Если судить по результату, Лайонель стал спасителем Бенедикта.

Стоило Бенедикту рассказать о том, как он попал в затруднительное положение из‑за проблемы с членством, спутник Лайонеля сразу предложил решение: «Тогда считайте его моим сопровождающим».

Этот человек, представившийся сыном графа Каттера с востока Леноры, оказался весьма любезным.

Более того, сын графа Каттера пошёл дальше и сам решил вопрос с членством.

​— Я знаком с человеком, который занимается управлением привилегированными членами. Я поговорю с ним. Для друга сэра Лайонеля — это само собой разумеющееся.

Не прошло и двадцати минут, как Бенедикту вручили маленький золотой значок в форме птички — длиной примерно с фалангу пальца.

Это был символ Секле22 и, по сути, знак привилегированного члена. Как отблагодарить за такую услугу?

Лайонель неоднократно улыбался и говорил, что не стоит волноваться.

Встреча с маркизом Полем в итоге оказалась пустой тратой времени.

Человек, который, казалось бы, совершенно не интересовался их планами, настоял на встрече, ссылаясь на некое важное дело, но, как и ожидалось, ничего стоящего не произошло. Половину времени они обсуждали пустяковые вопросы, вроде Всемирной выставки.

​«Понятия не имею, зачем он вообще заставил меня приехать».

Зато у Бенедикта появилась возможность провести время с Лайонелом, поскольку тот сказал, что сын графа Каттера не против, если они присоединятся к нему позже.

Чтобы выразить благодарность, Бенедикт решил так и поступить. Когда они проводили маркиза Поля, а затем вернулись в гостиную, где находился Лайонель, его спутников не было видно.

​— Видимо, сэр Рубен уже ушел?

Лайонель, сидевший на мягком диване и небрежно куривший трубку, выглядел как с картины. Получив лёгкий кивок от Лайонеля, Бенедикт удобно плюхнулся на противоположный диван.

Лайонель переложил трубку в другую руку, улыбнулся и протянул бокал.

— Рад видеть вас.

Слуга вошёл в комнату и предложил дорогую сигару с утончённым ароматом. Бенедикт вежливо отказался и вынул свою трубку.

Она была похожа на трубку Лайонеля, но более изящная и украшенная сложным узором. Когда он прикурил, в воздухе заклубился едкий дым.

— Она вам идёт.

Произнес Лайонель, указывая на маленький значок в виде птички, который гордо носил Бенедикт.

— Это всё благодаря вам. Жаль, что я не успел поблагодарить сэра Рубена лично.

— Говорят, у него неожиданно возникло срочное дело. Я передам вашу благодарность.

Бенедикт принял поданный слугой стакан спиртного. Его аромат был резким — похоже, напиток довольно крепкий. Лайонель пил то же самое, но на вкус напиток оказался куда сильнее, чем ожидалось. Бенедикту пришлось сдержать кашель.

Было странно видеть такого приятного, хорошего по манерам человека: и внешне приятный, и из благородного рода, и с хорошим характером. А Аннет оказалась связанной с каким‑то ничтожеством.

«Интересно, ради чего она так страдала? Аннет как-то раз долго распиналась о его скрытых талантах, но я всё забыл».

Бесполезный вздох застрял в горле, и Бенедикт снова осушил бокал.

​Лайонель посмотрел на него с легким удивлением.

​— Он ведь довольно крепкий.

​— Мне помогает немного расслабиться. Ранее я был в крайне затруднительном положении.

— Хотя «Секле22» выглядит как обычный светский клуб, на деле у них довольно строгие правила.

​— Я слышал. Мол, смысл в том, чтобы собирать и объединять людей искусства, словно в тайном клубе. Но ведь правда в том, что цвет обложки свода правил меняется в зависимости от того, кто перед ними— такие, как мы.

​«Такие, как мы» — может, это было лишним, но слова уже вылетели.

Лайонель встряхнул трубку и горько усмехнулся.

​— Разочаровываться сегодня, надеяться завтра, а послезавтра снова разочаровываться — это и есть Ленора. Думаю, вы хорошо адаптируетесь, сэр Бенедикт. Скоро поймете, что всё здесь не так сложно, как кажется.

​— Я и не думал, что этот золотой значок — такая безделица, которую можно получить одним нажатием кнопки.

​— Давайте спишем это на благословенный талант сэра Рубена.

​— Значит, связи — это тоже талант?

Даже на этот слегка едкий тон Бенедикта Лайонел не обиделся. Вместо этого он лишь глубоко затянулся трубкой, пряча усмешку.

​«Ладно, проехали».

​Как бы сильно его ни раздражала атмосфера Леноры, выказывать недовольство перед человеком, который ему помог, было невежливо.

— Ну да, стоило заранее понять, что они такие ничтожества, но не понял — моя ошибка.

​— Не думаю, что это ваша вина, сэр Бенедикт. Вовсе нет.

Бенедикт, пристально глядя на него, невольно допустил оплошность, позволив мысли, промелькнувшей в голове, сорваться с языка:

​— И как только она могла променять такого мужчину на какого-то жалкого подонка...

​В глубоких синих глазах Лайонеля отразилось недоумение, и он слегка склонил голову набок.

​— О чем вы?

​— Нет, ничего, видимо, напиток оказался слишком крепким.

Бенедикт сдавленно кашлянул и отмахнулся рукой. Он надеялся, что Лайонель просто пропустит это мимо ушей, но тот, судя по всему, был не намерен так просто оставлять тему.

— Кстати, я как‑то не поинтересовался раньше — как поживает мисс Аннет?

При упоминании имени Аннет настроение Бенедикта вновь испортилось. В каком-то смысле Лайонел попал в самую точку. Бенедикт тяжело вздохнул и ответил:

​— Не сказать, чтобы хорошо. Но раз уж у неё был такой вкус на людей, стоило ожидать подобного исхода.

— Ох.

​— Знаете, как будто сам себе плюю в лицо. И дело вовсе не в том, что мы близнецы и я так сильно на неё похож. Просто эти несколько дней она совсем не выходит из дома, твердит, что ей грустно. Даже когда она раньше запиралась в четырех стенах, такого не было.

​— Вероятно, она переживает слишком сильное потрясение.

​— А я, по-вашему, не переживаю? Не то чтобы я хотел вдаваться в подробности, да и не тот это случай, но отчасти есть и моя вина, поэтому я хочу хоть как-то ей помочь.

​Хотя слова звучали грубовато, в них чувствовалась глубокая тревога. И правда, в глазах Бенедикта за последние дни Аннет выглядела как больной человек, который только и делает, что рисует.

Глядя на это, Мэва лишь смеялась, называя её «болезнью художника».

​— Сэр Бенедикт, это вовсе не ваша вина. Я уже говорил, но повторюсь. Мисс Аннет это прекрасно понимает.

Лайонел не понимал, о чем говорит. Хотя это и вышло случайно, но познакомились Жерве и Аннет именно благодаря Бенедикту. Вернись он в тот момент, Бенедикт бы сам задушил себя за то, что пригласил такого, как Жерве, к себе на ужин.

— Изначально помолвка Аннет не стояла в планах на этот год. Всё из‑за того, что я поведал матери о неловкой ситуации, график резко сдвинудся вперёд.

​— Вы говорите о Дежарданах?

Бенедикта застали врасплох, и его лицо мгновенно скривилось. Хотя Элдерфрод и взлетел на самую вершину его списка ненависти, Дежарданы всё еще оставались в нем.

Как только спор между Боннелл и Элдерфрод был улажен, Магнус Дежардан с сыном Альбертом начали активно добиваться союза с домом Боннелл.

Мать пока что откладывает разговор, говоря, что «ещё не время», но вряд ли всё так легко пройдёт.

В голосовании членов партии утконосов Дежардан по‑прежнему имеют вес не меньше, чем граф Пелегрин, и они это прекрасно понимают.

Лайонель зановорил в нейтрально‑заинтересованном тоне — не слишком восторженно, но и не равнодушно:

​— Надеюсь, вы не воспримите это как бестактность. Я видел в тот день — Альберта Дежардана явно интересует мисс Аннет».

— Ха‑ха.

​— Не то чтобы это было моим делом, но... важно уметь отличать тех, кому можно доверять, от тех, кому доверять не стоит.

​— Это совет с точки зрения дома Йоркшир? — переспросил Бенедикт, закидывая руки на грудь. Дома Йоркшир и Дежардан изначально были в плохих отношениях, так что, возможно, у Лайонеля есть свои причины настороженно относиться к Дежардан.

Он надеялся, что сможет найти хоть что-то, что станет слабой стороной Дежардан.

​Однако Лайонель очень вовремя провел четкую границу.

​— Мы не в лучших отношениях, но даже без этого в Леноре вам наверняка понадобится умение разбираться в людях.

— Любопытная мысль, которую стоит обдумать.

​— Разве помолвка не состоялась с согласия леди Аннет? Вам не стоит так себя корить…

— Она не знала. Я ей не сказал.

Лайонель дважды удивлённо моргнул.

— В тот день… когда вы виделись... Пожалуй, она узнала об этом только тогда.

— Понимаю.

​— Аннет не особо беспокоилась о том, что у нее есть жених, из-за чего мне пришлось нелегко, поэтому я ей и не говорил.

— Если бы вы сказали, возможно, она бы отказалась.