В мгновение ока Аннет превратилась в «порочную женщину с манией преследования, которая, возможно, лжёт». В сегодняшних газетах, несмотря на весь этот хаос, были опубликованы фотографии Жерве, заявляющего о своей непоколебимой любви к Аннет, и глубоко опечаленной Летиции — обе выглядели так безупречно, словно сошли с картин.

​Казалось, она увидела самое дно человеческой натуры.

​«С тех пор как я приехала в Ленору, ни одно дело не идёт хорошо».

​Чтобы дать им отпор, Боннелл снова должна была собрать волю в кулак. Однако силы покинули её еще до начала борьбы. Она попыталась успокоить чувства и вновь принялась за письмо.

​[Господин Альбрехт.

​О чём вы думаете сегодня? Не передумали ли вы? Судя по статьям, вы и сами понимаете, что в последнее время все становится мрачнее. Как насчёт того, чтобы хотя бы раз сделать что-то, что порадует нас обоих?

​De la part de A*.

От сгорающей от нетерпения Шарлотты]

*От А

​Как и ожидалось, ответа на письмо не последовало.

Но спустя два дня произошло нечто невероятное.

​— Все, скорее взгляните на это!

​В утреннем выпуске «Бьюкенен Таймс», который Маэва принесла на такой скорости, что её ног было не разглядеть, красовались две фотографии.

​— О-о?..

​На обоих снимках, сделанных в глухом переулке, Жерве Элдерфрод и Летиция Гарнье держались за руки и целовались. Даже если не брать в расчет то омерзение, что вызывало это зрелище, снимки явно не были рядовым событием.

​В один миг все проблемы разрешились сами собой.

​— Что… что это такое?

​Бенедикт, до этого безучастно дремавший на диване, вытаращил глаза, едва взглянув на газету.

​В делах об измене сложно найти улику более весомую, чем поимка с поличным. И вот, когда случай поимки с поличным пытались замять, требуя иных доказательств в этой предвзятой ситуации, подобные «улики» вдруг всплыли сами собой.

​Три дня спустя все Боннелл собрались в одном месте.

Карла, Альфонсо, Бенедикт, Аннет, Лора, Ривер, который, хоть и не был из рода Боннелл, был членом семьи и Кристиан, который в последнее время участвовал во всех их собраниях. Итого семеро.

​— Значит, это не старший брат и не невестка?

​Тётушка Лора, которая в последнее время выглядела очень занятой, выразила сомнение активнее всех.

​— Нет.

Альфонсо с серьезным видом ответил и пригубил утреннее спиртное, а Карла, скрестив руки на груди, лишь покачала головой в знак отрицания.

​— Поразительно. Выглядит так, будто кто-то намеренно пытается нам помочь. Сначала та история с брачным контрактом, а теперь это.

​Аннет поджала губы и слегка прикусила их.

​В газете «Бьюкенен Таймс» вышла статья, которая была безоговорочно выгодна Боннелл. Более того, две опубликованные фотографии в миг превращали все доводы Элдерфрод в пустой звук. Вина Элдерфрод была настолько очевидна, что не требовалось даже судебного разбирательства.

«​Значит, у нас есть могущественный союзник, но я ума не приложу, кто это. Сначала я подозревала, что мама или дядя использовали свои связи, чтобы раздобыть и обнародовать эти снимки, но интуиция подсказывает — это не они».

​Ривер, с едва заметной щетиной и будто не выспавшийся, провёл рукой по подбородку и пробормотал:

— Похоже, к нам заглянула Зубная фея.

​— Ты узнал, каким путем «Бьюкенен Таймс» получили эти материалы? — спросил Альфонсо.

— Они ответили, что не могут раскрыть личность информатора.

​Лора подперла подбородок рукой.

— Невестка, у тебя совсем нет догадок? Кажется, в последнее время ты со многими встречалась.

— Совершенно никаких. И разве тот, кто владеет такими снимками, не должен был потребовать что-то взамен? Это тоже странно. Возможно, цель этого человека — вовсе не помощь нам, а нечто противоположное. Как мы видели в случае с Коклен Пресс, есть люди, которые действуют исключительно из злого умысла.

— Вы имеете в виду, что у Элдерфрод есть враги?

— Не обязательно именно это, но стоит рассматривать любые варианты.

На этот раз даже мать, казалось, была в замешательстве. Бенедикт, пристально изучавший фотографии, почесал переносицу и высказал предположение:

— Может, это Дежардан?

​Альберт Дежардан был по уши влюблен в Аннет. Он не заявлял об этом прямо, но в последнее время семья Дежардан без конца присылала Аннет карточки, завуалированные под приглашения.

​Аннет посмотрела на Бенедикта с выражением крайнего отвращения, но тот, не обращая внимания, продолжил:

— Он ведь хотел сблизиться с Аннет. А поскольку её репутация постоянно страдает, возможно, он приставил к ней человека для слежки.

— В этом есть смысл, но если бы фотографии были у них, они бы использовали их как предлог, чтобы втянуть Аннет в очередные разбирательства.

​Ривер поддержал осторожную позицию Карлы.

— Определенно, они не из тех людей, кто станет оказывать подобную помощь бескорыстно, — пробормотал Альфонсо.

​— Но разве Элдерфрод… если не считать мелких трат маркиза и его супруги на предметы роскоши, не были чисты? Сейчас они практически лишились влияния, так что трудно поверить, что у них остались политические противники, способные на такое. Разве что кто-то затаил личную обиду… Если не считать нас, то кто еще мог бы желать им зла и проводить расследование?..

— Не знаю, кто это, но теперь можно спать спокойно.

​Тётя Лора произнесла это с легким сарказмом, хотя сама вряд ли хоть раз теряла сон из-за этой истории.

​Вслед за ней Ривер, Альфонсо, Бенедикт и Кристиан обменялись слегка взволнованными взглядами. С тех пор как они прибыли в Ленору, Боннелл всегда казалось, что они ведет эту битву в одиночку. Поэтому даже такое нелепое вмешательство казалось им почти утешительным — неожиданные помощники вызывали искреннее облегчение.

​Карла, молча изучавшая газету, перевела взгляд на Аннет.

Анетт, чье лицо было открыто благодаря аккуратно повязанной ленте для волос, молча потирала бровь.

​Карла заговорила:

— «Бьюкенен Таймс» нам помогли. Ты ведь говорила, что у тебя там есть знакомый?

— Это так, но чтобы помочь настолько сильно…

​Аннет вспомнила Анри Бьюкенена. Ей казалось, что Анри не питает к ней неприязни, но он не был тем человеком, который станет оказывать столь масштабную поддержку.

Впрочем, прежде чем эта статья попала в печать, Анри наверняка должен был дать свое личное разрешение.

​«Значит, он знает, кто за этим стоит».

​Карла, пристально наблюдавшая за зелеными глазами погруженной в раздумья Аннет, спросила:

— Аннет, хочешь что-то сказать?

— Я еще думаю.

— У тебя такой вид, будто ты о чем-то догадываешься.

​Альфонсо, Ривер, а за ними Бенедикт и Кристиан — все один за другим перевели взгляды на Аннет. В их глазах читалось немое требование: «Если тебе что-то известно — говори». Аннет хотелось оправдать их ожидания, но она заставила себя быть осторожной.

​Поправив кардиган, Аннет поднялась с места.

— Для начала я сама кое-что разузнаю. Расскажу всё, как только картина прояснится.

​На той неделе выпуск «Бьюкенен Таймс» побил рекорды продаж за последние несколько месяцев.

Джерве Элдерфрод, планировавший сыграть на ухудшающемся общественном мнении о семье Боннелл и нагло заявить, что у него «не было злого умысла», в итоге столкнулся с абсолютным и беспощадным осуждением.

​«Результат судебного деда стал предельно ясным.

​Спустя три дня Элдерфрод отозвал все обвинения и отправился в обровольное уединение.

В газетах «Ленора Пост», «Ромерто Джорнал» и «Бьюкенен Таймс» одновременно вышли статьи, отличавшиеся лишь мелкими оборотами речи. Суть их сводилась к одному: победителем в этой схватке, начавшейся знойным летом и завершившейся безмятежной ранней осенью, стали Боннелл.