руках он держал нож, а в его широко раскрытых глазах виднелся безумный блеск.

— У-у-у-уби-и-и-и-и-ийство!

Владелец лавки, шокированный внезапным происшествием, замер от страха, не в силах пошевелиться.

— У-у-у-у-увидели в-в-в-в-о в-в-время убийства, должен у-у-у-у-убить с-с-с-с-свидетеля, видели, видели, видели, видели, видели, у-у-у-у-убил Лака в книжном, убить, убить, убить, убить, убить…

Мужчина средних лет, похоже, полностью лишившийся рассудка, словно заклинившая пластинка повторял себе под нос собственные слова.

— Хья-я-я-я-я-я-я-я!

Огромный нож занесли над головой владельца магазина. И на лезвии клинка, которым только что перерезали горло Лака… не было ни капли крови.

— Уби-уби-уби-уби-уби-и-и-и-и-и-ть, у-б-б-б-б-б-б-бить, убить-ть-ть-ть

ть-ть-ть-ть-ть-ть-ть-ть…

Сверкающий нож издал свистящий звук, когда мужчина замахнулся им на владельца, проводя чёткую дугу.

Раздался шорох, и рука мужчины застыла за мгновение до того, как клинок достиг лавочника.

— …?

Владелец лавки в страхе открыл глаза и увидел, что мужчину перед ним ударили прямо в висок уголком книги. И тем, кто держал твёрдый переплёт книги, был человек, которому только что перерезали горло.

— Вы в порядке?

В тот момент, когда он задал этот вопрос, мужчина средних лет, размахивающий перед этим ножом, покачнулся и рухнул в дверном проёме букинистического магазина.

На горле Лака не было ни царапины, а с книг, выставленных перед лавкой, исчезла вся брызнувшая на них кровь.

— Ч-ч-ч-ч-ч-что? Мистер Лак, мистер Лак, только что, что? Только что?

Проигнорировав сбитого с толку владельца, Лак спокойно, словно ничего не произошло, взял в руки журнал с красной обложкой.

И затем он начал разрывать её на мелкие кусочки, обращаясь к владельцу с ледяной улыбкой на устах:

— Ну и ну, это было близко. Если бы я вовремя не защитился этой книгой, то точно бы уже погиб.

— Э… но ведь… это… нет… кровь…

— Это обложка журнала порвалась и разлетелась повсюду, вам просто показалось. Никакой крови не было.

— Но ведь…

Столкнувшись с лавочником, который всё продолжал сомневаться, Лак бросил в воздух полученное из разорванной обложки конфетти.

— А-а, я, наверное, должен заплатить вам за эту книгу.

Ещё не закончив это предложение, молодой человек уже сунул в руки владельца магазина толстую пачку банкнот. На деле эта сумма практически равнялась месячной выручке данной лавки, что уж говорить о цене какой-то книжки.

— Н-н-н-н-нет, что вы! Я не могу принять это!

Лак проигнорировал возражения лавочника, пихнул тому в руки ещё одну пачку купюр и угрожающе произнёс:

— Этот идиот только что порезал книгу. Вы понимаете?

Услышав эти слова, лавочник больше не возражал и молча кивнул.

— Замечательно. Только тот, кто быстро схватывает, преуспеет в бизнесе. Хорошего вам дня.

Сказав это, Лак повернулся спиной к владельцу магазина и перекинул через плечо мужчину средних лет, свалившегося от удара в висок. Со стороны это напоминало муравья, несущего в логово мёртвого жука.

Слабо помахав лавочнику на прощание, молодой человек сказал:

— Да уж, мир нынче стал таким беспокойным. Верно?

Богачка.

Октябрь 1930 года – Где-то в Нью-Джерси.

Началось всё с двух странных воров.

В тот день Ева Дженуардо очень нервничала.

Ей было всего пятнадцать, и она была младшей дочерью местного миллионера, родившаяся с серебряной ложкой во рту. И это всё, что можно о ней сказать, поскольку никакими иными талантами или чертами она не обладала.

Несколько дней назад её дедушка – глава семьи – скончался, и всё семейство погрузилось в хаос.

Внезапная смерть любимого дедушки чрезвычайно опечалила Еву, однако причиной её беспокойства стало нечто совершенно другое.

Дело в том, что из Нью-Йорка тут же примчался её старший брат – Даллас Дженуардо.

Брат с теплом и добротой относился к Еве, однако та в свою очередь не испытывала к нему ни капли симпатии. Потому что с другими людьми Даллас вёл себя как самый настоящий «мерзавец».

Когда он только прибыл обратно домой, в его глазах не было ни намёка на печаль из-за смерти дедушки.

Они лишь зловеще блестели, словно парень замышлял нечто совершенно ужасное.

Словно он собирался убить кого-то…

Её дедушка за одно поколение сколотил себе огромное состояние в одном из центральных штатов индустриального развития США. Какой бизнес можно было вести, чтобы настолько разбогатеть, живя в маленьком сельском городке, расположившемся вдали от столицы штата – Ньюарка? Ева лишь слышала, что они владеют «промышленным заводом», а большим она и не интересовалась. Это была какая-то крупная фабрика в глубине леса, но поскольку дедушка и отец запрещали ей приближаться к ней, девушка никогда не посещала это место. Так что она понятия не имела, каким же бизнесом владела её семья и что они производили.

Но она знала, что благодаря ему другие люди начали называть их «богачами».

И также она знала, что большие деньги могут стать серьёзным испытанием для людских сердец.

Девушка часто бывала на различных публичных мероприятиях и видела там самых разных людей: тех, кто цеплялся за деньги, тех, чья жадность не имела себе равных, тех, кто умело управлял деньгами, и тех, кто ненавидел их. Она видела и их элегантные, и безобразные стороны.

Такой опыт позволил Еве осознать две вещи.

Во-первых, наследство, оставленное дедушкой, было огромно. Его было более чем достаточно, чтобы завладеть сердцами людей, заставив ступить на кривую дорожку.

Во-вторых… её брат Даллас сильнее всех поддался этому искушению.

Но даже зная это, она была бессильна. Если так и продолжится, то всё, чем она так дорожила, вскоре рухнет.

Её терзали страх от приближающейся трагедии и злость на слабую, беспомощную себя. И юная, хрупкая Ева, чьё сердце сжималось в тисках этих чувств, ощущала, что под их давлением она задыхается.

И каждый раз, не в силах справляться с этой печалью, она мысленно начинала молиться Богу.

Она молилась о чуде.

Пожалуйста, пусть все тревоги уйдут. Это всё, о чём я прошу.

Это единственное, о чём молила Ева Господа, прячась под одеялом.

И затем чудо неожиданно свершилось.

Это случилось поздней ночью, когда особняк окутали тьма и тишина. Внезапно два человека ворвались в её комнату.

Ева не смогла даже закричать… Девушка просто широко раскрытыми глазами уставилась на появившийся дуэт.

Дверь медленно открылась, и перед ней предстали парень и девушка, одетые как коренные индейцы.

На голый торс мужчины была накинута куртка из звериной шкуры с перьями, а на ногах он носил толстые холщовые штаны. Девушка тоже была одета в традиционный индейский наряд под стать спутнику. На их одежде даже виднелись геометрические узоры из бисера.

На их лицах была индейская раскраска, а на головах огромные головные уборы из перьев.

Но самым удивительным было то, что на самом деле эти двое определённо были белыми людьми. Если бы не это, то Ева, скорее всего, уже давно бы громко закричала.

Столкнувшись с Евой, которая совершенно не понимала, что происходит, пара заговорила с ней как ни в чём не бывало:

— Тс! Тихо! Мы не злодеи.

— Всего ненадолго, позволь нам спрятаться здесь совсем на чуть-чуть!

На спинах они тащили мешки, напоминающее те, что носит Санта-Клаус, а из наполовину затянутых горловин торчали купюры. И судя по выпуклостям внизу и тому, как эти мешки обвисли, на дне покоились драгоценности и подобные украшения.

Воры. Хотя Ева тут же догадалась об этом, девушка не закричала и не начала паниковать. Она не была уверена почему, но, наверное, ответ крылся в дружелюбных, невинных улыбках незнакомцев.

— А, быть может, она одна из Дженуардо?

— Юная госпожа, родившаяся с серебряной ложкой во рту!

Стоило Еве услышать их тихую беседу, как девушку тут же охватила тревога.

Что, если они хотят взять её в заложницы?

Однако беспокойство было тут же развеяно. Ева никак не ожидала того, что индейцы заявили после. Или лучше будет сказать, она ожидала от них ровно противоположных слов.

— Ясно! Тогда можешь расслабиться!

— Повезло тебе!

Она совсем ничего не понимала. Но, не обращая внимания на недоумевающую девушку, пара беспечно продолжила:

— Мы забрали источник всех ваших бед!

— И теперь вам больше не придётся ссориться!

— Мир и гармония в семье – это самое главное!

— Вы будете так счастливы!

Они невероятно искренне радовались за девушку, которую встретили впервые, будто разделяя её счастье. И наконец смысл сказанного ими дошёл до Евы.

Если наследства не будет, то и ссоры прекратятся. Если деньги исчезнут, то они больше не смогут искушать людские сердца.

Так получается, неужели эти двое исполняли её желание, ни больше ни меньше?

Какая бессмысленная, абсурдная мысль. Если бы на месте Евы оказался кто-то другой, то этих двоих уже давно бы в гневе избили. Однако единственное, чего хотела Ева, это искренне поблагодарить их.

Ведь после всех её молитв Господу, её «первое и последнее желание» вот-вот собирались воплотить в жизнь.

А-а, эти двое наверняка посланники с небес.

Семья Дженуардо не была особо верующей, поэтому представления Евы о Боге и ангелах были довольно расплывчатыми.

Больше девушку не волновали индейские наряды двоих, и она внезапно упала перед парой на колени.

— Эй-эй, Мирия. Почему она на нас молится?

— Я не знаю, но если кто-то поклоняется нам, то мы должны для неё что-то сделать.

— Хм… Изначально я думал исполнить змеиный танец, но на него уходит несколько десятков дней и более пятидесяти змей. К тому же я не шаман, так что если я исполню его, то на меня могут прогневаться духи.

— Тогда давай исполним танец бабочек! Тот, которому нас научили дети из племени Хопи!

— Да, отличная идея!

Двое слегка взволнованно кивнули и начали исполнять ритуальный танец Хопи. Музыки или песен не было, так что пара танцевала в полной тишине, что выглядело довольно комично. Тем не менее Ева со всей серьёзностью и почтением наблюдала за ними.

— Мисс! Мисс Ева!

Танец был прерван громким стуком в дверь.

— В дом пробрались воры! У вас всё в порядке?!

О нет! Быстрее, прячьтесь!

Однако, когда Ева хотела сказать это вслух, дуэта уже нигде не было видно.

Только огромное окно было открыто настежь, и занавески покачивались на ветру.

А-а, они, должно быть, улетели обратно на небо.

Мечтательно подумав об этом, девочка так и не заметила на дереве напротив силуэты двух индейцев.

На следующий день в комнату Евы пришёл усталый и раздражённый Даллас. Однако стоило ему только увидеть свою младшую сестру, как его лицо тут же осветила слабая улыбка. Искренняя улыбка, которую Ева не видела годами.

— Давненько я не учил тебя играть в бильярд, а, Ева?

Тронутая до глубины души девочка, чуть ли не плача, кивнула и лучезарно улыбнулась.

⇔

Прямо как и обещали два вора, следующие дни Евы были наполнены счастьем.

Но год спустя… они резко оборвались.

Декабрь 1931 года – Тот же особняк.

И на смену счастливой жизни девочки пришло неожиданное одиночество.

Её отец Рэймонд и старший брат Джеффри унаследовали бизнес дедушки и встали во главе их семьи. Но однажды отправившись в Манхэттен по работе, они так и не вернулись. Нет, точнее, они вернулись, но, когда Ева увидела их изуродованные тела, девочка просто не поверила, что это в самом деле они.

Их тела обнаружили в машине, затонувшей в Ньюаркском заливе. Полицейские не уточнили, было ли это убийство или просто несчастный случай, только сказали, что будет проведено дальнейшее расследование.

Ещё одной новостью стало то, что её брат – Даллас – пропал.

Её мать покинула их ещё раньше дедушки, так что единственным членом семьи Дженуардо осталась одинокая Ева. Все слуги постепенно увольнялись и уходили, так что поместье окутала мёртвая тишина, отчего оно начало напоминать заброшенные руины.

Управление семейным «бизнесом» семьи Дженуардо также передали исполнительным директорам. Они платили Еве роялти, но единственными сохранившимися активами были лишь особняк и земля.

Никто не хотел продолжать работать в подобном доме, так что там остались только пожилой дворецкий и чернокожая служанка.

— Ох, божечки! Мис, вы-таки правда уверены, что хочаце поехать? – спросила толстая чернокожая служанка, обеспокоенно глядя на Еву.

Она – Самаса – несколько раз проехалась по всей стране, работая горничной, прежде чем устроилась в семью Дженуардо, так что в её речи смешались многие диалекты, отчего разобрать то, что она говорила, было довольно проблематично.

— Да, я уже всё решила.

Самаса заботилась о девочке с раннего возраста, так что Ева не испытывала никаких предрассудков касательно её национальности.

— Мисс, позвольте вашему покорному слуге Беньямину сопроводить вас в городе.

— Мистер Беньямин, вы точно не против?

— Мисс, вам не стоит так беспокоиться. Для такого старика, как я, служение вам – это и мой долг, и единственное желание, – почтительно и с величайшим уважением произнёс немецкий дворецкий, служивший семье Дженуардо уже несколько поколений.

Не сказать, что он был идеальным дворецким, скорее, старался соответствовать стереотипам, которые ходили в обществе касательно этой профессии.

Видя уважительное отношение старика, Самаса рассмеялась и ударила себя кулаком в грудь.

— Батюшки, но шош ты опять починаэшь! Мис, не хвилюйтесь, я-таки еду-с с вами.

И в сопровождении двух оставшихся близких слуг Ева отправилась в незнакомый город – в Манхэттен.

На поиски своего пропавшего брата – Далласа Дженуардо.

Наркозависимый.

А-ах, как хорошо. Восхитительно.

Мне кажется, нет других слов, которые смогли бы описать это чувство.

Или, скорее, они есть, но я не хочу думать. В этом нет смысла.

Всё, что мне нужно, уже здесь. В глубинах моего разума хранилось всё, чего я желал.

Перед моим взором всё слилось воедино. А-а, небо и земля, лес и улицы, день и ночь – всё стало единым целым. Я достиг истины. Мои пальцы, запястья, ноги, талия, живот, грудь, кости, сердце – всё сливалось вместе с окружающим миром, и всё становилось мной. Словно я становился этим миром.

Затем мои глаза тоже начали сливаться. А-а, я могу видеть каждый уголок этого мира.

Я могу почувствовать, как мир сливается со мной. Это невероятное, приятное и лёгкое чувство.

Сам того не заметив, я стал един с миром.

— …-й, Рой…

В мире возникла трещина.

Кто? Кто пытается разрушить мой мир? Стоп, прекрати, что-то с моими глазами? Зрение возвращается в изначальное состояние. А-а, моё тело, моё тело, моё тело уже начало отделяться от этого мира. Стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой-стой…

— Рой… Рой…

Моё тело появилось где-то в пустоте и начало падать в хаотичный мир. Под завывание ветра целый мир начал распадаться. Небо и земля, лес и улицы, день и ночь – все они поделились на отдельные элементы и стали независимы. Сон и явь тоже разделились, и теперь я на огромной скорости нёсся к твёрдой земле реальности.

— Рой!

А затем моё тело ударилось о землю, разбиваясь на мелкие осколки.

Мужчина – Рой Маддок – пустым взглядом уставился в бетонный потолок. Его тело сильно вздрогнуло, после чего он вскочил с кровати, словно игрушка на пружине, и начал крутить головой, осматривая своё окружение. В поле зрения он смог заметить нескольких мужчин и женщин: кто-то из них сидел, кто-то стоял, но у каждого из них на лицах виднелось одинаковое пустое выражение.

— Рой, соберись уже! – крикнула стоящая рядом с ним девушка.

Эта дамочка… А-а, да, это моя девушка – Эдит.

И именно она вернула его обратно «в этот мир». Осознав это, Рой, не в силах сфокусировать на ней взгляд, лишь раздражённо цокнул.

— Что это за отношение такое?! Я боялась, что в это раз ты не очнёшься!..

Осуждающий окрик прогремел в голове Роя. Он проник в его головной мозг, а затем отдался в спинном, вызывая неприятные спазмы.

— Разве ты не обещал? Обещал, что завяжешь с наркотиками! Так почему ты снова здесь?!

Поскольку во время прошлого прихода парень повредил шею, которая ещё не зажила, теперь ссадина на ней отдавалась тупой болью. И после этого Рой наконец полностью пробудился и «осознал», что вернулся в реальность.

Буэ-э.

И в тот же момент из низа его живота поднялась тошнота.

На бетонный пол вылилась практически бесцветная рвота. Но Эдит лишь слегка поморщилась, а остальные не обратили на это вообще никакого внимания. Само по себе это не было побочным эффектом наркотиков – просто реакция пищеварительной системы на большой стресс организма от столь грубого пробуждения.

По этой причине пол в помещении и был бетонным. В данном месте подобная рвота и недержание были обычным делом. И именно чтобы сделать уборку максимально удобной, пол оставили таким, как есть.

Другими словами, это было место, специально предназначенное для употребления «наркотиков».

Опустошив собственный желудок в пространство рядом с собой, Рой глухо произнёс:

— Не знаю, что я там обещал, пока был не под кайфом. Отстань ты со своим реалом.

— Ты совсем головой тронулся?! Разве не ты говорил, что хочешь начать всё с чистого листа?.. Ну и зачем всё это?

Прежде чем ответить, Рой протянул руку и взял лежащий рядом конверт с порошковидным наркотиком.

— Не волнуйся ты. В этом районе недавно начали толкать совсем новый продукт. Это не травка или кокаин, что-то вообще новое, и его ещё не запретили, так что закон я не нарушаю. Никаких проблем, видишь?

— Да не в этом дело! Если ты продолжишь, то в итоге умрёшь! Ты хоть знаешь, каким идиотом выглядишь, когда находишься под кайфом? Словно осьминог или кальмар, который на берег выбросился! Открой глаза и посмотри на людей вокруг тебя, у них такие же лица!

Не желая дальше слушать эти нотации, Рой повысил голос:

— Ладно я, но моих друзей трогать не смей! Ты же вообще работаешь официанткой в спикизи, верно? А это тоже незаконно!

Рой понял, что попал в яблочко, поскольку Эдит колебалась мгновение, после чего невольно замолкла.

— Что, убежишь плакаться своим начальникам Гандорам? А, что, не можешь? Жаль, что Гандоры запрещают хоть как-то связываться с наркотиками. Тем более я закупаюсь только у Рунората, а у них с ними война! Но ты всё молчишь об этом. Потому что иначе Гандоры грохнут меня, а затем и тебя…

В этот момент Рой внезапно остановился. Он увидел огромные капли слёз, льющиеся из глаз Эдит.

— Меня не волнует, что будет со мной, но… Я не хочу наблюдать за твоей смертью! Однако сейчас с меня хватит! Раз не хочешь приходить в чувства, так почему бы просто не умереть!

С этими словами Эдит развернулась и убежала.

С громким хлопком двери выражение лица Роя быстро изменилось.

— Э, я, только что, что я только что сказал? Почему она расплакалась? Нет, я, верно, я не сдержал обещание, я должен извиниться перед ней. Нет, я, зачем я так с ней?

Пока он размышлял о своих собственных действиях, грусть и боль окутали сердце Роя.

— Стой, подожди! Это моя вина! Я ошибался! Почему она должна плакать? Нет! Это я должен плакать! Это я всегда плачу, когда она кричит на меня. Как странно. Эй! Стой-стой-стой! Подожди! Почему ты не здесь, почему, стой, вернись! Я ошибся, это моя вина…

Бормоча это себе под нос, Рой схватился за голову и начал рыдать.

— Стой… подожди… Так я не могу извиниться…

Видя его в таком состоянии, мужчина и женщина в углу комнаты стали перешёптываться.

— Вот же ублюдок, эта девушка уже давным-давно должна была его бросить! – прошептала женщина.

— Э-э? Нет, такие споры для них просто мелочи, эти двое слишком любят друг друга.

Эту пару временно отпустило, и они вполне могли рассуждать в некоторой степени здраво.

— Но слова этой девушки тоже не до конца верны.

— Ты о чём?

— Даже если его не поймают Гандоры, этот парень Рой всё равно умрёт. И учитывая это, есть вероятность, что он выживет, если этих испугается и на дно заляжет.

— Умрёт – это в смысле от прихода не отойдёт? Но говорят, что у этих наркотиков нет никаких побочных эффектов, влияющих на тело…

— Да это всё Рунората лапшу на уши вешают! Да и в любом случае смерть за тобой придёт, это всё равно, что в самого себя её погрузить, от неё никак не сбежишь… К тому же, когда этот парень попробовал героин, он себе шею ногтями разодрал. Это вообще не нормальная реакция! Он излишне чувствителен к наркотикам. Уж не знаю, в курсе ли ты, но, когда первый раз герычем закидываешься, тебя просто блевать тянет. Только после того, как несколько раз попробуешь, организм привыкает. И глюк с первого раза точно не словишь. Но у этого парня только после одного раза сразу такая реакция была, и это очень странно.

Наркоман достал из кармана маленький кошелёк и вынул оттуда несколько конвертов с порошкообразным наркотиком.

— Когда его в госпиталь доставили, Эдит всеми силами пыталась его уговорить завязать с этим. Ну, он быстренько вышел, поскольку тогда только начинал, но затем ему в руки попали наркотики, которые распространяют эти ублюдки Рунората. Они ему сказали, мол: «У этого наркотика нет никаких вредных побочных эффектов», и подобный бред, а он, как идиот, повёлся. Будто нечто настолько хорошее может существовать!

С этими словами мужчина открыл один конверт.

— Ну, я сам прекрасно понимаю, что такой же идиот. Только идиоты наркоманами и становятся. Но это неважно. Верно… вообще неважно. Хе-хе, хе-ха-ха.

⇔

А-а, я должен извиниться перед Эдит.

Сначала я должен уйти отсюда, а затем умолять о прощении, когда увижу её.

В этот раз я завяжу. Точно, навсегда. Так она наверняка простит меня. Ну, это будет последний конверт этого, так называемого, нового стимулятора, денег-то больше нет. Отходняк после него просто кошмарный, но без новой дозы придётся терпеть.

Так, это должен быть последний раз. Я должен беречь его. Я с таким трудом добыл эту дозу, так что пусть уж вставит на все сто.

Кажется, в тот раз, когда я давал Эдит то обещание, я думал точно так же. Но в итоге через некоторое время я дал слабину. Однако то было в прошлый раз, теперь-то я готов. Это точно будет мой последний раз.

О-о-о, началось-началось-началось, так хорошо, просто фантастически, правое полушарие словно разговаривает со мной, а левое будто отделилось. А-а, оно разделилось, и теперь я могу видеть радугу. Ого! Ничего себе! Это что, это я только что был? Это я только что своим телом подвинул? Это так мой мозг работает, да? Потрясающе, да я непобедим! Я сам себя превзошёл! Мой мозг уже эволюционировал! Я уже могу видеть будущее!

Невероятно, просто невероятно! Как же я крут, потрясающе!

Я могу, я могу! Я вообще всё могу!

Всё-могу-всё-могу-всё-могу-всё-могу-всё-могу-всё-могу-всё-могу…

⇔

Я открыл глаза.

Похоже, я как-то вернулся домой, хоть и не помню этого, так что передо мной предстало знакомое окружение.

Голова болит. Холодно. Так холодно. Чёрт, кайф прошёл. Сейчас будет отходняк.

В глубине моего сердца зародились сильные волнение и отчаяние, и от этого меня вырвало.

Внезапно весь мир стал враждебным. Чувство невероятного ужаса становилось всё сильнее и сильнее, будто люди Гандоров ворвутся внутрь и прикончат меня, стоит мне только открыть дверь.

Я чувствовал, будто снайперская винтовка целится мне прямо в лоб.

А ещё пара человек прятались у меня под кроватью.

А может, все люди в мире, кроме меня, уже мертвы? И именно поэтому в моей комнате стоит такая тишина. Но как? Наверное, прежде чем я очнулся, марсиане атаковали Землю и уничтожили всё человечество.

И прямо сейчас эти ублюдки братья Гандоры наверняка пляшут с этими чудовищными осьминогами снаружи. Или, может, они уже обсуждают, как же прикончить меня.

Люди Гандоров меня точно пристрелят, сварят, сожгут, свяжут, утопят, а на дне океана эти чудовищные осьминоги, живущие там, будут меня пытать, искалечат, убьют, изнасилуют, съедят и унизят… Не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хочу-не-хоч-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!

Успокойся! Я, возьми себя в руки! Это всё галлюцинации, бред. Я всё это уже знаю. Но даже зная, что всё это не взаправду, это невероятно пугает. А может это не галлюцинации, и за дверью и правда находятся люди… Нет! Не думай об этом! Не пытайся больше думать! Я проиграю! Я умру! Чёрт! Вот если бы у меня были ещё наркотики, всего одна доза! Ещё, дайте мне ещё этого наркотика, тогда бы этих галлюцинаций не было. До-о-о-оза-а-а-а, дайте мне дозу! Кто-нибудь, быстро, сходите к Рунората и добудьте этот наркотик! Иначе, иначе я умру. Быстрее, быстрее, кто-нибудь, помогите! Эдит, Эдит, Эди-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ит…

Семь часов спустя Рой наконец пришёл в себя в ванной своего дома.

Он был полностью раздет и лежал на полу, покрытый собственной рвотой. Парень ещё давно предполагал, что нечто подобное в итоге произойдёт, так что специально арендовал квартиру с собственной ванной. Также мудрым решением было зайти сюда до того, как он полностью потерял самообладание. Сейчас он действительно был благодарен самому себе.

Поскольку он впервые принимал этот наркотик, побочные эффекты должны были быть слабее, но учитывая, что он регулярно принимал другие препараты, конечная реакция была весьма странной. Но Рой всегда реагировал на дурь сильнее, чем остальные, так что сейчас страдал. Наверное, осмотри его профессиональный врач, он бы сказал, что произошедшее сейчас как-то связано с тем новым препаратом. Но Рой ничего о нём не знал, кроме того, что в момент приёма он доставлял невероятный экстаз, а потом тебя охватывал безумный ужас.

Нужно извиниться перед Эдит. Только мысль об этом помогла ему пережить тот страх, что овладел им. С одной стороны, он не удержался от новой дозы, поскольку был слишком слаб духом, но с другой, он всё же смог пережить весь этот кошмар. Вот таким противоречивым человеком был Рой.

Наконец забравшись в душ и отмыв саму ванну, Рой ощутил некоторый прилив сил. В этот раз, в этот раз он точно сдержит обещание, данное Эдит. Похоже, то же самое он думал и в прошлый раз, но, наверное, это просто его воображение разыгралось.

После душа Рой натянул на себя чистые боксёрки и футболку, после чего, напевая себе под нос, направился в гостиную… Но его тело всё ещё ныло от какой-то притупленной боли. Подрался, что ли, пока был под кайфом? Или это побочный эффект от тех новых наркотиков?

И затем он вдруг замер.

Что это за здоровенная сумка?

Под столом лежала незнакомая ему сумка. Огромная кожаная сумка, которая, судя по выпуклым бокам, была набита чем-то.

Он смутно помнил, что, кажется, видел её где-то раньше, но не мог вспомнить, где и когда. И на самом деле он не был уверен, что хочет вспоминать.

Только прошедший ужас вновь охватил его. Мозг отключился, а сердце забилось с такой силой, что его грохот заглушил всё остальное.

Нервно, колеблясь, парень медленно подошёл к сумке и аккуратно открыл её…

И в тот же момент воспоминания нахлынули на него, а самого Роя охватил такой шок, что его сердце, казалось, пропустило несколько ударов.

Сумка была под завязку набита пакетами с каким-то порошком.

Это было то, чем торговала семья Рунората, то, на что уже успел подсесть Рой – новый наркотик.

И Мрачный жнец, поселившийся в нём, медленно замахнулся на парня своей косой.

Семья Рунората.

Нью-Джерси – Особняк в пригороде Ньюарка.

— И? – спросил мужчина, стоя рядом с помпезным столом.

Ему, похоже, было около пятидесяти лет: лицо покрыто глубокими морщинами, однако ещё не старческое, а суровое, внушающее уважение, на котором к тому же виднелась пара очков, добавляющих его внешнему виду некоторой интеллигентности.

Несмотря на то, что ни его лицо, ни голос не выражали никаких эмоций, группа людей, стоявших перед ним, тут же напряглась.

— Новый наркотик украли, и вы дали вору уйти, я всё правильно понял?

Все находящиеся в помещении люди боялись даже лишний раз вздохнуть, стоя перед этим пожилым мужчиной, который холодным тоном излагал факты.

Они все, как преступники, приговорённые к смерти, преодолевающие последнюю, тринадцатую ступеньку на эшафот, ожидали того, что дальше скажет их босс – Бартоло Рунората.

Затем после паузы тот сделал глубокий вдох и, слегка прикрыв глаза, повторил:

— И?

На вопрос Бартоло, заливаясь потом, робко ответил крупный мужчина:

— Я-я собрал всех свободных людей на поиски, мы точно…

— Это не то, о чём я спрашиваю, – спокойно перебил его Бартоло. – Зачем ты сообщаешь мне о подобных мелочах? Разве это приносит хоть какую-то пользу семье?

Несмотря на то, насколько безэмоционально и спокойно он это произнёс, по спине каждого слушателя пробежал озноб, а сердца будто охватили холодные невидимые когти.

— Густаво. Разве ранее я не говорил, что «передаю тебе» управление всеми делами в Манхэттене? Следовательно, ты должен докладывать мне хорошие или плохие новости. И что это такое? Или неужели ты настолько некомпетентен, раз докладываешь мне об этом не стоящем никакого внимания случае, посчитав его за «плохую новость»?

Мужчина по имени Густаво смотрел на своего босса, как кролик на удава, трясясь всем своим огромным телом.

— Точно нет, сэр.

— В таком случае ты достаточно компетентен?

Услышав это, Густаво замолк.

— Сегодня я встречаюсь со своим внуком. Я не хочу, чтобы этот бессмысленный диалог очернял столь замечательный день.

После он не сказал ни слов поддержки, ни укора… Бартоло просто развернулся и молча вышел из помещения.

Оставшиеся внутри люди обменялись озабоченными взглядами, чтобы понять, как реагируют все остальные. На лицах каждого тревога смешалась с облегчением.

— Нет времени расслабляться, дерьмоголовые! – в гневе зарычал Густаво на своих подчинённых, словно теперь перед ними предстал совсем другой человек, который кардинально отличался от того, кто только что отчитывался перед их боссом. – Представьте, что будет, если грабитель начнёт продавать наши наркотики! Нас засмеют! И, если наша работа в Манхэттене пойдёт так дальше, это уж точно станет «плохой новостью»! Меня не волнует, как, просто найдите этого ублюдка!

Для них это, безусловно, был огромный прокол.

Какой-то парень, появившийся из неоткуда, украл огромную сумку, полную нового товара. Нет, это случилось не из-за халатного отношения охраны, просто ситуация была настолько неожиданной, что даже водитель не смог вовремя среагировать.

Огромный грузовик врезался в их автомобиль.

От сильного удара большая сумка с наркотиками вылетела из салона, а молодой человек, выскочивший из грузовика, сбежал с ней, украв наркотики примерно на шестьсот тысяч долларов.

По идее, от такого удара сам грабитель тоже должен был сильно пострадать, однако он весьма резво убежал, прихватив с собой сумку, будто не чувствовал никакой боли. Конечно, они не могли сообщить полиции о краже, так что сказали, что это была обычная авария, после которой виновник скрылся с места преступления.

В ходе расследования выяснилось, что преступник украл этот грузовик, судя по всему, находясь под воздействием какого-то стимулятора или наркотика.

Однако место, где произошло данное происшествие, находилось на территории семьи Гандор, а те не имели дел с наркотиками. Ну и учитывая это, расследование зашло в тупик, да и следователи не слишком напрягались.

Для других эта ситуация показалась бы довольно комичной. А всё потому, что теми, кто распространял наркотики на той территории, были не кто иные, как люди семьи Рунората. И именно их товар украл какой-то наркоман при перевозке. Для продавца данная беспрецедентная ситуация была самым худшим позором.

— Любой ценой найдите наркотики. А потом делайте с этим парнем, что вздумается, хоть убейте, хоть…

— Этого… делать… нельзя, – послышался позади жуткий обрывистый голос.

Густаво торопливо обернулся и увидел, что в какой-то момент в комнату вошёл Бегг и уселся в углу. Вокруг него стояло множество стульев, но он всё равно сел на пол.

— Бегг, чёрт, не пугай так!.. И в каком смысле нельзя этого делать?

— Я… хочу… узнать… его… впечатления… Украсть… наркотики… после моих… препаратов… Ещё… никто… не совершал… ничего… столь… безумного… Возможно… его… можно… использовать… как… подопытного… для… моих… новых… наркотиков… Так… что… вы… должны… заполучить… его… живым.

— Да что за бред ты… – не подумав взревел Густаво, но вдруг замолк, так и не договорив.

Он мало что знал о Бегге, разве что то, что тот уже состоял в организации, когда сам Густаво только присоединился к ней, и в целом он, казалось, был одним из самых первых её членов, а также то, что Густаво не мог точно сказать, сколько тому лет. На первый взгляд ему было около тридцати, но за те восемь лет, которые Густаво состоял в организации, Бегг ни капли не изменился.

Возможно, это был странный эффект каких-то наркотиков. В любом случае вместо того, чтобы завидовать его молодости, все, скорее, относились к нему как к какому-то уродцу и старались лишний раз о нём не вспоминать.

— …Брось эти невыполнимые требования. Мы и без того уже обустроили для тебя великолепную лабораторию. Так что прекрати лезть в наши дела.

— Ха… ха… Обустроили… для… меня?.. Это… просто… фабрика… по производству… кокаина… которую… вы… украли… Это… очевидно… Кажется… их… звали… Дженуардо… Тех… кто… раньше… владел… фабрикой.

В этих обрывистых предложениях слышалась явная насмешка.

— Мы ничего не крали. Владельцы просто внезапно пропали, и мы забрали их фабрику, чтоб она не простаивала. И это касается и внешнего, и подпольного бизнеса на ней.

— Пропали?.. Т-ты… имеешь… в виду… вы… сбросили… их на… машине… в Ньюаркский… залив… Грубо… очень… грубо… Даже… Бартоло… действует… элегантнее.

— Если ты всё ещё считаешь себя членом семьи, то следи за языком.

И в контрасте с невыразительным Густаво, который пытался сдерживать свой гнев, Бегг лишь одарил его пренебрежительной улыбкой. Но словно Бегг потерял к этому хоть какой-то интерес, она тут же исчезла, а он сам, будто ничего не произошло, развернулся и направился к выходу из комнаты. Однако, остановившись перед самой дверью, он вдруг кое-что добавил:

— Слушай… внимательно… Я… уже… говорил… об этом… раньше… Не… лезь… к… «семье Мартиджо»… Это… моё… единственное… условие… для… сотрудничества… с тобой… Густаво.

И с этими словами, даже не оборачиваясь, Бегг тихо скрылся за дверью.

— Хм, такой высокомерный, хотя ничего, кроме как наркотики делать да принимать, не знает… Чёрт возьми! – гневно выругался Густаво, после чего повернулся обратно к оставшимся подчинённым. – Так, слушайте сюда, наша цель – уничтожить этих мелких Гандоров. Нам нужно любой ценой укрепить позиции в продаже наркотиков. Это наша главная задача в Манхэттене. И хотя мы получили ещё одну дополнительную проблему, это ничего не меняет. Уничтожить все препятствия на нашем пути. Уничтожить всех слабаков, даже если они к нам не лезут. Никаких предупреждений или переговоров, их ведём только с теми, кто по силе равен нам самим. Они просто должны увидеть и признать, насколько мы сильны. И к тому моменту, как они это осознают, должно быть уже слишком поздно, вы должны быть настолько быстры, чтобы они и пискнуть не успели…

Густаво отдавал приказы громко и уверенно, как настоящий босс, будто инцидента с Бартоло, произошедшего ранее, никогда и не было.

— Теперь пришло наше время. Мы уничтожим этих идиотов ворюг и мелюзгу, ещё «играющуюся» в мафию, будто их никогда и не существовало. Уничтожить их, не оставить ни следа, полностью стереть их из прошлого, настоящего и будущего… Такова наша миссия.