Треск, щелк...

Пых!

Сухие ветви, принесенные с вершины ущелья, занялись веселым, ровным пламенем. За долгие годы бродяжничества Джинсок стал настоящим докой в ночевках под открытым небом; он даже выучил простенький огненный навык исключительно ради того, чтобы без хлопот разводить костры на привалах.

Здешняя промозглая сырость едва ли могла навредить закаленным телам высокоуровневых бойцов, однако смысл привала заключался в том, чтобы восстановить силы до абсолютного пика.

Тепло костра разогнало подземный холод, на расстеленных спальниках стало почти уютно, и мрачное подземелье на время превратилось во вполне сносный лагерь.

— Ты чего не спишь? — глядя на привалившегося к каменной стене Юнджэ, сонно пробормотал Джонгю.

Он потер слипающиеся глаза и, не дождавшись ответа, сам же добавил:

— Опять за свой дневник взялся?

— Да так... перечитываю понемногу.

Юнджэ держал потрепанную тетрадь в отблесках костра. Остальные уже погрузились в глубокий сон — со стороны их лежанок не доносилось ни звука.

— Поражаюсь я тебе, хён. Ты ведь каждую свободную минуту в него пялишься.

— Думаешь?

— А что там вообще написано? Честно говоря, мне уже дико любопытно.

— Нехорошо совать нос в чужие дневники.

— Да знаю я, знаю...

— Сам-то чего ворочаешься?

— Да задремал вроде ненадолго, а потом проснулся, — Джонгю перевернулся на другой бок, подложив руку под голову. — Слушай, хён... когда ты читаешь этот дневник, прошлое вспоминаешь?

— Конечно. Куда ж без этого.

— И тебе... не больно? Не знаю, как ты, а я вот, когда начинаю вспоминать что-то по-настоящему хорошее из прошлой жизни, на стенку лезть готов.

— Почему?

— Да потому что этого больше нет! Все это осталось там, в прошлом. И когда до тебя доходит, что самые счастливые моменты теперь можно только в голове прокручивать... тошно становится. Выть охота.

— Хочешь сказать, контраст с реальностью причиняет боль?

— Вот именно. Будь я на твоем месте, я бы, наверное, сжег к чертям этот дневник. С глаз долой, из сердца вон — лишь бы перед глазами прошлое не маячило.

Неожиданное откровение.

Юнджэ часто доставал дневник на глазах у Джонгю, но тот ни разу не заводил подобных разговоров. Видимо, до сих пор попросту боялся задеть за живое.

— Больно, конечно. Думаешь, мне легко?

Чем ярче было счастье, тем невыносимее расплата за его потерю. Когда Юнджэ потерял жену и дочь, эта боль едва не разорвала его душу в клочья.

— Но знаешь... когда они приходят ко мне во снах, мне становится так тепло и спокойно, как нигде и никогда.

— Они все еще тебе снятся?

— Всегда. У меня ведь в голове только они и остались.

— И как ты это терпишь?

— Я просто больше не бегу.

Джонгю не сразу уловил смысл этих слов.

Заметив его озашарашенный взгляд, Юнджэ пояснил тихим, спокойным голосом:

— Ну сам подумай... Бежать от боли, захлопывать память, стараться забыть тех, кого любил больше жизни... Это ведь подло. Подло по отношению к ним. Да, вспоминать чертовски тяжело, но эти воспоминания — единственное время, когда я по-настоящему счастлив.

— Тебе больно, но ты счастлив?..

— Потому я и начал его писать. Этот дневник.

Пальцы Юнджэ крепче сжали кожаный переплет:

— Поначалу, когда я только взялся за перо, это была чистая пытка. Но пока я писал, мне казалось, будто я все еще говорю с ними. С женой. С дочкой. Вспоминая наши дни, я хоть ненадолго забывал тот ад, в котором оказался. Вот так страница за страницей и пошло...

— А сейчас ты его пишешь?

— Нет, — покачал головой Юнджэ. — Сейчас больше нет. Теперь все изменилось.

— Ты правда веришь, что сможешь вернуть их?

— Верю. Обязательно верну.

Необъяснимая мистика Изнанки мира перечеркивала любые законы логики и здравого смысла.

Юнджэ перевел взгляд с названого брата обратно на страницы дневника и едва слышно, почти одними губами прошептал:

— ...Ведь я уже видел чудо своими глазами.

— Чудо? — не понял Джонгю.

Он явно ждал подробностей, но Юнджэ уже снова уткнулся в записи.

«Он, наверное, про то, что мы вообще попали в этот безумный мир...» — решил про себя Джонгю, решив больше не лезть в душу, закрыл глаза и вскоре вновь уснул.

Шелест...

Юнджэ медленно перелистывал пожелтевшую бумагу.

Страницы, открывшиеся совсем недавно.

«Я уже был здесь».

События после великой битвы с демонами.

На этих страницах говорилось о том, как в оригинальной временной шкале он вместе с Джинсоком ступил на землю демонов.