Карие глаза Жерве постепенно теряли фокус, взгляд становился отсутствующим.

​Стояла погожая осень. «Газеты! Покупайте газеты!» — крики мальчишки эхом разносились под террасой, где слышался стук каблуков. Помятая газета трепетала на ветру.

​Аннет знала содержание сегодняшнего выпуска, даже не заглядывая в него — она успела прочесть всё от корки до корки еще ранним утром. Единственное, в чем она не разбиралась — так это в людях. Она и представить не могла, что Жерве окажется настолько никчемным, и не знала, что на сердце у неё будет так тяжело.

​Обжигающее чувство, подступившее к горлу, было ей совсем не по душе. Аннет оттолкнула Жерве, снова взяла свою сумку и развернулась, чтобы уйти.

​— Не уходи.

— ...

— П-прости меня. Прости.

— ...

— Да, да, всё так, как ты сказала. Это был мой глупый выбор. Я больше так не поступлю. Пожалуйста, дай мне шанс, хотя бы один. Я не хочу, чтобы наши семьи враждовали из-за такой нелепицы.

​Сегодняшний выход в свет был окончательно испорчен. Можно было бы написать Лайонелю и воззвать к его совести, но вряд ли это принесет плоды. И хотя она с самого начала ни на что особо не надеялась, во рту разлилась горечь. Конечно, она понимала, что причина не только в Жерве.

​Аннет плотно сжала губы и, слегка повернувшись, посмотрела на него.

Жалкий человек. Жерве ни капли не изменился. На его лице застыло выражение, знакомое каждому, кто познал вкус поражения. Он походил на юношу, взывающего о спасении в муках безответной любви; он был охвачен страстью, подобной тому прошлому лету — мятежному подростковому периоду мальчика, который давно остался вдали. Я видела в нём страсть, которой никогда прежде не замечала.

​— Покупайте газеты!

​Какой смысл спрашивать, зачем он это сделал? И всё же в этот миг вопрос комом стоял в горле. Какая ирония. Но она промолчала.

​— Если ты действительно раскаиваешься, то забери иск и возьми на себя ответственность за расторжение помолвки со стороны твоей семьи. Если ты считаешь себя достойным человеком, соблюдай условия договора. Я говорю о пункте о неустойке в брачном контракте. Пришло время вашей семье его исполнить.

​— У... у моей семьи нет таких денег! Неужели нужно заходить так далеко? Неужели... у тебя совсем ничего ко мне не осталось? Тебе правда всё равно, если мы вот так расстанемся?!

​— Покупайте газеты!

​За криками юноши она видела Ривера, который ждал её поодаль.

​— Ты и правда дурак. Всё кончено уже давным-давно.

​Лицо Жерве исказилось, будто он рухнул в бездну еще более глубокого отчаяния.

​...Но, как ни странно, ей не становилось легче.

---

​Этой ночью Аннет снова отправила письмо.

​[Господин Альбрехт,

​Вам не кажется, что уйти вот так, первым — это слишком жестоко? Если вам хоть немного жаль, подумайте еще раз. Я исполню любое ваше желание. Неужели вы не слышите, как ваша собственная совесть шепчет вам ответить мне? И еще, я давно хотела спросить, почему вы вообще... (пропущено)... В общем, если станет скучно, хотя бы просто ответьте.

​От Шарлотты.]

​Она знала. Холодный Альбрехт не ответит. Точно так же, как когда-то не отвечала она сама. Все в этом мире возвращается на круги своя.

---

​Как говорится, осознание смены сезона приходит в самый его разгар. Деревья ари́м, символ поместья Боннел начали облачаться в пестрые наряды. С каждым днем ветер становился все прохладнее, а небо — выше. Это было робкое предзнаменование того, что близится конец очередного года.

​И сегодня Аннет начала свой день в суете.

Разогрев ожидания сотрудников «О"детт» перед зимней коллекцией, оформила предзаказ на несколько пальто и платьев, а еще несколько штук забронировала в качестве подарков.

​Дома царила гнетущая тишина — следствие затянувшегося раздора между матерью и дядей. Они до сих пор не могли прийти к согласию в том, как разгребать последствия инцидента с Элдерфрод. Говорят, часть членов партии «Утконосов» пригрозила отозвать свою поддержку; если так пойдет и дальше, дядя, пожалуй, выйдет победителем.

​Пришло письмо.

​Оно было не от господина Альбрехта, но всё равно оказалось долгожданным.

​— Ой? Тут открытка от семейства Экберт.

​Аннет чуть ли не подлетела к Маэве, которая принесла послание с озадаченным видом, и буквально выхватила его из рук. В письме не было ничего особенного, но новости оказались приятными. Пожалуй, это было лучшее из всего, что ей довелось услышать за день.

​Около полудня неспешной походкой вошел Бенедикт. За спиной у него висела сумка для дичи. Казалось, он вернулся раньше положенного, хотя собирался на встречу с дядей и другими членами партии. Впрочем, ничего удивительного — Бенедикт всегда был плох в делах, требующих физических усилий.

​Аннет спросила с безучастным видом:

​— А где дядя?

​— Господин Драус пообещал устроить ему встречу с графом Мойеном, так что я просто ушел пораньше. К тому же там появился Дежардан.

​— Думаешь, есть толк подкупать человека, который меняет мнение как флюгер?

— Это всё же лучше, чем ничего. У нас земля под ногами горит. Уже семеро заявили, что умывают руки.

​Аннет слегка помрачнела. Пусть нельзя было утверждать наверняка, что виной всему она, её влияние явно чувствовалось.

​— А ты просто не бери в голову, — бросил Бенедикт безучастным тоном, усаживаясь на диван напротив неё.

​Он искоса поглядывал на Аннет, и казалось, ему есть что сказать. Она хотела сделать вид, будто ничего не замечает, но любопытство всё же взяло верх.

​— Говори уже. Чего ты так смотришь?

— Как ты… в порядке?

​Аннет машинально сложила экономическую газету «Жирар» и подперла подбородок рукой.

​— М-м-м…

— В этот раз я не стану тебя останавливать, даже если ты решишь пойти и разнести там всё в щепки.

​Аннет промолчала.

​У Бенедикта были причины для таких слов. Буквально вчера маркиз Элдерфрод, затаивший на них злобу, перешел в контратаку. Это были всё те же пустые бредни, которыми он и раньше пытался очернить Аннет, но на сей раз напор был куда сильнее.

​Их новую тактику можно было описать одной фразой: «А я тут ни при чем, мы ни в чем не виноваты».

​—Ваша Честь, я представляю интересы лорда Джерве Элдерфрода. Я — адвокат Урбино, и для меня честь стоять здесь сегодня. В ходе этого дела мне открылись факты, в корне меняющие суть происходящего. Будучи крайне обескураженным, я, тем не менее, не могу лгать перед лицом священного суда, а потому вынужден в срочном порядке изменить линию защиты. Лорд Жерве Элдерфрод никогда не совершал прелюбодеяния. До сих пор лорд Жерве не взывал к Вашей Чести лишь из страха перед своей невестой, мисс Аннет Боннелл, и из последнего чувства долга, желая уберечь её достоинство…

​Слушать доводы этих гиен в адвокатских мантиях было тошно, но самым невыносимым оказался бред, который нес сам Жерве, поднявшись на место свидетеля.

​Трудно было поверить, что в его жалком лживом языке может быть хоть какой-то вес, но Жерве, с бледным лицом заявляя о своей искренности, изрыгал наглую ложь.

​И это после того, как он так унизительно умолял её совсем недавно.

​— Между мной и Аннет бывали периоды отчуждения и размолвок, но не было ни мгновения, когда бы я не любил её. Мое сердце всегда принадлежало ей, вплоть до самого дня помолвки. Напротив… Аннет… она склонна к чрезмерным фантазиям, и именно она пренебрегала мной на протяжении всех наших отношений. К тому же, она считала само собой разумеющимся проводить время с другими мужчинами…

​Когда Жерве дошел до слов о том, что она «свободно проводила время с другими мужчинами», Аннет едва не швырнула в него туфлей. Но момент был упущен: Бенедикта уже выводили из зала за то, что тот первым выкрикнул: «Я тебе нос в лепешку расшибу!».

​Но и это было еще не всё. В решающий момент появилась даже Летиция.

​— Следующий свидетель — мисс Летиция Гарнье. Говорят, она глубоко пострадала от ужасных слухов и всё это время находилась в добровольном заточении в своем поместье...

​Эта девица скрывалась больше месяца, и как бы её ни искали, она и носа не показывала. И вот теперь Летиция — чьим уделом была роль любовницы — явилась в белоснежном платье, символе чистоты. Проливая фальшивые слезы, она громоздила одну ложь на другую.

​— Аннет была моей самой близкой подругой. Я и представить не могла, что она так превратно истолкует мои отношения с лордом Жерве и решится на расторжение помолвки...

​Ни один представитель высшего света, знавший Летицию, не усомнился бы в словах Аннет. Однако горстка женщин, преданных своими мужчинами, — еще не повод для того, чтобы в мире восторжествовала справедливость.

​Безумный мир...

​На протяжении последнего месяца все споры строились на неоспоримом факте «измены Жерве». Но теперь, когда все внезапно принялись твердить, будто ничего и не было, атмосфера в суде, и без того благоволившем Элдерфрод, окончательно переменилась».