Внутри храма действительно оказалось безопасно. По крайней мере, в той комнате, где они устроили привал.

Огромная молельня, где когда-то зеленел проклятый лес, по-прежнему оставалась проходным двором для всеядных медведей. Однако гиганты лишь бесцельно бродили среди обрубков стволов и сжевывали остатки коры. Это уже не несло угрозы: с гибелью материнских деревьев семена внутри них превратились в пустые пустышки, лишенные демонической воли.

— У-а-а-а-х...

— Проснулись? — с улыбкой спросил Юнджэ, глядя на сладко зевающую и трущую глаза Ройс.

Она еще не до конца сбросила морок сна, огляделась по сторонам и вдруг замерла, осознав, на чем лежит ее голова.

— Ой, мамочки! — Ройс пулей подскочила на месте.

— Замечу сразу: это ты сама на меня улеглась, — невозмутимо парировал Элвин, разминая затекшие ноги.

Ройс смерила его возмущенным взглядом:

— Подумаешь, коленки одолжил на пару часов! Обязательно теперь нос задирать?

— Никто ничего не задирает. Просто ноги отсидела начисто.

— Ну извини, пожалуйста!

— Да ладно, проехали.

Глядя на то, как Ройс вспыхивает от малейшего слова, а Элвин с привычным хладнокровием парирует ее выпады, Юнджэ тихонько усмехнулся.

Чон Пхёнтэк, разбуженный их перепалкой, сладко потянулся и крякнул:

— Ну вот, стоило глаза открыть — уже галдят. Теперь точно не уснешь.

— Да вы и так проспали почти сутки, — заметил Юнджэ, поглядывая на бледные лучи солнца, пробивавшиеся сквозь узкие стрельчатые проемы под сводами.

После того как бой стих, они спали целый день и еще одну ночь. Столь долгий отдых был жизненно необходим: мана Ройс была вычерпана досуха, а раны Джонгю требовали длительного покоя.

— Еще бы не спать... — поморщился Джонгю, осторожно поглаживая начавший затягиваться бок. — Меня до сих пор всего крутит.

Эту рану ему нанес Тернер перед самой смертью. Впав в состояние Берсерка, Джонгю крушил врага, совершенно не заботясь о защите, а затем, вместо того чтобы перевязать распоротое тело, яростно рубил исполинские стволы Деревьев демонов. Неудивительно, что края раны разошлись еще сильнее.

— Сам виноват: в бою берегов не видишь, а потом ноешь, — хмыкнул Юнджэ. — Идти-то сможешь?

— Да без проблем!

— А остальные как?

— У меня все цело, — отозвался Пхёнтэк.

— Я в полном порядке, — кивнул Элвин.

— Мана восстановилась, так что я тоже на ногах, — подтвердила Ройс.

Все четверо чувствовали себя несравнимо лучше. Если не считать еще побаливающего бока Джонгю, группа восстановила боеспособность. Теперь, когда к Ройс вернулась магия, она могла быстро залечить оставшиеся травмы товарищей — пара восстанавливающих чар, и через несколько часов от ран не останется и следа.

— Пора двигаться, — подытожил Элвин.

— Возвращаемся в город? — уточнил Юнджэ.

— Нет, — мечник обвел взглядом каменные стены. — Сначала нужно обыскать это место.

Из-за смертельной усталости они отложили осмотр святилища, но само существование этого колоссального строения посреди непроходимых дебрей Срединной зоны вызывало слишком много вопросов.

Каким богам здесь молились? Кто воздвиг циклопические стены? В руинах почти не осталось следов разумной жизни.

— Возможно, мы найдем зацепки и поймем, почему наш достопочтенный мастер клана скрывал от всех эту находку, — многозначительно добавила Ройс.

Юнджэ молча кивнул. Им двигали точно такие же мысли.

«Может, я наконец пойму, почему этот храм так похож на святилище Захара?..»

Отдых подошел к концу. Пока Ройс на ходу залечивала остаточные травмы Джонгю, отряд двинулся на разведку. Впереди шли Элвин, Юнджэ и картограф.

Исполинский комплекс насчитывал более сотни помещений: молельные залы, жилые кельи, внутренние галереи. Однако практически везде царило мертвое запустение.

— Неужели время стерло все подчистую? — вздохнул Джонгю. — Будто здесь никто и не жил вовсе.

— А вот тут, похоже, кто-то приложил руку, — вдруг негромко произнес Элвин, указывая на тяжелую створку в конце коридора.

В отличие от остальных дверей, покрытых толстым слоем серого праха, эта была идеально чистой.

— Чары сохранения? — нахмурилась Ройс. — Иного объяснения нет. Иначе почему пыль обошла стороной только эту дверь?

Заклинания консервации, не позволяющие вещам портиться и ржаветь, были достаточно распространены среди участников. В зависимости от срока действия они делились по рангам, но в большинстве своем не превышали ранга C.

— Наложить заклинание сохранения на целую комнату... — пробормотал Элвин, внимательно изучая дверное полотно. — Разве существуют чары такого уровня?

Обычно такие чары использовали в сугубо утилитарных целях — сохранить провиант или законсервировать ценный трофей на пару-тройку лет. Но чтобы защитная магия удерживала первозданную чистоту помещения в полуразрушенном древнем храме веками?..

— Это как минимум заклинание ранга А, — заключил Элвин.

— Чары консервации ранга А? — изумилась Ройс. — Никогда о таком не слышала.

— Тем интереснее узнать, что внутри.

Щелк.

Элвин решительно опустил массивную кованую ручку.

Скри-и-ип...

Дверь подалась внутрь. Юнджэ, напружинив мышцы, шагнул следом за мечником.

«Тесно».

В отличие от колоссальных соборов и широких галерей, эта комната оказалась совсем крошечной.

— Смотрите, стены... Они все расписаны! — воскликнула Ройс, переступив порог.

Не заметить рисунки было невозможно: каждый дюйм каменных плит от пола до потолка покрывали фрески, символы и клинописные знаки.

— Ни черта не разобрать, — пробормотал Джонгю, пытаясь вглядеться в замысловатую вязь. — Язык вообще незнакомый. Картинки и те странные... Погодите-ка.

Джонгю вдруг замер, нахмурился и медленно перевел взгляд со стены на... Юнджэ.

Элвин и Ройс машинально проследили за его жестом.

— Этот браслет... — протянул Джонгю. — Он ведь один в один как тот, что был у тебя, хён?

Элвин тоже прищурился. Рисунок на стене действительно до мельчайших деталей повторял форму странного браслета, который Юнджэ носил на правом запястье, когда только появился в Мельне. Позже артефакт исчез, словно растворившись в коже.

Конечно, это могло быть простым совпадением — мало ли похожих наручей существует на свете?

Но...

— Юнджэ? Ты чего застыл? — окликнул его Элвин.

Юнджэ не ответил.

Он не мог вымолвить ни слова. Разум словно сковало ледяным панцирем.

«Почему?..»

Глаза Юнджэ лихорадочно бегали по плотным строчкам древних знаков.

«Почему я... могу это прочесть?!»

Никто в отряде не понимал этого мертвого языка. Но для Юнджэ эти закорючки складывались в четкие, ясные слова, словно он говорил на этом наречии с самого рождения.

Тук-тук... Тук-тук...

Глубоко в груди бешено заколотилось сердце. Пульсация была настолько отчетливой и мощной, будто кто-то приложил ухо прямо к его ребрам.

И это билось не его родное человеческое сердце.

Это пробудилось Сердце Захара, полученное в финале Туториала.

«Что, черт возьми, здесь происходит?..»

Мысли путались. Он даже не успел осознать смысл прочитанного, ошеломленный самим фактом: почему незнакомый язык читается так легко? И почему древний артефакт в его груди так яростно отзывается на эти стены?

— Хён! Хён, очнись! — Джонгю схватил его за плечо и с силой тряхнул.

Юнджэ вздрогнул и повернул голову. Друзья смотрели на него с неприкрытой тревогой.

— Ты чего так побледнел? — нахмурился Элвин. — Что с тобой?

Вместо ответа Юнджэ медленно поднял правую руку.

Рисунок на стене и Оковы Захара, скрытые под его кожей, были одним и тем же предметом. Вслед за сердцем татуировка на запястье начала ощутимо вибрировать, излучая волны жара.

«Здесь определенно что-то есть».

С самого момента, как они увидели силуэт святилища посреди леса, его не покидало ощущение дежавю. Теперь смутная догадка переросла в непоколебимую уверенность.

— Мы можем задержаться здесь ненадолго? — тихо спросил Юнджэ, обводя взглядом товарищей.

— Зачем? — нахмурился Элвин.

Юнджэ коснулся кончиками пальцев холодной каменной кладки:

— Я могу прочесть эти письмена.

— Ты знаешь этот язык?!

— Нет. Но слова сами всплывают в голове. Похоже, дело в этом, — он указал на свое запястье.

Элвин и Ройс, знавшие о природе его наруча, понимающе переглянулись. Значит, на фреске действительно были изображены Оковы Захара. Чон Пхёнтэк, не знавший всей предыстории, лишь изумленно хлопал глазами, пока Юнджэ в двух словах не объяснил, что получил этот артефакт еще в Туториале, а позже тот сросся с его телом.

— Чудеса да и только... — покачал головой картограф. — Чтобы вещь из обучающей зоны имела прямую связь с глухими тайнами Срединной зоны...

Туториал считался лишь ситом, грубым фильтром для отсева слабаков перед заброской в Изнанку мира. Награды оттуда редко представляли ценность для опытных ранкеров и уж тем более почти никогда не переплетались с тайнами древней истории этого измерения.

Случайность это или злой рок — покажет время. Для начала нужно узнать, о чем гласит текст.

Юнджэ нашел глазами начало первой строки:

— Кажется... теперь мы сможем понять, для чего вообще построили этот храм.