— А-а... силен...

Лерайе, покрытая ранами с головы до пят, глухо пробормотала эти слова себе под нос. По всему ее телу виднелись глубокие рассечения, но тяжелее всего пострадала рука.

В отличие от фехтовальщика Элвина, демоница не пользовалась оружием. Она концентрировала в руках темную магию, укрепляя плоть, чтобы блокировать лезвие его меча.

Однако...

— Такими темпами я и умереть могу.

Ее правая рука под ударами клинка Элвина превратилась в сплошное кровавое месиво. Подобную рану невозможно было бы исцелить ни одним обычным заклинанием.

— А я-то думал, что за ерунда, — Элвин на мгновение опустил острие клинка и с раздражением бросил: — Кончай дурака валять и сражайся всерьез. В отличие от тебя, я сюда не развлекаться пришел.

— Дурака валять? Я?

— Именно. Разве не так?

— Ну да...

Хрусь! Тр-р-рык!

— Вообще-то, чистая правда.

От ее внезапного поступка глаза Элвина полезли на лоб.

Едва сорвался ответ, как Лерайе без тени сомнения ухватилась за собственную искалеченную руку и рывком вырвала ее из плечевого сустава вместе с костью.

Хлынула темная кровь. Лерайе небрежно отшвырнула оторванную конечность в сторону, словно надоевшую игрушку.

— ...Ты что творишь?

— Ты же сам велел перестать играть?

Хрусть, хрясь!

В тот же миг из ее плеча с отвратительным звуком начало что-то прорастать.

Оторванная правая рука стремительно восстанавливалась, плоть и кости нарастали на глазах, будто при перемотке времени.

Увидеть, как отсеченная конечность отрастает заново, само по себе было дикостью, но скорость, с которой это происходило, и вовсе не укладывалась ни в какие рамки здравого смысла.

— ...Мерзкая способность.

— Сама знаю.

Лерайе несколько раз сжала и разжала новорожденные пальцы, проверяя подвижность, и хищно осклабилась:

— Ну что, теперь поиграем по-настоящему?