С шумихи той ночью прошла неделя, и жизнь в деревне потекла своим чередом.

После этой судьбоносной ночи никто больше никогда не видел Фелта… А те смельчаки, что рискнули пробраться в старый замок, обнаружили, что он пуст, будто там никогда никого и не было.

Жители деревни пришли к самому логичному по их меркам заключению и решили, что разгневанные демоны забрали Фелта для каких-то своих тёмных целей и ушли.

Пять ведьм, очевидно, были слугами демонов и после убийства Деза ушли вслед за ними. Никаких вопросов не осталось, дело было закрыто…

…Точнее, так они подумали.

Всё началось утром одного дня, когда жители деревни начали пить воду, которую принесли из колодца.

Кто-то выпивал её напрямую, а другие использовали её при приготовлении пищи.

— Что?! Ч-ч-что… Как… Что происходит?!

Стоило им сделать хоть один глоток, как в их головы проникали воспоминания. Воспоминания о том, как они мучили и истязали Фил… но теперь деревенские увидели и почувствовали всё то же, что и жертва.

Это стало для них всех настоящим испытанием. Тот факт, что девочка пыталась защитить их, несправедливость из-за их собственных предубеждений и ненависть, направленная на девочек, теперь ранила их самих.

Это был очень болезненный опыт. И то, насколько ты страдал, зависело от того, насколько сильно ты издевался над девочкой.

— Стой… Уйди. Мне жаль. Так что, прошу, пожалуйста, уходи, убирайся из моей головы…

Но им не у кого было молить о прощении.

И так день шёл за днём. Воспоминания всё ещё оставались в их памяти, продолжая мучить их. И так изо дня в день…

Непрощённые и без какой-либо надежды на это жители деревни чувствовали, как их душу разрывает на части, но ничего не могли с этим сделать.

И так до конца своих дней…

⇔

— Кстати, не ожидал, что ты такой садист.

— Хм?

— Я от том, что ты вылил «воду» Фил прямо в колодец в деревне.

Чес и Эльмер сидели на современном диване в лаборатории в лесу, болтая ни о чём.

— Мне кажется, это вполне подходящее наказание для них: не иметь возможности попросить прощения за свои грехи. Хотя я не думал, что можно заставить кого-то выпить воду, а затем не бороться с сознанием этого человека. В итоге они разделили воспоминания и опыт Фил. И когда она решит, что этого достаточно, то просто вернётся к ним. Хм-м. Думаю, лучше будет, если это произойдёт до смерти старика Бильда и того, как все узнают об этой деревне.

— Ну это всё равно слегка…

— Кстати, о недопониманиях. Я слышал, что деревенские думают, что то, как я справлял Рождество, Пасху и так далее – это какие-то демонические ритуалы. Неприятно получилось, да?

— Так ты это всё ради себя старался? – сказал Чес и закатил глаза, но Эльмер лишь торопливо отвёл взгляд и сменил тему.

— Так, Чес… Когда ты собираешься улыбнуться мне?

— А?

— Я тут слышал, что ты кричал о чём-то таком, когда сбегал от жителей деревни.

Увидев ехидную улыбку Эльмера, Чес вдруг вспомнил события той ночи. И, когда осознание накрыло его, глаза мальчика комично расширились, а на лбу выступил холодный пот.

— Ф-фил, вот же!..

— Ну же, теперь не пытайся улизнуть. Улыбнись. Или для этого тебя нужно рассмешить? Ну что, мне тигра из ширмы выгнать?

— О чём ты вообще… Чёрт! Нет! Ни за что перед тобой не улыбнусь! Никогда!

Видя, как Чес недовольно надулся, Эльмер, совсем как Сильви, воскликнул:

— Ах, Чес, ты такой милашка!

— …!

Чес покраснел и раздражённо фыркнул, а Эльмер, наблюдая за этим, весело рассмеялся.

Прошло полгода с той ночи в лесу, и пятеро алхимиков наконец закончили свой новый проект в лаборатории Бильда.

Они работали над тем, чтобы позволить гомункулам выжить вне этого леса… Другими словами, чтобы сделать их людьми. Одних знаний Майзы было недостаточно, так что им пришлось прибегнуть к помощи одной гомункула и её молодого мужа, которые жили в Нью-Йорке, связавшись с ними по телефону, и в итоге они все вместе нашли решение.

— Так, что теперь, Майза? – поинтересовался Чес.

— Я бы хотел снова посетить Японию и попробовать отыскать Денкуро, но, думаю, сейчас стоит вернуться обратно в Нью-Йорк к семье.

— Я с тобой… Там есть люди, с которыми я бы хотел увидеться, – тихо ответил Чес.

Его друзья в Нью-Йорке были «хорошими людьми», теперь он уверен в этом. Он уехал… Нет, скорее, сбежал с Майзой, потому что не мог выдержать этого… Но теперь он сможет быть честен и с ними, и с собой.

Эльмер несколько секунд наблюдал за ним, после чего объявил:

— Тогда, думаю, я поеду в Японию. Давненько я там не был. Интересно, выпустили ли они нового Супер-Марио? А, хм. Конечно, я свяжусь с вами, если встречу Денкуро.

— Я поеду с тобой. Я столько лет не видела мистера Денкуро, – протянула Сильви.

— Смею заметить, я тоже поеду с вами.

Сильви и Нил встали возле Эльмера, и так компания разделилась.

Прощание вышло коротким, и они направились к выходу из лаборатории.

В конце концов, расставание почти ничего не значило для них. Всё же у них впереди ещё целая вечность.

— …

Даже когда они приготовились выходить наружу… Фелт, теперь занимавший тело Фил, всё ещё сидел на стуле в укромном углу с мрачным лицом. Сильви, заметив его задумчивость, осторожно подошла к нему.

— Что такое? Разве тебе не хочется поскорее увидеть внешний мир?

Фелт некоторое время молчал, затем посмотрел на девушку и сказал:

— Вы правда считаете, что я достоин этого?

— Хм?

— Я всё ещё не уверен. Теперь, когда я увидел воспоминания Фил, я осознал, насколько жалок был всё это время. Нет, скорее, мне ткнули в лицо тем, что я уже знал. Даже если Фил смогла простить меня, что мне делать, когда я окажусь снаружи? Как мне искупить свои грехи? Я думал об этом последние шесть месяцев… Но я так и не смог найти ответ. Разве кто-то вроде меня имеет право… жить «снаружи»?

Фелт опустил взгляд: в его голосе можно было заметить нотки ненависти к себе.

Сильви нежно коснулась его щеки и заставила мальчика поднять взгляд. Ласковая улыбка, что отразилась на её лице, не совсем сочеталась с таинственной атмосферой, что окружала девушку.

— …Не отводи взгляд. И разве Эльмер не говорил тебе, что улыбка тебе к лицу?

— За последние полгода он мне этим все уши прожужжал. Но я всё ещё не могу найти цель своей жизни. Я не могу прекратить думать о том, что всё, что мной движет, исчезнет, как только я увижу внешний мир… мне страшно.

Сильви аккуратно присела на край стула рядом с Фелтом.

— Помнишь ту ночь? Когда ты сказал мне, что у меня больше нет цели в этой жизни?

Когда девушка сказала это, воспоминания всплыли в голове Фелта, столь чёткие, словно это произошло буквально вчера. Тогда он сказал ей, что ей не к чему стремиться, и поэтому он точно победит.

— Если у меня нет цели всей жизни, то значит, мне и жить незачем? Незачем улыбаться?

— Это… Забудьте. Я был идиотом, простите.

— Нет, я не это имела в виду. Я лишь хочу сказать, что сейчас ты ошибаешься.

Всё так же улыбаясь, Сильви посмотрела Фелту в глаза и тихо, чтобы больше никто не слышал, прошептала:

— Сказать по правде, целью всей моей жизни была месть.

— А?

Фелт так удивился, что широко раскрытыми глазами уставился на Сильви.

Улыбка девушки стала слегка печальной, но она продолжила:

— После того, как Сцилард поглотил моего возлюбленного… после этого я каждую секунду желала лишь одного – отомстить ему.

— Но вы сказали, что мечтали о вечной красоте…

— Это тоже было частью моего плана. Я думала, что если я буду выглядеть совершенно иначе, то он не узнает меня. Я бы приблизилась к нему, а затем положила руку на голову до того, как он успеет среагировать. Глупо, не правда ли? Но потом… Я услышала от Майзы, что Сцилард мёртв. Я просто не могла в это поверить.

Её голос переполняли самые разные эмоции, и Фелту только и оставалось, что, затаив дыхание, слушать.

— Эльмер прав. Я бы с удовольствием искупалась в крови детей, если бы так смогла добиться желаемого. Я была зациклена на этом. И вот почему весть о смерти Сциларда стала для меня таким шоком. Мне показалось, что в ту секунду я потеряла всё, ради чего жила.

Губы Сильви вновь растянулись в улыбке.

— В сравнении с моим твоё желание невероятно оптимистичное. Я завидую тебе. И какое это желание! Увидеть внешний мир… Я никогда не слышала столь абстрактной цели. Ты ещё этого не знаешь, но мир куда больше, чем ты можешь себе представить. Я прожила уже триста лет… Но я всё ещё видела лишь его крохотную часть.

— …

Сильви заметила, как к ним кто-то приближается, и улыбнулась ещё ярче.

— Так вот, к чему я это. Тогда я испытала настоящий шок от вести о его смерти… К тому же у меня и без того в тот момент было немало проблем… Не думаю, что смогла бы со всем этим справиться, если бы не Майза и Нил.

— ?

— Я хочу сказать, не забывай заботиться об окружающих тебя людях, пока будешь искупать свою вину и изучать внешний мир. Этого будет вполне достаточно… Хотя, например, целью жизни Эльмера и является помощь другим.

Сказав это, Сильви направилась обратно к своим товарищам.

Фелт уже собирался окликнуть её и спросить, что девушка имела в виду, но кто-то схватил его за руку.

Он обернулся и увидел Фил, уже готовую к дороге.

— Пойдём? – спросила она, улыбаясь.

Поражённый этой искренней улыбкой, Фелт встал и вдруг обнаружил, что уже кивнул.

— Всё же есть в улыбках что-то волшебное. Точно вам говорю!

— О боже, опять он начал.

— Нет-нет-нет, я серьёзно! Просто видя улыбку, я наполняюсь силами! Ну подумайте сами, человеческие эмоции настолько естественны, что прописаны в генах, так что люди с самого своего рождения умеют улыбаться…

— Как и плакать или злиться, верно?

— …А, нет, ну смотрите. На самом деле «плач» новорожденного – это смех. Представьте заголовок: «Ужасающее зрелище! Хохочущий новорождённый!» – или нечто подобное… Хотя нет, «ужасающее» звучит не очень, может, лучше «сенсационное»?

— Смею заметить, заткнись.

Эльмер уже собирался возразить, но заметил, что к ним идут готовые к отправлению Фил и Фелт, так что передумал и направился к залитому солнцем выходу.

⇔

…Если честно, в глубине души я побаивалась внешнего мира.

После той ночи, когда я отдала Фелту одно из своих тел, я всё никак не могла подловить подходящий момент, чтобы улыбнуться. А когда я услышала, что мы идём во внешний мир, я почувствовала, скорее, тревогу, чем счастье.

Конечно, я очень хотела увидеть внешний мир. Но могла ли я приспособиться и выжить там, если я так долго жила здесь и не знала ничего, кроме этого леса?

«Этот лес – ваша пробирка, ваша колба. Ваша суть такова, что вы не выживите вне её…»

Теперь все мои воспоминания вернулись. И теперь я не могла забыть слова алхимика, который создал меня. Кажется, он был дедушкой господина Бильда, но меня печалило то, что я даже имени его не знала.

Я рассказала господину Эльмеру о своих опасениях, но он, улыбаясь, ответил:

— Тебя можно понять. Но вы с Фелтом ещё не покинули свои колбы.

Затем улыбка господина Эльмера слегка изменилась, и он уже серьёзнее сказал:

— Думаю, все мы гомункулы в некотором роде. Мы тоже не можем выжить вне нашей колбы… коим является внешний мир, который мы понимаем. Но на самом деле мы вполне можем расширить границы этой самой колбы… А, как бы сказать? Даже не знаю, какой пример привести… Хьюи бы точно сказал что-нибудь этакое псевдофилософское.

Хьюи. Я вспомнила, что пару раз слышала, как это имя всплывало в беседах господина Эльмера и остальных. И я спросила о нём.

— Хм-м… Я бы сказал, что лучше всего будет встретить его лично… А, верно. Отправишься наружу и сможешь навестить его сама. В любом случае лучший способ расширить колбу – нагреть её. А с таким хладнокровным отношением ничего не выйдет!

Пока я слушала его, меня будто электрическим током ударило, и я вдруг поняла, что хочу увидеть внешний мир. Всё же исполнить это желание оказалось не так просто, как я думала, да и измениться так сразу не вышло. Но, думаю, я смогла распалить эту маленькую мечту за эти полгода благодаря всем людям, что окружали меня.

И теперь я хотела улыбнуться господину Эльмеру.

Я хотела рассмеяться даже громче, чем он сам.

Но для этого мне нужно выйти во внешний мир и увидеть его. Узнать о нём даже больше, чем мне рассказал господин Эльмер. Возможно, я увижу то, чего не хотела бы видеть, но я хочу стать сильнее, чтобы улыбаться даже тогда.

Мы будем долго путешествовать вместе с Фелтом. Я всё ещё не до конца простила его, но во время этого путешествия я уверена, однажды я улыбнусь ему.

И тогда мы все вместе покажем господину Эльмеру наши улыбки.

…И он улыбнётся нам в ответ. Я хочу научиться смешить его. Нет, не только его, а ещё многих, многих людей…

Размышляя о том, когда же настанет этот день, я устремила свой взгляд вперёд, ведь совсем скоро я увижу внешний мир…

⇔

— А, в итоге я успел рассказать Фил только о нескольких самых популярных праздниках, – вздохнул Эльмер, вспоминая о днях, проведённых в замке, размышляя перед открытыми дверьми во внешний мир. – Мне так хотелось показать ей, как празднуют День Святого Валентина в феврале. Конечно, приготовив шоколад. Но потом я понял, что мы всё равно не смогли бы приготовить вкусный шоколад на той кухне.

Нил удивлённо обернулся в его сторону.

— Шоколад? – заинтересовано спросил он. – Какое отношение он имеет к этому празднику?

— Это придумка японских компаний по производству шоколада для повышения продаж. Якобы если девушка подарит юноше шоколад на День Святого Валентина, то её чувства окажутся взаимны.

— Это лишь обычная реклама, – отметила Сильви. – Никак не традиция.

Эльмер отрицательно помотал головой.

— Тут ты не права. Тот, кто придумал это – настоящий гений! Это стало не просто рекламной кампанией! Теперь это настоящий обычай! В итоге он начал распространяться по всему миру и затронул не только кулинарию и искусство! Мы, можно сказать, наблюдаем, как праздник эволюционирует, говорю же! Ведь множество праздников изначально отмечали из-за хорошего урожая, так почему бы теперь не праздновать из-за хорошей прибыли? И что ещё лучше, в итоге они придумали другой праздник, но уже для юношей – Белый День! Это же просто невероятно!

— Если подумать, то я слышал, что в Нью-Йорке сейчас тоже какой-то настоящий шоколадный бум на День Святого Валентина, – небрежно добавил Майза, будто вспомнив что-то. – Должно быть, это как раз пришло из Японии.

— Ага, помню Эннис и Мирия говорили об этом, когда мы звонили им в прошлом году.

После комментария Чеса глаза Эльмера практически засияли.

— Правда?! Ага, вот оно что! Японцы переняли у нас традиции празднования Рождества, а теперь решили научить весь мир праздновать День Святого Валентина!

— Что… Но его праздновали ещё до всей этой затеи с шоколадом, Эльмер… – попытался уточнить Майза.

— Это уже мелочи!

Эльмер рассмеялся и вышел наружу. Он обернулся к другим лицом, весь залитый лучами солнца. Девочки как раз вышли и встали возле остальных у выхода.

— Я просто хочу сказать, что мне хотелось бы, чтобы Фил и Фелт тоже принимали участие в самых разных праздниках! И поскольку в деревне, откуда они родом, не было никаких традиций, нам не остаётся ничего, кроме как придумать свои собственные! Вот и всё!

Улыбка Эльмера, направленная пяти гомункулам, была всё такой же искренней и яркой, как и всегда.

Как будто это выражение и было его настоящим лицом.

И затем, повысив тон, он крикнул Фил и Фелту:

— Это место тоже напоминает некую закрытую колбу. Тут есть всё, что вы можете представить. И плохие вещи, и хорошие.

Эльмер развернулся и раскинул руки в стороны, в то время как солнце светило ему в спину.

— Добро пожаловать в нашу колбу!

1711 год – Атлантический океан – Во тьме.

Услышав вопрос демона, Эльмер на секунду задумался, после чего быстро ответил:

— Я решил, демон.

[Не слишком быстро?] – удивлённо отозвался голос у него в голове.

И не колеблясь ни секунду, Эльмер объявил:

— Вот что, демон, я хочу увидеть твою улыбку.

[?!]

— Улыбнись мне. Искренне, радостно, от всей души. Покажи мне, как смеётся тот, кто называет себя демоном. Расскажи, что может его осчастливить.

Парень почувствовал шок демона, и этого уже было достаточно, чтобы удовлетворить его.

— Твоя улыбка определённо придаст мне сил.

Демон, не скрывая своей растерянности, уставился на алхимика.

[…Такого я не ожидал. Прошу прощения. Я тебя недооценил.]

Лицо демона искривилось в чём-то наподобие улыбки… и мир вокруг вновь начала окутывать абсолютная тьма.

[Я пробыл здесь тысячи лет, будучи демоном, который исполняет людские желания… но меня впервые попросили о чём-то столь сложном.]

Прежде, чем тьма поглотила его целиком, Эльмер протянул свою руку и крепко схватил демона за запястье.

— Нет-нет-нет, ты не можешь просто сбежать. И соврать тоже не выйдет. Меня не зря прозвали настоящим фанатиком смеха. Я без проблем могу отличить фальшивую улыбку от настоящей.

Демон стыдливо отвёл глаза, слушая, как Эльмер отчитывает его. Но Эльмер лишь довольно улыбнулся.

— Вот что, демон. У меня есть к тебе одна просьба. Если моё желание слишком сложное для тебя, то я могу дать тебе немного времени на его исполнение. Конечно, при одном условии.

[Условии?]

— Ты ведь знаешь Майзу, верно? Это тот парень, что призвал тебя.

[Конечно.]

— Он только что потерял своего младшего брата. Наверное, он сейчас в шоке. Может, злится, а может, опечален… может, даже в полном отчаянии.

[Да, скорее всего.]

— Так вот, я подумал, можешь присмотреть за ним? Я буду искать старика Сциларда, а ты оставайся рядом с Майзой и помогай ему, хорошо? Не как демон, а как человек. Ну, учитывая, то, что ты и выглядишь как самый обычный человек, это не так сложно, верно?

[…]

— Попутешествуй с ним по этому Новому Свету, куда мы скоро прибудем. До тех пор, пока он не сможет вновь рассмеяться. И тогда, уверен, ты тоже научишься улыбаться! И, если нам удастся встретиться после этого… улыбнись мне. Порадуй меня при воссоединении. Даже если ты улыбнёшься, сказав: «Ха! Я смог улыбнуться! Выкуси!»… Неважно, какова причина, я просто хочу увидеть твою улыбку.

Чёрные волны вокруг них застыли, и между собеседниками повисла тишина.

Когда сознание Эльмера вновь начало ускользать, он чётко услышал голос демона.

[Я постараюсь.]

Он заставил демона приложить усилия, чтобы сделать что-то. Наверное, это что-то невероятно поразительное. Может, если он расскажет об этом кому-то, то они рассмеются. Или же лишь хмыкнут, не поверив…

Эти мысли заполнили голову Эльмера, пока его сознание окончательно не угасло.

Прошло время…

2003 год – Нью-Йорк – Альвеаре.

В любом случае еда здесь довольно неплохая. Мёда многовато, но, думаю, пойдёт.

Да, это конец истории мистера Хэппи-энда.

Я тоже не знаю, увидел ли он улыбку демона.

Я пришёл в этот ресторан, как раз чтобы выяснить. Видите ли, по слухам, демон бывает здесь.

…Что? Что это у вас за взгляд?

Вы хотите встретить их? Демона и Эльмера? Вы серьёзно?

Ха-ха, вы двое и правда странные.

Я? Меня зовут… Фил Нибил. Надеюсь, однажды мы встретимся вновь.

До тех пор, надеюсь, вы будете счастливы.

И если когда-нибудь встретите Хэппи-энда, то передайте ему привет от меня.

Скажите, что я ещё не искупил свою вину, но… сейчас мы все счастливы.

Другие, наверное, разозлятся, но уверен, что он страшно обрадуется этим словам.

Это всё, что я могу, чтобы отблагодарить его.

Айзек и Мирия, да? Хорошо, я запомню.

Ну, я пошёл. До встречи вновь в этом медовом ресторане.

Желаю вам счастливого конца… Нет, вечного счастья…

– Шумиха 2001 – Конец –