В «Радостной обителе Боннелл » у неё не осталось союзников. Пожалуй, это место стоило бы назвать «Радостная обитель Боннелл, за исключением Аннет». Вернувшись с ранней утренней встречи, дядя Альфонсо усадил Аннет перед собой и тяжело вздохнул.

​Он снова и снова перечитывал напечатанный заголовок: «Незаконное присутствие Боннелл, не смыслящей в вине и музыке; графиня в ярости». С бормотанием, в котором читалась отчаянная надежда на то, что героиней снимка под статьей окажется не его племянница, он произнес:

​— Почему в последнее время ты так… Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но всё же… Это уже переходит все границы.

​Из-за его прерывистого бормотания Аннет не до конца понимала, что именно дядя хочет сказать. Она лишь видела, как он расстроен. Ей казалось, что его отчаяние несколько преувеличено по сравнению с ситуацией, но она списала это на его любовь к ней. Похоже, дядя окончательно уверился в том, что она больше никогда не сможет выйти замуж.

​— С самого детства ты была слишком… активной.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент! Я к тому, что тебе нужно вести себя сдержаннее.

​Аннет тихо проворчала, тяжело вздохнув в ответ на начавшиеся нравоучения.

​— Дядя, ну неужели вы не можете меня хоть немного утешить? Кристиан с самого утра наговорил мне достаточно. Я уже скучаю по тете Маргарет.

​— Ой, неужели по мне никто не скучает?

​В этот момент дверь кабинета распахнулась, и вошла тетя Лора. Даже после отъезда тети Маргарет Лора осталась в особняке. Она практически переложила заботу об Элис на плечи Маэвы и вела разгульный образ жизни — бог знает, с кем она проводила время, но домой возвращалась обычно далеко за полночь.

​— Мне показалось, вы слишком заняты, чтобы по вам скучали, — ответила Аннет с явной неохотой в голосе и обняла Лору в знак приветствия. Лора в шутку шлепнула её ниже спины и направилась прямиком к шкафчику Альфонсо, чтобы достать спиртное.

​— Брат, ты слишком много пьешь.

— А ты почему еще не дома? Где твой муж?

— Всё в порядке. Если я задержусь здесь еще немного, он и слова не скажет. Он наверняка читает газеты и уже знает, что произошло нечто любопытное. Ах, Аннет, я не имею в виду, что твой разрыв помолвки — это забавно. Хотя то, как ты это провернула, было весьма занятно.

​Аннет лишь вяло махнула рукой, давая понять, что ничего другого и не ожидала.

— Вряд ли, тетя.

​Тем временем тетя Лора, осушив бокал залпом, произнесла:

— Я тут краем уха слышала, что Элдерфрод собирается подать заявление о возобновлении судебных прений. Похоже, он хочет зацепиться за то, что сегодня Аннет выставили последней воровкой.

​— И откуда тебе это известно?

​Слова Лоры заставляли задуматься о подготовке к новому удару, однако Альфонсо прищурился, явно сомневаясь в достоверности её слов. Лора, возмущенная таким недоверием, вновь наполнила бокал и воскликнула:

— У меня здесь тоже полно связей! Ты что, мне не веришь? Аннет, и ты тоже?

​— Ну что вы, тетя, в моем списке людей, которым я доверяю, вы на почетном девятом месте, — кокетливо отозвалась Аннет.

— Надо же, в первую десятку я всё-таки вхожу, — хмыкнула Лора и, прихватив с собой целую бутылку, вышла из комнаты.

Я еще сомневалась, но два дня спустя сторона Элдерфрод действительно подала ходатайство о возобновлении прений.

​Причиной послужило то, что из-за окончательно рухнувшей репутации Аннет её словам больше нельзя доверять. Следовательно, все слушания и судебные процессы, где показания Аннет Боннелл были единственным доказательством, должны быть пересмотрены.

Мало того, к этому прилагалось безумное утверждение, что одних лишь слов Аннет недостаточно для подтверждения законности расторжения помолвки.

​Вечером того же дня, когда пророчество тети Лоры сбылось, дядя Альфонсо снова поссорился с матерью.

В доме действительно не было ни дня покоя, и от мысли, что всё это из-за неё, чувство вины навалилось с новой силой. Глаза Аннет, погруженной в глубокие раздумья, внезапно блеснули.

---

​Богат ты или беден, в жизни всегда есть свои взлеты и падения.

Вчера солнце уже зашло, сегодня взошло снова. Вор, укравший мои деньги вчера, может завтра пойти на кражу уже ради меня… Не в этом ли заключается суть мироздания?

Движущая сила Аннет крылась именно в таком мировоззрении, и именно это для неё и было «Ла Белла Вита»*

*La Bella Vita — Прекрасная жизнь, итальянская философия жизни

​Даже если нахлынувшая реальность была жестоко холодна…

​Под ясным синим небом звонко разносился озорной мальчишеский голос: «Покупайте газеты!».

​— У меня нет такого намерения.

— Как жестоко… Не могли бы вы хотя бы подумать, прежде чем отвечать?

​Анетт в шляпе с широкими полями, закрывавшей половину лица, и в нежно‑голубом сатиновом платье высокого покроя сидела в одном из кофе на улице Дихи. Это была терраса с отличным видом на красивые мощеные улочки и площадь.

​Напротив неё сидел мужчина в коричневом жилете и темно-коричневых строгих брюках…

​Его лицо выглядело так, будто в него вложили целое состояние… нет, это был просто Лайонель. Он выглядел безупречно, явно стараясь ради назначенной встречи.

​Изящно поднеся чашку чая к губам и сделав глоток, Лайонель проводил взглядом толпу мальчишек-газетчиков, снующих по улице, и небрежно заговорил:

​— Мне нужно было время, чтобы подумать. Насколько я помню, я ясно выразил свои намерения…

— Человеческое сердце переменчивее тростника на ветру.

​Аннет в шутку слегка помахала ладонью из стороны в сторону, но это не помогло им стать ближе.

​— Как ты узнала, что я здесь?

— Может, сочтем это за судьбоносную встречу?

— Судя по тому, как тщательно ты подготовилась, на случайность это не похоже. Не из‑за тебя ли задерживаются мои дела?

— Скажем так: я не столько «готовилась», сколько внезапно решила передумать.

— Похоже, у меня где-то происходит утечка информации, и мне определенно стоит с этим разобраться. Ты что, уже бросила писать письма?

​На поддразнивание Лайонеля Аннет ответила лишь неловкой улыбкой.

​— Мог бы и ответить на них.

— Я просто хочу окончательно закончить с делами госпожи Шарлотты.

— Ох, господин Альбрехт, вы как всегда в своем репертуаре.

​А почему же она так себя вела? После того как вышла статья, ложно обвиняющая Аннет в воровстве, её репутация была безнадежно испорчена.

​В конце концов, её дядя начал настаивать на мировом соглашении, чтобы не раздувать скандал дальше. Он опасался, что если всё пойдет в таком ключе, они не только не добьются справедливого решения в суде, но и потеряют всякую возможность оспорить предвзятый приговор.

​Однако мать Аннет выступила решительно против, подчеркнув, что отступить сейчас — значит предать тех, кто верил в Аннет и поддерживал её. В итоге дядя и мать сильно поссорились.

В конце концов, Аннет, чувствуя себя загнанной в угол преступницей, выкрикнула: «Время! Дайте мне еще немного времени!», после чего прибегла к последнему средству — пришла к этому человеку.

​На самом деле, она и раньше пыталась завлечь его, время от времени посылая письма, но ни разу не получила ответа.

Этот мужчина, Лайонель Йоркшир, сам по себе был живым свидетелем преступлений Жерве. Если бы этот человек встал за свидетельскую трибуну Верховного суда, никто бы не посмел усомниться в достоверности его слов.

​— Жить в мире и согласии — это ведь хорошо. Что в этом плохого?

— Ничего хорошего.

​Она и не надеялась, что Лайонель согласится помочь сразу. Это было ожидаемо. Йоркшир поддерживали партию Львов, и было вполне естественно, что они захотят встать на сторону Элдерфрода.

Поэтому Аннет решила сменить тактику и воззвать к человечности Лайонеля, которой, по слухам, у него почти не было.

​— Я слышала, вы ежегодно жертвуете внушительные суммы юридическому фонду Шавельс. Вы делаете доброе дело.

— ......

— Но говорят, фонд существует только на чистом энтузиазме и пожертвованиях, поэтому дела там идут не очень гладко? Может быть, вам нужен партнер по благотворительности?

— Долг каждого члена общества — присматривать за другими, чтобы они могли преодолеть невзгоды.

— Неужели в детстве у вас не было такой мечты? Стать праведным человеком, который наказывает злодеев, или просто жить честно?

​— Если бы у меня были такие мечты, я бы носил на плечах орлиные знаки полиции Беллагарда, а не этот клубный значок в форме птицы.

​Безупречно точный ответ, в котором нет ни единого изъяна.

​Аннет, погруженная в раздумья, плавно наклонилась вперед и подперла подбородок рукой.

​— Я дам вам всё, что пожелаете.

— ......

— Я лишь хочу положить истину на чашу справедливых весов.

​«Ах, какое удачное выражение. Я превзошла саму себя».

Лайонель, до этого пристально вглядывавшийся в её зеленые глаза, оперся локтями о стол. Аннет расценила это как довольно добрый знак.

​— Это же стихи Дельво.

​«Пфф. И надо же, он и это заметил».