Семья Рунората.

Нью-Джерси – Пригород Ньюарка.

— И?

Холодное чистое небо казалось практически прозрачным. И под ним на лужайке стоял пожилой мужчина.

Позади него находился молодой человек. Подчинённый Густаво продолжил свой доклад:

— Густаво чудом удалось спастись. Оружие установлено не было, но оно не задело сонную артерию. Все пули, извлечённые из его тела, списали на самооборону. Что же касается раны на горле, то записали, что он нанёс её самому себе, находясь в состоянии наркотического опьянения.

Подчинённый совершенно спокойно и без капли страха докладывал это своему настоящему боссу – Бартоло.

Словно это не он ранее содрогался от ужаса перед Густаво.

— Помимо этого полиция начала расследование в отношении него, как главного подозреваемого в деле убийства Дженуардо. Это только вопрос времени, когда его отправят в тюрьму. Мы уже всё подготовили. Я поговорил с одним политиком, и было решено, что в их интересах больше не вмешиваться, так что в дальнейшем претензий к нам не будет.

— Вот как.

Бартоло слегка кивнул и, глядя в небо, пробормотал себе под нос:

— Ну, думаю, можно сказать, что ему повезло.

— Прошу прощения?

— Комиссия уже требовала, чтобы я сдал его. В прошлом он немало раз шёл против них, и многие до сих пор точат на него зуб, – безэмоционально, словно они обсуждали простые экономические вопросы, пояснил Бартоло. – Я решил, что если он сможет заполучить под наш контроль территорию Гандоров, то мы сможем передать её Пяти семьям.

— А в случае провала самого Густаво, верно?

— Несмотря на то, что он в итоге провалился и наворотил немало дел, от Густаво так просто не избавишься. Думаю, для него всё сложилось весьма неплохо. А вот мне в итоге пришлось отдать часть своей прибыли.

Бартоло на секунду замолчал, после чего довольно натянуто улыбнулся и пожаловался своему подчинённому:

— Всё так поменялось. Теперь, чтобы убить предателя или отомстить за брата, ты для начала должен попросить разрешение у Комиссии и её членов.

После кровавой революции Лаки Лучано мафиозные организации тут же начали модернизацию. Постепенно укреплялась связь с политиками, и даже агрессия к иудейским и ирландским группировкам утихла.

Семья Рунората хоть и не особо противилась этим реформам, всё же и резко меняться не хотела, спокойно продолжая управлять своим бизнесом как прежде. Они избрали путь «сосуществования» с остальными организациями. Благо у Бартоло было достаточно власти, чтобы выбить некоторые послабления.

— Лаки Лучано очень силён. Однако вместо того, чтобы собственноручно управлять преступным миром, он создал Комиссию, напоминающую парламент. Он понимал, что если он станет центральной фигурой, то, скорее всего, именно за ним начнут охоту. Но даже так все считают его лидером. Ну, думаю, какое-то время всё так и будет.

Когда Бартоло резко повернулся к своему подчинённому, в его глазах промелькнула какая-то эмоция.

— Скорее всего, сейчас самые непростые времена и для нас, и для Гандоров. Сможем ли мы превалировать над ними и извлечь пользу для себя? Мне правда это интересно.

— Тогда, мы с семьёй Гандор?..

— Мы заключили договор о ненападении. С этого дня мы с ними равны. Именно так мы и решим, быть нам врагами или продолжить мирное сосуществование.

— Вот так просто? Всё же они всего лишь мелкая организация, и даже с поддержкой Вино они…

— Ничего ты не понимаешь.

За стеклами очков Бартоло мелькнул ледяной блеск, когда он перебил своего подчинённого.

— В нашем мире ты либо единица, либо ноль. И враг может быть либо равен тебе, либо его нет вовсе. Только так. В этом мире нет «слабых», нельзя так относиться к своим врагам. Это и будет первым шагом к твоей погибели… Густаво считал так же. Только я решил, что Гандоры – единица, а он принял их за ноль. Вот и вся разница.

В этот момент Бартоло махнул в сторону особняка: к нему бежал его совсем маленький внук.

— Интересно, когда мой внук подрастёт, будут ли Гандоры врагами или соседями? Я с нетерпением жду этого момента.

Босс направился к своему внуку и напоследок задумчиво бросил:

— Кит Гандор, да? Невероятно умный и красноречивый молодой человек.

Семья Гандор.

5 января 1932 года.

Клац.

Кит тихо повесил трубку и надел пальто, готовясь идти домой.

С тех пор как он был там в последний раз, прошла почти целая неделя, так что парень не скрывал своего хорошего настроения.

— У Кейт всё в порядке?

Глядя на насмешливую улыбку Берги, Кит лишь молча кивнул и покинул комнату.

Да уж, только по телефону и горазд болтать, – подумал средний из братьев.

Знал ли он, о чём думает Берга, или нет, Кит, как и всегда, хранил молчание. Хотя, лучше сказать, он словно жалел времени, которое тратилось на связь слов в предложения.

Офис семьи Гандор. Жизнь тут уже успела вернуться к прежней мирной рутине, и только Лак с недовольным выражением лица размышлял о чём-то, сидя на диване.

— Ничем хорошим это не кончится…

Фактически во время переговоров с Густаво он и правда сказал, что «они никому не откажут».

Но ведь это были лишь слова.

— Нельзя, амиго! Ты не можешь готовить ножницами!

— Но-о-о ведь так вкуснее! Кстати, а что значит «амиго»?

— Друг!

— О-ой, девушка впервые называет меня другом!

На кухне офиса Тик и мексиканка вели невинные беседы и смеялись.

Поскольку все остальные видели эту девушку впервые, мафиози пребывали в некотором шоке.

— Эм, мистер Лак, эта девушка…

— Пожалуйста, не обращайте внимание.

— Но ведь…

— Даже если вам не всё равно, пожалуйста, сделайте вид, что всё равно.

— …Принято.

Краем глаза глядя на растерянных подчинённых, Лак снова вздохнул.

Братец Ки, нам вполне хватало одного чудика в лице Тика. Знаешь, эта девица всё же мне руку отрезала.

А, ну ладно. Всё-таки она весьма умелая, а раз дело своё знает, то можно и потерпеть.

А что там Клэр проворчал? «На поезде я размялся куда лучше»? И снова он куда-то пропал. Наверное, чтобы найти ту, на которой жениться собрался. Эгоист, как всегда.

Но в этой истории был тот, кто, без сомнений, повёл себя куда более эгоистично, чем все остальные, – сам Лак.

Парень уставился куда-то в пустоту и вспомнил то, что произошло после инцидента.

⇔

— Мисс! М-м-мисс! Мне так жаль! Из-за моей некомпетентности вы в итоге попали в столь опасную ситуацию!

Выслушивая извинения убивающегося Беньямина, Ева тоже решила извиниться, но по другой причине.

— Мистер Беньямин, мисс Самаса, я… я…

Почувствовав, как кто-то похлопал её по голове, Ева обернулась и увидела вымученно улыбающуюся Самасу.

— Поняли, что паступили няправильна? От и славно.

Они уже направились к выходу, как вдруг к ней медленно подошёл очнувшийся Лак.

— А…

Ева не знала, что сказать. Человек, который принёс столько мучений её брату, но который, несмотря на все её неразумные слова и действия, всё же спас её.

Если бы она всё же выстрелила из пистолета-пулемёта, и он бы не обхватил его, девушка, наверное, никогда бы больше не смогла показаться на глаза Беньямину и Самасе.

И хотя он столько раз спас её, он так и не услышал ни слова благодарности от неё.

И всё же в глубине души она хотела спасти Далласа.

Но что же ей сказать?

Вдруг парень вручил ей клочок бумаги и сказал:

— Когда почувствуете, что моя боль утихла, поступайте, как хотите. Можете оставить его или поднять, решать вам.

С этими словами парень с лисьими глазами развернулся и собирался уйти.

— А, мистер Лак!

Ева бросилась к нему, но парень выставил перед ней ладонь, останавливая девушку.

— Ничего не говорите. Неважно, проклянёте вы меня или поблагодарите, это только ещё сильнее разозлит меня.

Глядя ему в спину, уже удаляющуюся вдаль, Ева лишь крепче прижала клочок бумаги к своей груди.

⇔

Если кто-то узнает об этом, то следующим человеком, которого его братья отправят на речное дно, будет он сам.

Но прежде всего, как ему оправдаться перед умершими товарищами?

Если бы на его месте оказался Фиро, он бы просто сказал: «Они мертвы, так что нет смысла перед ними оправдываться». В таких вопросах он был куда хладнокровнее Лака.

Но парень так не мог. Хотя считается, что каждый из них знает, что может умереть в любой момент, реальность сильно отличается от романов и фильмов. Никто не хочет умирать. В этом вопросе и мафиози, и гражданские похожи.

Если бы нужно было сказать в чём разница между ними, то ответ прост. Они злодеи. Вот и всё.

Да, я злодей.

Вот почему он не простил Далласа и его когорту, и вот почему он не выражал никакого сочувствия по отношению к Еве.

То, что он сейчас сделал, было не более чем очередным холодным «расчётом».

В конце концов, у неё всё равно не выйдет. Даже зная их местоположение, вытащить их не получится.

Далласа и остальных затопили в самой глубокой части реки. Возможно, с помощью мощной техники или крана их и удалось бы подцепить, но у одной Евы ничего не выйдет.

Он просто хотел позволить этой девушке «на некоторое время успокоиться» вот и всё. Теперь, когда она знает их местоположение, она не станет больше искать Гандоров. И со временем девушка перестанет ненавидеть их. И одновременно с этим Даллас и его дружки продолжат отбывать своё наказание на дне реки.

Всё у него под контролем. Волноваться не о чем.

Хотя он продолжал так думать, Лак никак не мог избавиться от уколов совести.

Если бы он действительно не хотел освобождать Далласа и остальных, он бы просто указал неверное место на карте. Зачем он вообще дал Еве шанс на их спасение? Почему не соврал? Всё это не давало Лаку покоя.

Клэр прав: наверное, он действительно не подходит на роль мафиози. Но было уже поздно, его руки уже слишком сильно запятнаны кровью. Кроме того, его долгом было защищать эту землю. И что важнее всего, его семья гордилась тем, что он делает.

Другими словами, всё сводилось именно к этому, и больше у него ничего не было.

И, наверное, большего мир ему не даст.

Но что, если…

Лак вспомнил тот момент, когда он сражался с Густаво, когда девушка прицелилась в него. Её взгляд, взгляд, который он никогда не сможет вернуть. Взгляд того, кто готов пойти на всё, пойти против того, во что он верил всю жизнь.

Что, если я просто позавидовал? Тому, что её сердце переполняли эмоции и страсть? Тому, что я вряд ли когда-либо смогу испытать вновь.

Потому что теперь он даже потерял готовность умереть. Навсегда.

С этими мыслями Лак с головой погрузился в чтение.

Богачка.

— Эй, а давайте завтра повторим?

— Фиро, давай ты тоже с нами!

В Альвеаре стояли несколько винных бочек, которые теперь были наполнены костяшками домино. Хотя они и без того были пусты и служили лишь для отвлечения внимания в случае прибытия полиции.

Айзек и Мирия уселись на эти самые бочки и болтали в воздухе ногами.

— Отказываюсь, – отрезал Фиро и вздохнул. – Спрошу вас ещё раз. Что в этом такого весёлого? Вы уронили за пару минут то, что расставляли несколько часов.

Услышав это, Айзек и Мирия улыбнулись, словно дети, и ответили:

— Но наблюдать было очень весело, да?

— Весело же, да?

— …Ну да, – неохотно согласился Фиро.

Хотя со стороны это всё выглядело очень глупо, стоило первой костяшке упасть, как юношу настолько захватило это зрелище, что он невольно затаил дыхание.

— Вот видишь! Конечно, нам самим тоже было весело наблюдать за тем, как доминошки, которые мы расставляли, падают…

— И раз людям, которые просто смотрели со стороны, тоже было весело, мы убили двух зайцев одним выстрелом!

— Двойной выигрыш!

— Зрители счастливы, мы счастливы, все в городе счастливы!

Глядя на радостную парочку, Фиро не сдержался и побеждёно улыбнулся.

— И правда… Судя по всему, для вас это идеальное развлечение.

И вы живёте точно так же.

Хоть Фиро и подумал об этом, юноша не сказал этого вслух.

Жизни этих двух похожи на «главный ряд» домино. Они движутся вперёд несмотря на все преграды, задевают остальные ряды, приводя их в движение, и в итоге те складываются в прекрасные узоры. Они заставляют меняться всех вокруг, даже меня и Эннис. Но они просто делают, что хотят, не задумываясь о подобном.

— Ясно. В следующий раз я вам тоже помогу. Конечно, если у меня будет время.

— Замечательно! Теперь Фиро тоже будет доминёром!

— Или доминистом! Что больше нравится?

— …Пожалуйста, хоть объясните в чём разница.

Фиро снова схватился за голову и подумал:

Если было бы больше людей, как эти двое, то везде бы наверняка воцарился мир. Но вряд ли это осуществимо, поскольку как бы они ни влияли на других, вряд ли многие захотят стать такими же.

…Или я опять слишком много думаю.

Фиро усмехнулся собственным фантазиям и зачерпнул из бочки горсть костяшек.

⇔

Ева сидела за обеденным столом в фамильном особняке семьи Дженуардо на улице Миллионеров.

Сжимая в руках кусок бумаги, девушка размышляла о своём брате и Лаке.

Получается, теперь я смогу спасти братца Далласа? Но будет ли это правильным поступком?

Это было её заветным желанием, так почему же сейчас она колебалась?

Что, если из-за её эгоизма пострадает кто-то другой? Но она всё же хотела спасти брата.

Что же мне делать? Как мне быть? Что я…

— Что-то вы какая-то вялая сегодня. Поешьте поскорее, и у вас сразу прибавится энергии!

Ева повернула голову в сторону жизнерадостного голоса и увидела повара азиатской внешности, который поставил перед девушкой тарелку с ужином, – Фана.

— Хотя я не знаю, что у вас на уме, для начала лучше поесть. Обычно после еды у людей улучшается настроение.

— Не надо завираться, – вдруг вмешался Йон, стоявший рядом с ним.

Ева, у которой изначально не было аппетита, учуяв аромат блюд, неосознанно взяла вилку и нож и отрезала кусочек.

— …Вкусно. Прямо как у миссис Кейт!

— Кто такая Кейт?

Сбитый с толку Фан обернулся к горничной и дворецкому, которые, казалось, были вне себя от радости.

А обрадовало их то, что на лице уже долгое время мрачной Евы наконец отразилась искренняя улыбка.

Глядя на них, Ева вновь подумала о том, насколько же ей повезло. Да, её старшего брата и отца больше не было в этом мире. Это факт. Но сколько слёз ни лей – это не изменить. Однако Даллас ещё жив.

Что же мне делать? – вновь задумалась Ева во время ужина.

Как ей поступить? Как ей спасти Далласа, но при этом не огорчить Лака и остальных Гандоров?

Ах, а раньше я думала только о собственном счастье.

И она решила, что нужно немедленно освободить Далласа.

Но недостаточно думать об этом, пора переходить к действиям.

Вот оно… Я хочу стать как те двое.

Девушка решила, что хочет стать такой же, как та парочка грабителей, что, хоть и на короткое время, но принесла ей счастье – теперь она хотела делать счастливыми других людей. И никогда не колебаться, помогая другим. Ценить чужие горести и радости как собственные, чтобы больше не упускать своего счастья.

Размышляя о парочке воров, Ева вдруг поняла, что все её тревоги развеялись.

И, словно желая как-то закрепить это, девушка крепко сжала в ладонях кусок бумаги.

Бегг.

Август 2002 года – Где-то в Нью-Джерси.

— Бегг.

Майза произнёс имя, которое не произносил уже несколько десятилетий, однако никто не отозвался.

Бегг лишь сжался в углу больничной палаты. Казалось, он бормотал что-то себе под нос, никак не реагируя на своё окружение.

— Похоже, он впал в такое состояние несколько десятков лет назад… Лет тридцать, если точнее, кажется, прямо после смерти мистера Бартоло Рунората. Знаете его? Это знаменитый дон мафии, который жил здесь.

— Разве что имя слышал.

Бартоло Рунората. Хотя Майза никогда не встречал его лично, но он знал, что тот был очень известен в мафиозных кругах. Для Бегга он был боссом, а также единственным, кому он доверял, если не считать «старых товарищей».

В последний раз Майза видел Бегга, ещё когда Бартоло был главой их организации.

В то время произошёл какой-то непонятный инцидент, и в итоге Бегг потерял всякий интерес к жизни. Он продолжал изготавливать наркотики по просьбе Бартоло, но с тех пор с его лица не сходило выражение абсолютного отчаяния.

Видя, насколько его друг был предан своему боссу, Майза боялся представить, что же с ним случится после смерти Бартоло…

— Ты узнаёшь меня, Бегг?

Майза вновь попробовал позвать своего друга, но тот всё ещё не смотрел в его сторону.

Замечая, с каким любопытством медбрат разглядывает его, Майза без капли неприязни спросил:

— Кто платит за его содержание здесь?

— Национальная благотворительная организация. А, также нас поддерживают Дженуардо, которые эту больницу основали. Поэтому проблем с обеспечением медикаментами у нас нет.

— Ясно…

Майза не стал продолжать расспросы и перевёл взгляд обратно на мужчину в палате.

— Он всегда такой. Никогда ни на что не реагирует и не отвечает… Могу ли я узнать, кем вы приходитесь этому пациенту?

— Я его старый друг.

— …

Медбрат ничего не ответил. Этот человек не ел и не пил десятилетиями, продолжая жить здесь, а этот мужчина, которому на вид не больше тридцати, вдруг говорит, что он его старый друг. Помимо прочего от ФБР для больницы было строгое предписание «не трогать его». Кто эти люди такие?

Но несмотря на множество вопросов, медбрат продолжал хранить молчание.

Когда Майза зашёл в палату, Бегг всё ещё никак не отреагировал.

— В наши дни появились наркотики куда мощнее, чем те, что производил ты. Одних людей они делают счастливыми, а других наоборот.

Вспоминая их давний разговор, Майза сел рядом с Беггом.

— В переулках теперь можно купить наркотики, чей эффект и побочные действия в десятки раз сильнее, чем от твоих. И даже зная, что они убивают в восьми случаях из десяти, множество людей всё ещё принимают их… Люди и правда невообразимые создания.

Майза ещё долгое время говорил на самые разные темы, но всё безрезультатно. Сколько бы раз он ни звал своего друга, в его глазах всё ещё не было никакого проблеска сознания.

— Бегг…

Майза медленно поднял свою правую руку и осторожно потянулся ко лбу старшего товарища.

Если ты вечно будешь блуждать во тьме, лучше…

Но в мгновение, когда он собирался коснуться своего друга, он вдруг услышал знакомое имя.

— …Чес… смотри… это днище… смотри скорее… На этом… корабле… мы… поплывём… в Америку…

Услышав эти обрывистые слова, Майза молча опустил руку.

Бегг вернулся к одному из самых счастливых моментов своей жизни. В то время, когда он вместе с мальчиком исследовал корабль.

— Я снова приду.

Майза медленно встал, готовясь уходить, как вдруг Бегг громко и чётко произнёс:

— Спасибо, Майза… что не съел меня.

Медбрат удивлённо перевёл на него взгляд, но Бегг уже снова впал в своё привычное состояние.

И даже рассердиться не получается.

Майза накинул шляпу, кивнул и вышел из больницы.

— Как прошло?

Это спросил мальчик лет десяти, ожидавший его снаружи.

— Ох, он в порядке. Немного устал, но когда-нибудь он поправится, – сказав это, Майза занял водительское сиденье. – Когда-нибудь обязательно…

Майза замолчал, и автомобиль тронулся. Они с ребёнком поехали в направлении Нью-Йорка, в котором не были уже десятки лет.

Наркозависимый.

Январь 1932 года.

А-ах, как хорошо. Восхитительно.

Но есть что-то ещё.

Что-то пропало. Но что? И кажется, что я обязан вспомнить об этом.

Всё находится здесь. Всё прямо внутри моего мозга.

Перед моим взором всё слилось воедино. А-а, небо и земля, лес и улицы, день и ночь – всё стало единым. Но что же происходит на самом деле? Мои пальцы, запястья, ноги, талия, живот, грудь, кости, сердце – всё сливалось вместе с окружающим миром, и всё становилось мной. Словно я становился этим миром.

Затем мои глаза тоже начали сливаться. А-а, я могу видеть каждый уголок этого мира.

Но что представляет из себя весь этот мир?

Я оторвал свои не до конца слившиеся с этим миром глаза и взглянул на него со стороны.

Я стал един с этим миром. Другими словами, я и есть этот мир.

И тогда я понял, чего же в нём не хватало.

В нём не было никого, кроме меня.

— …-ой… Рой…

Кто зовёт меня?

Кто? Но плевать. Я должен идти. Я здесь, я прямо здесь! А-а, моё тело и мир начали разваливаться. Словно десятки тысяч рук выросли из него и пытаются схватить мои глаза. Прекратите, отпустите меня! А-а, голос, голос начал отдаляться, вы что, не понимаете?! Стойте, прекратите, оставьте-меня-стойте-стойте-стойте-нет-нет-нет… Да свалите вы все, чёрт!

— Рой… Рой…

Меня словно швырнуло в глубокий океан. В этом мире не было ни хаоса, ни боли, совершенно ничего, лишь непроглядная тьма. Это плохо, надо всплывать. Я так утону. Постепенно всё вокруг становилось ярче, словно я был всё ближе и ближе к сияющей поверхности. Небо и земля, лес и улицы, день и ночь – всё начало принимать свои прежние очертания. Мою память тоже залило светом, туман в голове наконец рассеялся, и я с новой силой устремился из глубин своего сознания к голосу.

— Рой!

И я наконец вынырнул.

⇔

Проснувшись, Рой обнаружил себя в больнице.

— Слава богу! Ты наконец очнулся!

— Эдит…

Немного осмотревшись, парень понял, что находится в знакомой больнице. Это была клиника Фреда в Ист-Виллидж. Его привезли сюда, когда он разодрал себе шею. Хотя Фред вроде как куда-то уезжал, он, похоже, уже вернулся и снова принимал пациентов.

На соседних койках по обеим сторонам лежали старик, от которого разило алкоголем, и мужчина, чьи лицо и ноги замотали бинтами.

— Очнулся уже? – спросил доктор, с ног до головы одетый в серое.

Верно, это и есть Фред. Возле него стоял, кажется, помощник… И когда его успели нанять?

— Ты оказываешься здесь после каждого приёма наркотиков. Вообще-то это место изначально не было отделением токсикологии, но у тебя каждый приём кончается тяжёлыми увечьями.

Затем парень, который, похоже, был помощником, отправился за инструментами, а Фред начал осматривать забинтованную правую руку Роя.

Он не стал читать нотации касательно вреда наркотиков и, закончив, молча покинул комнату. Таков уж этот врач.

Посмотрев в сторону, парень увидел Эдит, которая, казалось, хотела сказать ему что-то.

— Спасибо, Эдит. Мне правда жаль, прости меня за всё, что случилось.

Он решил, что лучше извиниться прежде, чем Эдит начнёт на него кричать и называть идиотом.

— Слава богу… Я боялась, что ты не проснёшься…

Она не назвала его идиотом. Это казалось не совсем нормальным.

После двое, словно не зная, что ещё сказать, некоторое время молчали. Наконец, как будто вспомнив что-то, Эдит вдруг сказала:

— А… Верно, тот грузовик.

Грузовик?.. А-а, помню. Грузовик, который я угнал и на котором врезался в машину перевозчиков, когда украл наркотики у семьи Рунората. Да, верно, меня же теперь точно в тюрьму упекут.

На Роя вдруг накатила волна бессилия, и похолодело под ложечкой. Но что сделано, то сделано. Ему следовало самому пойти и во всём сознаться.

Вдруг Эдит улыбнулась и сказала что-то странное.

— Расслабься. Всё уже уладили.

— Э?

— Гандоры уже пообещали оплатить владельцу весь ущерб. Таким образом всё разрешится без вмешательства полиции.

— Всё уже решено… Но у меня нет таких денег…

Однако следующие слова Эдит абсолютно шокировали Роя.

— Они, конечно, сделали это взаймы. Так что теперь ты должен Гандорам.

— А? Э? Что? Как?

— Проценты у них высокие, так что тебе нужно будет тяжело поработать, чтобы выплатить их. То, что Гандоры обдирают, всем на территории известно, но с ними хотя бы договориться можно.

В этот момент Эдит ласково улыбнулась и провела ладонью по щеке Роя.

— Тебе нужно отплатить за свои преступления. Я вызвалась быть твоим поручителем, так что помогу, чем смогу. Гандоры устроят тебя на работу, и тогда начнём всё сначала, хорошо? И ещё, не забудь сходить извиниться перед владельцем грузовика.

Вот и конец.

Изначально Рой подумал, что сбежал от косы Мрачного жнеца семьи Рунората, но он и подумать не мог, что на его шее тут же сомкнутся челюсти гиен семьи Гандор. Он не мог сбежать, и теперь, если он вновь хоть прикоснётся к наркотикам, Гандоры от него мокрого места не оставят. Так что лучше ему хорошенько поработать. Другого пути спастись больше нет.

Глядя на то, в каком хорошем настроении пребывала Эдит, парень осознал, что она тоже всё это прекрасно понимала. У него даже сложилось впечатление, что она специально всё так подстроила. И, получается, он обязан ей до конца своей жизни. Но это неважно, ведь его это устраивало. По крайней мере, пока что.

…Однако парня всё ещё преследовало это странное чувство. Будто чего-то не хватало.

Неужели я всё ещё сплю?

Рой хотел рассказать о своих сомнениях, как вдруг заметил, что в Эдит кое-что изменилось.

— Твои волосы, они что, короче?

— Долго же до тебя доходило… Идиот!

Только услышав эти слова, Рой наконец убедился, что вернулся в реальный мир.

— Тебе идёт. Очень.

Парня охватило чувство невыразимого счастья.