Место находилось в конце аллеи парка, засаженной высокими каштанами. По размеру оно напоминало обычную вмллу среднего класса.

Надо сказать, вкус у владельца был неожиданным: дверь была скромной, ни красивой, ни изысканной. Она едва достигала роста взрослого мужчины, а в ширину была весьма узкой. Ещё необычнее было то, что вывески не было.

Стоило отворить эту старую, обшарпанную дверь, как в горле невольно застрял приглушенный возглас изумления. Их встретил уютный интерьер, залитый мягким светом десятков свечей.

Если представить мир сквозь коричневый стеклянный бокал, то, вероятно, получится именно такое ощущение. Лёгкий аромат сигар и спиртного делал атмосферу похожей на бар, но вид угощений и сервировки придавал месту черты изысканного ресторана.

Люстра, свисающая с потолка, была явно очень старой модели.

​Деревянный пол тихо скрипел под подошвами туфель, а колонна, на которой висела мишень для дартса, при ближайшем рассмотрении тоже оказалась деревянной.

На полке, расположенной немного выше уровня глаз, стояли всевозможные фигурки животных, людей, кораблей, рек, а также идолов каких‑то религий. Присмотревшись, можно было заметить, что все они сделаны из дерева — сплетены, вырезаны или собраны из отдельных элементов.

В тёплом, проникающем в лёгкие воздухе ощущались нотки конюшни и приятный запах древесных опилок. Нет, точнее — запах старых дубовых бочек. Чем больше смотришь, тем больше кажется, что это реконструкция старой гостиницы‑трактира. Навевает воспоминания о ветхой таверне Шавиня.

— Месье Лайонель.

Мужчина, который убирал бокалы за длинной барной стойкой, обратил на них внимание. Лайонель тепло его поприветствовал и пожал руку.

— Давно не заходили.

— Как поживаете?

Судя по непринужденности, с которой они общались, это была далеко не первая их встреча.

Опрятная стойка для верхней одежды намекала на то, что, несмотря на внешнюю простоту, у этого места была своя репутация. Сдав пальто, Лайонель и Аннет последовали за официантом внутрь.

Их столик находился у окна на втором этаже, откуда был видна сцена первого этажа. Солнечный свет падал им на спины, а пространство отделялось перегородкой, создавая уединение.

​В центре стола неумелой резьбой было выведено слово «AVEUGLE». Авегль. Слепой. Странное название для ресторана, но оттого лишь более примечательное.

За пятнистым окном виднелись люди, переходившие через мост Эрман.

​Пока Лайонел уверенно заказывал еду и напитки, Аннет, оглядывая зал, развернула салфетку и сказала:

— Это не то, чего я ожидала.

Лайонель посмотрел на неё с вопросительным выражением. У него были глаза, словно глубокий и синий омут в долине.

— Никогда не думала, что у тебя такие старомодные вкусы.

— Опера или балет больше в твоем стиле.

— А ты много обо мне знаешь?

В сущности, это было правдой. Аннет быстро оставила попытки спорить.

— Ладно, мне тоже здесь нравится. Откуда ты узнал об этом месте?

​— По рекомендации одного знакомого.

​— Свидание?

​— Не такое, как сегодня.

​Руки Аннет, поправлявшие салфетку, замерли. Она подняла взгляд на Лайонела, и в её глазах мелькнула искорка смеха.

​Обменявшись с ним взглядами пару секунд, Аннет соблазнительно подалась вперед, опираясь локтями о стол. Затем она грациозно сплела пальцы и подперла ими подбородок.

​— Говорят, что если человек делится местом, с которым у него связано много воспоминаний, значит, он хочет сблизиться.

​— Кто-то, возможно, и так.

Лайонел, который только что легко разбрасывался любезностями, так же мастерски ушел от ответа. Но Аннет была не из тех, кто дает легкий путь к отступлению.

​— А если не так — значит, хочет, чтобы собеседник истолковал это превратно.

​— ...

​— В любом случае, приятно получать такое внимание. Пригласить кого-то в место, куда часто захаживаешь, значит, приоткрыть часть себя. Что ж, ваша репутация в моих глазах явно улучшилась… Хотя мне всё же любопытно. Ладно, я могу допустить, что вы составили мне компанию по просьбе Бенни, но неужели встреча с лордом Форсом Трембле настолько важна?

— Не настолько. Мне просто симпатична мисс Аннет.

Лайонель мягко улыбнулся и покачал головой. Глядя в его безупречно чистые голубые глаза, Аннет почувствовала лишь стопроцентную неискренность.

​Нужно было обладать особым мастерством, чтобы быть настолько неискренним.

​— Мне тоже.

Лайонель рассмеялся, словно его позабавила эта ситуация.

​— Разве есть разница, ложь это или правда, если слова приятны?

​— Вы хоть раз встречались с господином Форсосом?

​Эта внезапная смена темы заставила Лайонеля замереть, и по его взгляду Аннет без труда прочитала ответ.

​— Значит, встречались. И если вы после этого еще и просили о чем-то Бенни, значит, с господином Форсосом у вас не заладилось. Но даже если бы попросили вы или я, вряд ли что-то изменилось бы. Он, конечно, дружит с нами, но он не жеребенок, который не умеет отделять личное от профессионального. К тому же он скорее связан с кругом моей матери, чем с нами.

​— ...Хм. Признаю, есть некоторые трудности, так как партия, которую он поддерживает, не на нашей стороне.

​Аннет тихо усмехнулась.

​— Вы шутите?

​Лайонель, отбросив шутливый тон, мягко сложил руки на груди.

​— Не понимаю, что вас так рассмешило.

— У вас просто неправильный угол зрения, но в этом весь вы.

— Это совет?

​— Раз уж вы показали мне такое чудесное место, скажу пару слов. Форс — не человек, движимый великими убеждениями. Он не стоит по ту или иную сторону партийных споров. Он даже не читает рушские газет без помощи, кажется, у него до сих пор есть слуга, который читает ему газеты по утрам.

«Руши» — название северного региона Белоффа, где была основана партия Утконосов.

​— Тогда почему он демонстрирует ко мне неприязнь?

— Семья Трембле — из переселёнцев. Каждый раз, когда он выпивал, он говорил моей матери, что их род в долгу перед Ханаси. В последнее время, когда в Ханаси происходят такие события, в нем, должно быть, вскипает патриотизм, и он не просыхает от алкоголя. Вам с ним непросто, потому что вы из тех, кто не согласен оказывать помощь Ханаси. Если хотите найти к нему подход, надавите именно на это.

Лайонель заинтересовался. Слова Аннет вовсе не казались голословными — они звучали правдоподобно. В такие моменты в ней была своя прелесть. Это было совсем не то же самое, что назвать её просто «умной женщиной»; скорее, дело было в том, что с ней было чертовски интересно иметь дело.

— Ценный совет.

— Тогда поможешь мне?

Лайонель усмехнулся и ответил с готовностью:

​— А, значит, всё же есть свой расчет.

​— Если бы я изначально преследовала корыстные цели, я бы сказала, что даю совет в обмен на услугу. Раз уж вы так спешили, что привезли меня в такое место, значит, дело довольно серьезное, и я могла бы выторговать себе немало преимуществ, но не стала, верно? Я лишь предлагаю обменяться любезностями.

Аннет произнесла это с такой интонацией, будто ожидала похвалы, и Лайонел невольно покачал головой.

— Давай послушаем, что ты попросишь.

— Если скажешь „согласен“.

​— Заявления, не подкрепленные нотариально, не имеют никакой юридической силы.

— По твоему поведению видно, что сейчас не время. Давай продолжим чуть позже.

Аннет мягко завершила тему, не уступая ни на шаг, и кокетливо улыбнулась. Лайонель невольно ответил ей улыбкой.

Официант принёс два бокала и бутылку вина. Красное вино с ароматом сладкого мёда.

​На этикетке красовалась надпись «Vineux de Millton». Присмотревшись, можно было заметить, что вино изготовлено на винодельне семьи Мильтон.

​— Ох...

Лайонель, заметив её выражение, сделал пояснение.

— В районе Фрамтерд у рода Мильтон есть винодельня. Вино, которое они производят, довольно высокого качества.

Аннет невольно

о вспомнила, как раньше переживал, будто он убил графа Мильтона — даже несмотря на то, что это было всего пару месяцев назад, воспоминание казалось давно ушедшим.

— Как здоровье у графа?

​— Уж точно получше, чем вы в последнее время, мисс Аннет.

​Аннет слегка нахмурилась, но тут же весело подняла бокал.

​— За здоровье графа Мильтона.

​Низкий смешок Лайонеля послужил ответом на её тост.