Ощущение разительно отличалось от того, что он испытывал при приеме обычных зелий.

Боль по силе была примерно такой же, но страдания, порожденные эссенцией, ощущались с пугающей отчетливостью — казалось, разрушается каждая клеточка тела.

Прочные магические контуры рвались и срастались вновь и вновь. Мана, бурлящая внутри эссенции, проникала в тело и заполняла каждую трещину в разорванных каналах.

Сколько же прошло времени?

Ощущения постепенно начали меняться. Боль утихла, и с какого-то момента мана, текущая по венам, стала восприниматься столь же естественно и легко, как движения собственных рук и ног.

«Удивительно».

Юнджэ открыл глаза и посмотрел на свои ладони.

Впервые с момента погружения в эссенцию он воззвал к силе и сосредоточил ее в руке.

Ш-ш-ш...

Мана сгустилась в кулаке настолько плотно, будто ее можно было схватить и ощутить ладонью вес. Потоки были настолько отчетливыми, что казались живыми существами.

И дело было не только в возросшей восприимчивости.

«Это непростая мана».

Ощущая чужеродное течение, устремившееся по обновленным контурам, Юнджэ невольно задумался:

«Что это вообще... за сила?»

Эссенция представляла собой сжиженную ману, извлеченную Аврамом. Более того, он модифицировал ее так, чтобы она могла беспрепятственно впитываться в магические контуры человека.

А значит, растворенная в жидкости энергия изначально человеку не принадлежала.

«Чья же она тогда?..»

Мана сама по себе никогда никому не принадлежала.

Она разлита повсюду, словно воздух. Даже крошечная придорожная травинка или цветок содержат в себе крупицы маны.

Участники, достигшие определенной степени близости с этой энергией, могли ощущать ее, пусть и не напрямую.

Особенно ранкеры с высокой чувствительностью — они воспринимали и впитывали ману куда отчетливее прочих.

Юнджэ не был исключением.

Но прежде он не придавал этому особого значения.

Как весь воздух в мире в основе своей одинаков, так и в мане не было принципиальной разницы.

Но здесь все было иначе.

«Она словно... живая...»

Каждая крупица двигалась подобно крошечному живому существу, проникая глубоко внутрь. То ли от игры воображения, то ли наяву, но у самого уха чудился тихий шепот.

Поразительное чувство: воздух, которому положено быть просто неодушевленной средой вокруг, вдруг заговорил.

Слов разобрать не удавалось, но в одном сомневаться не приходилось — эта сила обладала жизнью.

Сознание Юнджэ мягко растворилось в полузабытьи.

Веки медленно опустились. Он попытался вслушаться в этот едва различимый шепот.

Время летело с невероятной скоростью.

Ощущение было прямо противоположным тому, что давал Часовой механизм. Время не застывало, а проносилось мимо, словно мелькающие за окном пейзажи.

День, два...

Он понимал, что проходит немалый срок, но эти дни вовсе не казались долгими.

Сколько же времени минуло?

— Думаю, вам пора наружу.

Голос бесцеремонно нарушил концентрацию.

Юнджэ открыл глаза и поднял голову. Бэкчон, приоткрыв крышку исполинской колбы, махал ему рукой.

Медленно моргнув, Юнджэ распрямил затекшее тело и высунулся из горловины сосуда. Выбираясь наружу, он спросил:

— Что-то случилось?

— Показалось, что дело пахнет керосином.

— В каком смысле?

— В смысле вашего внешнего вида, Юнджэ-сси.

Услышав ответ, Юнджэ опустил взгляд на свое тело.

Удивительно, но на коже не осталось ни капли жидкой эссенции.

Похоже, все без остатка впиталось внутрь.

Юнджэ последовал совету Бэкчона и решил осмотреть себя, но, едва взглянув на руки, замер от шока.

— Что это?..

— Синдром перегрузки маной. Магические контуры раздулись, отчего кажется, будто вены вот-вот лопнут прямо под кожей.

От кистей и до самых плеч руки Юнджэ покрывали вздувшиеся багрово-синие жгуты.

Беда заключалась в том, что это были не кровеносные сосуды, а переполненные до предела контуры маны.

— Не переживайте так сильно. Излишки, превышающие предел вместимости тела, попросту рассеются. Где-то через часок все придет в норму.

— А если бы я остался внутри?..

— Контуры бы разорвало к чертям, и вы бы погибли. Потому я и позвал вас на выход.

— Вы заставили меня пойти на такой риск?!

— А я разве не предупреждал? Шанс на успех был всего семь к трем.

От его невозмутимого тона Юнджэ на миг потерял дар речи. Выходит, при неудаче речь шла вовсе не о банальных побочных эффектах.

Глядя на ошарашенное лицо Юнджэ, Бэкчон прыснул со смеху.

— Да шучу я. Неужели вы думаете, что я подверг бы вас смертельной опасности? Риск погибнуть при сбое действительно существовал, но заметь я хоть малейшие признаки беды, тут же остановил бы процесс.

— Предупреждать надо заранее.

«Я же чуть ему по морде не съездил».

Юнджэ с облегчением выдохнул. Умереть он действительно мог, но, если верить Бэкчону, тот держал руку на пульсе.

— Лучше скажите, как ощущения? Чувствуете какие-то изменения?

— Ну... — Юнджэ сжал и разжал кулак, прислушиваясь к себе. — Прямо сейчас трудно сказать наверняка.

— Вот как? — удивился Бэкчон и на секунду задумался. Затем добавил: — Что ж, в таком случае лучший способ проверить — как следует размяться, верно?

Он резко развернулся на пятках:

— Идемте. Прямо сейчас.