На коричневое кожаное сиденье с мягкой обивкой сквозь полукруглое окно падал круглый луч ясного осеннего солнца. Шторы были украшены тонкими, изящными кружевами, и каждый раз, когда они слегка колыхались, казалось, по карете разносился сладковатый, но свежий аромат.

Как уже упоминалось, у Аннет было феноменальное чутье, позволяющее безошибочно отличать дорогие вещи от дешевых, и эта карета не была ни дешевкой, ни массовым ширпотребом.

— Неплохо устроился, да?

Аннет прижала пальцами широкую юбку, чтобы она не развевалась произнесла это тоном, который балансировал на грани, но не казался неприятным.

— Да что ты.

Со смехом ответил мужчина напротив. Он был в коричневом пальто с заметным ремнём на талии — это был Леонард. Сегодня он, казалось, уделил своей внешности больше внимания, чем обычно: он выглядел опрятно и держался как настоящий джентльмен.

— Ха-ха, извини, но до такого мне еще далеко.

— Ну, для этого уровня вполне.

— Это даже не моя карета.

— Одолжил?

— Один знакомый одолжил на время.

— Кто?

— Хм, а это так важно?

Аннет скользнула взглядом по скромно улыбающемуся Леонарду сверху вниз и тоже улыбнулась.

— Вовсе нет.

Да, не важно. Однако одежда Леонарда с ног до головы была от известных ей брендов ручной работы, и в этом было что-то, что цепляло чутье Аннет.

— В любом случае, я в предвкушении сегодняшнего дня.

— И не говори. Кто бы мог подумать, что я пойду на спектакль с тобой.

— Спасибо, что пришла.

— Да не за что, ты ведь мне столько помогал.

Сегодня они вдвоем решили отправиться на гастрольное выступление городского танцевального ансамбля Vagues Dorées.

Этот ансамбль входил в пятерку лучших в Белоффе. Большинство танцовщиков — выпускники Академии искусств Jouer. Их коллектив получал поддержку от городов с высоким уровнем культуры, таких как Вайно и Ланже.

На самом деле не было какой-то особой причины, по которой Аннет отправилась на такое грандиозное представление вместе с Леонардом. Это было своего рода свидание, и как-то так само вышло. В любом случае, в последнее время ей было совершенно нечем заняться, так что развеяться было неплохой идеей.

Леонард возбуждённо говорил:

— Я давно о них слышал, и как удачно мы подгадали время. Говорят, в следующем месяце они снова покидают Ленору. Все, кто уже видел их выступления, в один голос твердят, что это нечто потрясающее, так что, думаю, ожидания оправдаются.

— Выступают они выше среднего. Когда я видела их в прошлый раз, было весьма неплохо.

— Ты их уже видела?

— Просто один мой знакомый родом из Ланже. А! Ты, наверное, тоже с ним когда-то виделся. Помнишь Луку?

Слегка наклонив голову в раздумьях, Леонард вскоре вспомнил Луку и радостно произнес:

— Кажется, припоминаю.

— Ткацкая компания Мортон. Все о них знают.

— Как же его фамилия... Бранс? Брам?

— Брансен.

— А, точно, Лука, вспомнил. Разве его привередливый младший брат не играл на скрипке?

— Ксавье. Поскольку семья Брансен управляет Домом искусств Сен-Жермен, иногда подворачивается возможность посмотреть выступления.

Семья, с которой ее мать и дядя время от времени общались, хотя и не были очень близки, управляла вторым по величине Домом искусств в Ланже. Аннет не знала наверняка, но, вероятно, среди танцоров Vagues Dorées было немало тех, кто получал спонсорскую поддержку от этого семейства.

Разговоры о детстве сами по себе смягчали настроение. Не так сильно, как когда она дразнила Кристиана, но примерно на том же уровне.

Именно поэтому Аннет в последнее время стала проводить время с Леонардом. Рядом с ним вспоминалось тепло детства, и то, что произошло с Жерве, легко забывалось. С ним ей было спокойно — и пусть это казалось слабостью, ей это было не важно.

— Кстати, у тебя есть время на следующей неделе? — спросила она.

— На следующей неделе?

— Угу.

— Если ты приглашаешь, я примчусь даже в полночь.

— А ты когда‑нибудь танцевал придворный танец?

Вопрос застал Леонарда врасплох, и он наклонил голову.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Ничего страшного, если не умеешь. Танцы все похожи друг на друга, так что можно научиться. Пойдешь со мной на празднование дня рождения Ее Величества Королевы?

Суть крылась в последней фразе.

Глаза Леонарда округлились, а лицо начало медленно заливаться краской. Аннет отсекла его сомнения одной фразой:

— Я серьезно.

— Ты приглашаешь меня пойти с тобой? Ты получила приглашение?

— Конечно.

— Ого... это действительно потрясающе. Вы ведь здесь полгода всего

И то верно, Леонард, скорее всего, и представить себе не мог, что речь пойдет о дне рождения Ее Величества. Как бы сильно грядущее торжество ни будоражил весь Белофф, далеко не каждый мог получить на него приглашение.

— Не в качестве кавалера на свидании или эскорта, а как шаперон. В последнее время семья на меня сильно давит.

Хотя, согласно анализу Ривера, это приглашение было продиктовано не столько добрыми намерениями, сколько тем, что ее имя слишком часто звучало повсюду, вот они и решили пригласить ее разок.

— А, хм. Спасибо, но, боюсь, это будет сложно.

Аннет испытала легкий шок от того, что не услышала в ответ ожидаемое «Конечно, с удовольствием».

— Это еще почему? Потому что в качестве шаперона?

— Я благодарен и очень рад предложению, но...

Аннет, поджав губы и внимательно наблюдая за ним, задала вопрос в лоб:

— Из-за Маэвы?

— ....

— Я же говорила, тебе вовсе не обязательно было сообщать Маэве, что ты покидаешь Ленору. Если тебя смущает именно это, просто скажи ей, что ты вернулся.

На прошлой неделе Леонард солгал Маэве, сказав, что уехал из Леноры. По крайней мере, насколько было известно Аннет, Маэва считала, что Леонард сейчас не в Леноре, а уже вернулся в Карре.

Однако Аннет решила сделать своим спутником именно Леонарда, лишь бы не терпеть сегодня Кристиана в роли шаперона и не выслушивать его бесконечные нотации.

Высокий, статный — из всех детей Маэвы он, пожалуй, был самым привлекательным, — к тому же способный; он всецело соответствовал требованиям, чтобы стать ее сопровождающим.

Возможно, это прозвучит эгоистично, но она даже не допускала мысли, что Леонард может отказаться.

— В чем дело? У тебя какие-то проблемы в последнее время?

— Да нет... дело не в этом.

— Тогда все в порядке.

— Матушка может обидеться.

— Маэва не стала бы расстраиваться из-за подобного, но если у тебя есть на то личные причины, я их уважаю. Но разве это повод не идти со мной на праздник? До каких пор ты собираешься жить с постоянной оглядкой на мать?

Леонард, в замешательстве потиравший подбородок, вдруг рассмеялся. Выглядел он так, будто услышал нечто совершенно неожиданное.

— Что смешного?

— И это ты говоришь мне, что я живу с оглядкой на мать?

Аннет удивленно прищурилась и переспросила:

— Это была колкость?

— Ну а разве нет? Если уж на то пошло, у тебя с этим дела обстоят куда хуже, не так ли?

Аннет, пристально смотревшая на него, осознала вполне прозрачный смысл его слов и усмехнулась.

— Я не живу с оглядкой, я просто стараюсь заслужить расположение матушки.

— Это одно и то же.

— Я считаю, что бояться впасть в немилость и хотеть проявить себя, чтобы заслужить высокую оценку — это совершенно разные вещи.

— Ну, не знаю, насколько они разные, но маленькая Аннет, которая когда-то грустила из-за того, что разочаровала мать, думала бы иначе.

— Это было грубо.

Когда атмосфера заметно охладела, Леонард первым пошел на попятную.

— Давай не будем сегодня об этом. Я обдумаю твое предложение.

Аннет тоже не хотелось зря портить себе настроение, поэтому она согласилась.

Как, наверное, многие уже догадались, вкусы Аннет не лежали в сфере искусства. Если уж говорить о ее предпочтениях, то следует понимать, что она куда выше ценила практичность.

Поэтому в плане искусства она предпочитала картины, которые идеально подходили для демонстрации должной «искренности» в качестве подарка. А вместо творчества писателей вроде Шарля-Луи или Кристофа, сатирически изображавших современность, ей больше импонировала финансовая ценность первых изданий их книг.

Однако даже она не была полностью лишена способности получать удовольствие от культурной жизни. По крайней мере, у нее хватало вкуса, чтобы осознать: сегодняшнее представление было весьма высокого уровня.

У входа в фойе висил рекламный плакат «БАЛЕТ‑ОПЕРА».

Городской танцевальный ансамбль Vagues Dorées представил не классический балет, а уникальное представление, в котором танец гармонично переплетался с театральной пьесой.

Постановка называлась «К морю, к тому морю». Для Аннет, с детства любившей корабли, история о море, моряках и романтике стала поистине идеальным подарком.

Она уже давно не видела столь качественных выступлений. Удерживать внимание зрителей на протяжении долгих трех часов исключительно с помощью танцев и пения — задача, невыполнимая без колоссального мастерства и энергетики.

— Потрясающе.

— Я так и думал, что тебе понравится.