Когда рассвело, Джонгю наконец пришел в себя.

В отличие от привычной постели, под спиной ощущалась твердая земля, а над головой простиралось высокое открытое небо.

— Ох-х…

Стоило шевельнуться, как все тело отозвалось ноющей болью. Бесчисленные колотые и резаные раны жгло огнем.

«Что вообще произошло?..»

Превозмогая слабость, Джонгю приподнялся и опустил взгляд.

Красные бинты. Точнее, когда-то белоснежная ткань насквозь пропиталась кровью и побурела.

— А, точно…

Память вернулась рывком. Внезапный налет Убийц. В разгар бойни он воззвал к «Берсерку» — и посреди сражения провалился во тьму безумия.

— Очнулся?

— Хён?

Джонгю повернул голову: рядом, прислонившись спиной к стволу дерева, сидел Юнджэ. Его тело тоже покрывали плотные витки повязок, а лицо казалось непривычно осунувшимся и бледным.

В груди Джонгю кольнуло нехорошее предчувствие:

— Это… это я тебя так?..

— Даже не думай накручивать себя. Ты тут ни при чем.

— Тогда что случилось? Убийцы достали?

— Ну, в каком-то смысле да… — Юнджэ помолчал, затем вздохнул: — По большей части досталось от Эмили.

— От Эмили?! Стой, а ты-то почему с ней сцепился?!

— Так уж вышло.

Юнджэ выдавил неловкую улыбку.

«Судя по всему, он действительно ничего не помнит».

Когда Юнджэ бился с Эмили, Джонгю сражался на вершине утеса с остальными Убийцами. Будь он в здравом уме, ни за что бы не пропустил их схватку — колоссальные всплески маны сотрясали округу на сотни метров вокруг.

— Но раз ты жив, значит, все обошлось? Ты победил ее?

— Нет. Я проиграл.

— Тогда как…

— Ким Джинсок помог.

— Погоди, в каком смысле?

Услышав, что Юнджэ дрался с Эмили, Джонгю решил, будто Ким Джинсок пал от ее руки — ведь сильнейший бросился в погоню за ней. Любой на его месте подумал бы так же.

— В общем, долго объяснять.

— А с Эмили-то что?

— …

Вместо ответа Юнджэ выразительно покосился в сторону.

Джонгю опешил, проследил за его взглядом и в паре десятков шагов заметил сидящего на земле Ким Джинсока. Как бы тихо они ни шептались, такое расстояние для человека его уровня не значило ровным счетом ничего: он слышал каждое слово.

Поняв намек, Джонгю поспешно сменил тему:

— К-кстати, хён, чего ты меня не разбудил? Вы из-за меня здесь торчали?

— Ты правда ничегошеньки не помнишь?

— О чем ты?

— Ты был на волосок от гибели, — покачал головой Юнджэ. — Если честно, я до сих пор поражаюсь, как ты вообще выкарабкался из такого месива.

— Да ладно?

Джонгю растерянно осмотрел перебинтованное тело. Бинты действительно выглядели жутко, пропитавшись кровью, но сам он не чувствовал себя умирающим.

— Раз не помнишь, и к лучшему. Незачем забивать голову.

Юнджэ решил не вдаваться в жуткие подробности.

«А ведь в этот раз все едва не кончилось катастрофой…»

Он украдкой посмотрел на названого брата. Вся эта кровь на повязках принадлежала Джонгю. Его раны были настолько глубоки, что любой другой боец уже испустил бы дух.

«Однако признаков анемии нет и в помине. Ни малейшей дурноты».

Плоть Джонгю затягивалась с пугающей скоростью. Он не применял никаких исцеляющих навыков, но раны закрывались прямо на глазах. Мертвенная бледность сошла с лица, а прерывистое слабое дыхание быстро выровнялось.

Влияние «Берсерка» не исчезло даже после того, как спал боевой транс.

«Он меняется… постепенно, шаг за шагом».

«Кровь Мухаммада» становился сильнее с каждой каплей поглощенной крови. И встроенный навык развивался вместе с клинком: чем больше мощи вбирал проклятый меч, тем сокрушительнее становилась ярость берсерка.

«Но главная проблема — расплата за эту силу».

Побочный эффект «Берсерка» заключался в том, что он пожирал рассудок владельца, без остатка погружая его в кровавое безумие.

«Если действие навыка закончилось, а его последствия все еще ощущаются телом, значит, и безумие оседает в нем ядовитым осадком».

За все приходится платить. Сложно сказать, чего Джонгю получил больше — выгоды или скрытого урона.

«Нужно приглядывать за ним в оба».

Каким бы несокрушимым ни было оружие, если ты не способен обуздать его, оно уничтожит тебя самого. Джонгю обладал колоссальным потенциалом и развивался пугающе быстро. За напускными жалобами и нытьем скрывалось несгибаемое упрямство.

Позволить ему сгинуть в пасти паразитического меча Юнджэ не мог. Если однажды грань сотрется, придется силой заставить Джонгю выпустить «Мухаммада» из рук.

— Как самочувствие? — раздался глухой голос.

Ким Джинсок, всю ночь неподвижно просидевший перед догорающим очагом, медленно подошел к ним.

— Вы мне? — переспросил Джонгю.

— Обоим.

— Я в полном порядке! Бинты, конечно, выглядят устрашающе, но двигаться могу без проблем.

— А вот мне пока тяжеловато, — признался Юнджэ с кривой усмешкой. — Видимо, последствия «Обратного потока» оказались чересчур тяжелыми. Придется отлеживаться пару дней.

— Сколько именно?

— Дня два… может, три.

— Этого хватит, чтобы встать на ноги?

— Как только перекрученные контуры маны встанут на место, я смогу залечить физические травмы навыком.

— Сможешь идти сам, или придется тащить тебя на себе?

— До такого, к счастью, не дойдет.

— Тогда выдвигаемся прямо сейчас. Возвращаемся в Трум.

— Что-то стряслось? — насторожился Юнджэ.

Ким Джинсок кивнул:

— Раз Эмили знала о появлении Ключа, значит, кто-то слил ей информацию. А в данный момент круг знающих слишком узок…

— Выходит…

— Гендзи. Это был он. Твои подозрения подтвердились.

Если Эмили явилась сюда, значит, именно мастер клана «Джингер» выдал их убежище. Оставаться здесь больше не имело смысла. Намного безопаснее было укрыться под крылом «Небоскреба».

«Слишком быстро… нас раскрыли слишком быстро».

Юнджэ не ожидал, что Эмили и Гендзи перейдут к действиям так скоро. Гендзи годами прятал свою связь с демонами и прекрасно понимал: нападение на Ключа неминуемо бросит тень на него самого.

«И все же он пошел на это…»

Юнджэ сжал дневник сквозь ткань походной куртки.

«События несутся вперед с бешеной скоростью».