Толпа на площади пришла в движение и начала стремительно рассеиваться. Оставаться на открытом месте было чистым самоубийством — когда вокруг тысячи потенциальных врагов, и ты не знаешь, кто именно держит в руках смертный приговор с твоим лицом, стоять плечом к плечу невозможно.

Юнджэ и Джонгю поступили точно так же, быстро скользнув в боковой переулок.

— Фух, я чуть не задохнулся от этого напряжения... — Джонгю привалился спиной к сырой каменной стене в безлюдном тупике и с шумом выдохнул.

Стоило условиям испытания прозвучать, как взгляды участников переменились в долю секунды. Каждый вокруг смотрел на ближнего как хищник на добычу, и Джонгю казалось, что на него нацелены все мечи города. Еще пара минут в этой давке — и нервы натянулись бы до предела. Сколько бы он ни готовился морально к этому дню, оказаться в эпицентре безумия было страшно.

— Всё оказалось куда паршивее, чем я думал, — протянул Юнджэ.

— Паршивее? Да вроде проще некуда. Мерзко, конечно, но правила-то предельно ясные: найди цель и убей.

Убей конкретного человека, принеси его голову и листок. Что может быть проще? Никаких дополнительных условий, никаких запретов.

— В этом-то и главная проблема.

— В смысле?

— Условий слишком мало. Настолько мало, что это открывает простор для любых махинаций.

Джонгю непонимающе захлопал глазами, не улавливая мысли напарника.

— Они не раздавали листки лично в руки. Они просто швырнули в воздух десятки тысяч бумаг. А этот лист — единственный пропуск в клан.

— Ну да.

— А если бумаги хватило не всем?

Джонгю застыл с открытым ртом. Ответ напрашивался сам собой. Чтобы получить право на прохождение теста, отчаявшиеся участники начнут вырезать друг друга прямо здесь, вырывая заветные листки из мертвых рук.

— И даже если тебе достался листок, проблема никуда не делась, — продолжал Юнджэ.

— Почему? Если он уже у тебя, разве не проще просто пойти искать цель?

— Дакмьюм огромен. Население исчисляется сотнями тысяч. Каков шанс наткнуться на одного-единственного человека в этой клоаке?

До Джонгю наконец дошел ужас происходящего. Глаза парня расширились:

— Подожди... Ты хочешь сказать, они будут убивать других, чтобы забрать их ориентировки и повысить шансы найти хоть кого-то?!

— Это самый логичный и эффективный способ.

— Вот же больные ублюдки...

От осознания этой схемы мороз продирал по коже. Но такова была реальность Изнанки мира — места, где человеческая жизнь не стоила и гроша, а закон существовал лишь на кончике клинка. И Дакмьюм являлся абсолютным апогеем этого беззакония.

— Никаких ограничений по времени. Более того... Целями стали не только те, кто пришел на площадь сдавать экзамен.

На случайно разбросанных листах были отпечатаны портреты и имена самых разных людей. Вся городская черта Дакмьюма превратилась в полигон охоты. Сотни ничего не подозревающих жителей и случайных гостей города прямо сейчас становились добычей обезумевших кандидатов.

— Извращенный, циничный цирк.

У любого испытания должны быть правила. Но здесь единственным правилом было отсутствие правил. Убей цель — и ты в клане. Сколько крови прольется по пути — никого не волнует. С того момента, как участник ступал за ворота Дакмьюма, его жизнь висела на волоске.

— Организаторы явно рассчитывали именно на это.

Клан «Убийцы» искал не просто бойцов, а самых эффективных мясников. Главный вопрос экзамена заключался не в том, «кто сильнее», а в том, «кто убьет изощреннее и хладнокровнее».

— Каков поп, таков и приход... Испытание под стать гильдии, — скривился Джонгю. — И что теперь делать будем? Неужели реально пойдем кого-то резать?

— Сначала выясним, кто нам достался. А убивать или нет... решим по ходу дела.

Юнджэ не собирался слепо следовать правилам палачей. Если его целью окажется случайный бедолага, попавший в Дакмьюм по ошибке или незнанию, он пальцем его не тронет. Единственные, чья кровь должна пролиться от его меча в этом городе, — это не заслуживающий жизни мусор.

— А кто у тебя на листке, хён? Вот моя цель... какой-то мужик, — Джонгю развернул свою бумагу и показал напарнику.

На некачественной печати красовалось ничем не примечательное лицо взрослого мужчины, под которым каллиграфическим почерком было выведено имя: «Риуман». Никаких особых примет, типичный статист — найти такого в многотысячном муравейнике будет архисложно.

— У меня...

Юнджэ достал из-за пазухи свой сложенный лист. Уходя с площади, он даже не взглянул на него, стараясь не привлекать внимания.

Он развернул бумагу, вгляделся в черно-белый снимок и прочитал имя вслух:

— Пак Юнсон...

Внутри что-то странно кольнуло.

Он никогда не слышал этого имени. Вроде бы. Совершенно заурядное сочетание букв.

Но почему-то оно соскользнуло с языка так гладко и привычно, словно он повторял его сотни раз.

«И это лицо...»

Мужчина на вид от двадцати семи до тридцати двух лет. Обычный портрет анфас. Ни шрамов, ни родинок, никаких ярких индивидуальных черт. Серая масса. Лицо человека, мимо которого проходишь в метро сотни раз на дню и ни за что не вспомнишь секунду спустя.

Незнакомое лицо. Незнакомое имя.

Но в горле встал тяжелый, удушливый ком.

Пока Юнджэ неподвижно буравил взглядом лист, Джонгю заглянул ему через плечо и присвистнул:

— Ого, хён. А твоя цель выглядит вполне добродушным парнем.

— Да... пожалуй, — машинально отозвался Юнджэ, словно очнувшись от наваждения.

Лицо и вправду казалось мягким. Особенно на фоне тех свирепых головорезов, что топтались сегодня на площади. Меньше всего этот человек походил на безжалостного потрошителя.

«Может, он один из тех случайных участников, кого внесли в списки просто ради массовки?..»

Среди целей экзамена наверняка хватало непричастных к клану людей. Вполне вероятно, что Пак Юнсон — один из них.

«Но почему внутри всё так сжимается?..»

Спрятав сложенный листок обратно под куртку, Юнджэ нахмурился. Смутное, липкое чувство тревоги никак не желало отпускать его душу.