Взззж!

Ба-ам!

Окутанный маной кулак с сокрушительной силой врезался в полупрозрачную белую завесу, окружавшую Тернера.

От столкновения двух сгустков энергии раздался звон, готовый разорвать барабанные перепонки. Чон Пхёнтэк, видя, что его удар не причинил противнику ни малейшего вреда, тихо цыкнул языком:

— Дрянь.

Топ, топ.

Стремительно отскочив назад, Пхёнтэк пару раз ударил ладонью о ладонь, разминая пальцы в боевых латных рукавицах.

— «Джентльмен» Тернер... Или же «Святой рыцарь». Теперь я понимаю, откуда взялись эти прозвища.

Джентльмен.

Или Святой рыцарь.

Именно так величали Тернера — высокорангового бойца и одного из лидеров клана «Джингер». Из-за манер и сдержанного поведения его чаще звали Джентльменом, однако те, кто видел его в бою, неизменно превозносили его как Святого рыцаря.

Раньше Пхёнтэк не понимал, за что ему достался такой титул, но, сойдясь с ним лицом к лицу, все осознал.

«В таком стиле только святошам и драться».

Белоснежная мана струилась вокруг тела Тернера, образуя идеальные сияющие доспехи. В таком облачении он и впрямь походил на паладина из древних легенд.

«Так мы до скончания веков будем топтаться на месте».

Пусть они с Джонгю и атаковали вдвоем, Тернер оставался одним из сильнейших среди ранжированных мастеров.

Быстро одолеть его было попросту невозможно. А уж когда враг придерживался настолько непробиваемой оборонительной тактики, придумать способ переломить ход боя становилось неразрешимой задачей.

— Похоже, это затянется, — голос Тернера, несмотря на предательство, оставался все таким же вежливым и учтивым.

От этого напускного благородства лицо Чон Пхёнтэка перекосило от отвращения:

— И к чему ты клонишь?

— Хотелось бы приберечь это на потом, но...

Ш-ш-ш...

— ...видимо, иного выхода нет.

— Что за?..

Глаза Пхёнтэка округлились: белоснежные доспехи Тернера прямо на глазах начали окрашиваться в чернильную тьму.

Среди людей изредка встречались те, чья мана имела темный оттенок, ведь цвет энергии всегда зависел от внутренней природы человека. Однако о том, чтобы врожденный цвет маны внезапно менялся на прямо противоположный, Пхёнтэк отродясь не слышал.

«И не просто темнеет... Это же смоль!»

— Это не мана, — ответил на немой вопрос старого следопыта стоявший рядом Джонгю. — Это маги. Демоническая аура. Пусть пока и не в огромном количестве.

— Демоническая аура?! Он что, тоже подсадил себе Семя демона?

— Кто знает, может, нашел другой способ. У брата Юнджэ тоже есть эта сила, хотя семян он в себя не пихал.

Услышав слова Джонгю, Тернер изобразил легкое удивление:

— А вы весьма чувствительны к демонической энергии.

— Еще бы мне не быть чувствительным, когда под боком человек, управляющий куда более грозной тьмой, чем твоя жалкая пародия!

— Более грозной, говорите?

Тернер мельком покосился на спину Юнджэ, ведущего бой с Белетом, и тонко усмехнулся:

— Ну-ну. Посмотрим, надолго ли его хватит...

Почувствовав исходящую от предателя неправильность, Джонгю и Чон Пхёнтэк напряглись и разорвали дистанцию.

В следующий миг доспехи Тернера окончательно почернели, словно застывшая смола.

А затем...

— ...Что это за уродство?

Вся недавняя уверенность Джонгю испарилась без следа. Глядя на черную броню и изогнутый темный рог, пробившийся сквозь лоб Тернера, юноша выдавил:

— Этот ублюдок... уже не человек.