— У меня есть определенные дружеские связи с лордом Бенедиктом. К тому же, мисс Аннет, которая находится здесь, тоже обращалась ко мне с просьбой.

​Аннет понятия не имела, о чем вообще говорит Лайонель. Забыв о макияже и манерах, она нахмурилась, но, к счастью, ее замешательство длилось недолго.

​— Арчивольт тоже интересовался вами, Аннет.

​Лайонель слегка кивнул в сторону своих спутников, добавив это мягким и предупредительным тоном.

​«Неужели…»

​В том направлении, куда указал Лайонель, стояли Анри и еще один мужчина. Если верить словам Лайонела, этим человеком был Арчивольт Экберт. В данный момент Боннелл как раз планировала наладить связи с семьей Экберт, чтобы решить проблемы с родом Пруссия.

​«Но я ведь просила просто устроить встречу! Кто же приводит человека вот так, без предупреждения, вместо того чтобы назначить время?»

​При виде ее широко распахнутых от изумления глаз, на губах Лайонеля заиграла тонкая усмешка.

​— На этом мое обещание выполнено. Остальное — в ваших руках.

​И это в разгар подготовки к помолвке, когда дел и так невпроворот! Он что, издевается над ней? Как ей теперь начинать разговор? Сейчас важнее всего было избежать лишних глаз. Поручить это Риверу и матери? Или же для начала стоит сблизить с Бенедиктом… Арчивольт Экберт прищурился, наблюдая за ней.

Глядя на рыжеволосого мужчину, чей мозг, казалось, лихорадочно соображал после внезапного потрясения, Альберт — внезапно принявший вид «боевой капибары» — величественно выпрямил спину и шагнул вперед.

​— Извини, но не похоже, чтобы госпожа Аннет была тебе рада.

— Быть того не может. У нас с госпожой Аннет весьма глубокая связь, Альберт.

— Что за чушь ты несешь? Как ты, тот, кого партия водит на поводке, можешь заявлять о близости с домом Боннелл? Это просто абсурд.

— Личная дружба выше политики, Альберт. Уж не знаю, может, ты притащился сюда исключительно ради поддержки партии, но...

​Когда Лайонел, слегка опустив уголки бровей, произнес это с притворно-осторожной издевкой, Альберт мгновенно вспылил и обернулся к ней.

​— Вовсе нет! Я пришел сюда, питая к госпоже Аннет самые что ни на есть корыстные чувства!

​«С ума сойти...» — этот выкрик Альберта, едва не переходящий в вопль, определенно привлек внимание окружающих.

Было слышно, как зажглись глаза у журналистов и как они вместе с фотографами начали потихоньку подбираться ближе. По спине пробежал холодок. Нельзя. Сегодня должен быть идеальный день для дома Боннелл. Нельзя...

​Тем временем Лайонель, словно они с Альбертом и раньше не ладили, начал снова его подначивать с мягкой улыбкой:

— Кстати говоря, ты уже завязал со своим хобби — преследованием беременных женщин и доведением их до неловкости?

— ...О чем ты вообще говоришь?

— Ты ведь так упорно таскался за моей сестрой.

​Бог знает, чем он там занимался, но лицо Альберта начало наливаться багрянцем, становясь похожим на спелую оранжево-красную хурму.

Когда его и без того округлые черты лица покраснели, возникло ощущение, будто смотришь на надувную куклу, на которую больно взглянуть. Альберт снова принялся сыпать оправданиями, которые оправданиями-то и не пахли:

​— Это не так! Госпожа Анетт! Мне нет дела до Офелии Увро, супруги маркиза, даже если она беременна! То, о чем он говорит — это лишь слежка, которую моя семья организовала в частном порядке ради расследования! Сегодня я пришел сюда сам, потому что заинтересован в мисс Аннет, я буквально вымолил это у отца! Понимаете? Я здесь не по делам, а исключительно ради личных, корыстных целей!

​Услышав это, Лайонель с выражением лица «невероятно, и такое бывает!» прошептал серьезным тоном:

​— Альберт, не стоит так кричать, разве тебе не будет неловко? Сегодня день помолвки мисс Аннет... Если ты не смог оставить свои темные помыслы и пришел, чтобы отнять её у лорда Жерве, то это совсем не по-джентльменски.

​— Как... как ты можешь говорить, что у меня бесчестные помыслы?! Хватит клеветать, Лео!

​— Я не клевещу, я призываю тебя взглянуть на ситуацию со стороны. Я же ради твоего блага это говорю».

​— Куда уж такому бабнику, как ты, который только и делает, что разбивает женские сердца, знать, что такое искренность. Ты и с Элеонорой поступил так же...!

​— Распускать сплетни из светской хроники — тоже не подобает джентльмену.

​— Да какой из тебя джентльмен, право слово, тебе самому-то не смешно, Лайонель?

​Аннет прижала ладонь к пульсирующему лбу. Ей уже не хотелось вникать в то, о чем спорят эти двое. В животе неприятно урчало, хотя она ничего не ела, а от периодических щелчков затворов камер кружилась голова.

​Сегодня был день дебюта Боннеллв Леноре... нет, день её помолвки. Но если так пойдет и дальше, завтра в газетах появятся огромные заголовки в духе: «Схватка Йоркшир и Дежардан!». Это было почти предрешено.

​Лайонель с простодушным лицом продолжал подначивать и задевать Альберта, не собираясь останавливаться. Голос Альберта, который некстати превратился в «боевую капибару», становился всё громче. От его былой робости не осталось и следа; он напоминал странного, отчаянно храброго солдата проигравшей армии.

​— Никогда! Я не из тех болтливых джентльменов, что распускают слухи! Мисс Аннет, вы же верите мне?

​— Аннет, человек, который вечно оправдывается... — это стопроцентный лжец.

Ситуация с Лайонелем становилась всё хуже. Поняв, что Альберт проявляет к ней интерес, Лайонель — то ли желая позлить его, то ли из чистого упрямства — то и дело фамильярно выкрикивал её имя, расплываясь в улыбке.

Аннет, чьё терпение наконец лопнуло, резко схватила «обаятельного и дружелюбного знакомого» за запястье и потащила за собой.

​В этом зале было почти невозможно скрыться от чужих глаз. Она была главной героиней вечера, а Лайонель — из тех людей, кто привлекает внимание одним своим существованием.

Поэтому Аннет выбрала небольшую зону отдыха в правой части зала. Стоило им войти в тесное, уютное помещение, как шум репортеров и щелчки затворов наконец стихли.

​Оказавшись за ширмой, Аннет почти отшвырнула руку Лайонела и набросилась на него с упреками:

— Что с вами такое, в самом деле?

— Вы о чем?

​Лайонель продолжал играть роль «хорошего парня», переспрашивая её с напускной теплотой. Возможно, это было естественно, ведь вокруг повсюду сновали люди и пресса, но даже понимание этого не уменьшало её отвращения к его притворству.

​— Вы что, хотите сорвать наше мероприятие?

— Обижаете, госпожа Аннет. Я тот, кто украшает светские приемы, а не портит их. Вы ведь обещали познакомить меня с Арчивольтом, вот я и пришел.

— И я должна поверить, что ради исполнения этого обещания вы явились на такое публичное событие, как помолвка? И что мне делать теперь, когда вы здесь? У меня и так голова кругом. И вообще, зачем вы так ведете себя с Альбертом Дежардан?

​Лайонель, хранивший молчание под градом её вопросов, слегка наклонился к ней. Приблизившись губами к самому её уху, он прошептал:

— Так ведь интереснее.

Характер… право слово, глядя на этого безумца, даже придурковатый Альберт Дежардан начинал казаться вполне достойным человеком — от этого можно было сойти сойти с ума. То ли от этой духоты в груди, то ли от слишком туго затянутого корсета, но под ложечкой тяжело заныло.

​— Мне сейчас не до шуток, — отрезала она.

— А ты, часом, не делишь ли с этим самым Альбертом Дежардан какой-нибудь общий секрет?

— Что за чушь вы несете? Вы что, с ума сошли?

​Лайонель, взиравший на огрызающуюся Аннетт, вдруг не выдержал и прыснул. А затем внезапно спросил:

— Тебя пригласили в «Секле 22», ты разве не видела?

— Видела.

— Ну и?

​Аннет уже готова была раздраженно выпалить ответ, как вдруг…

​— Госпожа Аннет, вы здесь! От всей души поздравляю вас с помолвкой!..

​Мужчина и женщина, проходившие мимо комнаты отдыха, заметили её край платья, выступающий из-за перегородки, и радостно поприветствовали её.

Застигнутая врасплох этим нежданным вмешательством, Аннет мгновенно взяла себя в руки и с лучезарной улыбкой приняла поздравления.

​— Ой, здравствуйте!

​Она не помнила их имен, но, скорее всего, это были знакомые со стороны дяди.

Глядя на то, как резко переменилось лицо Аннет, Лайонель одними губами беззвучно произнес: «При-твор-щи-ца». У нее возникло непреодолимое желание ударить ладонью по этим губам — слышать такое от столь омерзительного типа было выше её сил.

​Но на этом помехи не закончились.