Фарсанг — мера длины, равная примерно пяти километрам

Кахина — жрица

---

Армия Мисра продолжала наступать, а армия Парса, соответственно, отступала. Это не значит, что они не сопротивлялись: они часто пытались контратаковать, отбиваясь копьями и стрелами, но перед острием армии Мисра это было не более чем осыпающейся земляной стеной.

Король Мисра Хоссейн III следил за ходом битвы, восседая на золотом седле на спине особенно крупного верблюда под прохладным навесом из белого шелка, и вскоре издал удовлетворенный возглас, видя превосходство своих войск.

— Когда-то армия Парса была сильна. О доблести короля Андрагораса говорили, что он не похож на обычного человека. Но, похоже, корень их воинской доблести начал засыхать. Гость, что ты думаешь?

— Не теряйте бдительности.

Ответ мужчины был коротким. Хоссейн III с горькой усмешкой шевельнул своими большими ушами.

— Не стоит так злиться. Я не пренебрегаю твоими словами. Просто в этот раз все идет хорошо. В будущем, при покорении Парса, я не смогу обойтись без твоих способностей.

Хоссейн III размышлял о том, что будет после победы. Он не собирался править всем Парсом. Хоссейн III хорошо помнил жалкий провал армии Лузитании. Суть в том, что было достаточно укрепить права и интересы королевства Миср в морской торговле и работорговле. Пока интересы королевства Миср не ущемляются, ему не было дела до того, что происходит внутри Парса. Нет, скорее, если Парс расколется и потеряет порядок, это доставит лишних хлопот. Ему хотелось, чтобы там установилось стабильное правительство, удобное для Мисра.

До самого вечера битва проходила при превосходстве армии Мисра. Армия Парса отступала под натиском, отойдя на восток примерно на один фарсанг. Но к вечеру они перестроили свои ряды, остановили наступление Мисра и даже начали демонстрировать готовность к всеобщему контрнаступлению.

— Сражаться спиной к солнцу — обычное правило ведения войны. Сейчас армия Парса нарушает этот запрет и собирается атаковать, глядя прямо на заходящее солнце. Я бы хотел перехватить инициативу, атаковать армию Парса всеми силами и уничтожить их одним махом.

Карамандес и Масинисса, временно вернувшись к королю, настаивали на этом. В ответ гость со шрамом на правой щеке выразил несогласие.

— Нарсас — мастер хитроумных планов. Его преднамеренное действие вопреки правилам ведения войны — это попытка заманить армию Мисра в ловушку. Ваше величество, прошу вас, будьте благоразумны и отведите войска.

Масинисса открыл рот быстрее, чем успел ответить Хоссейн III. Переполненный высокомерной уверенностью, он свирепо посмотрел на чужестранца.

— Ты говоришь о ловушке, но как можно расставить ловушку на такой плоской местности? Здесь нет ни долин, ни горных теней, где можно было бы разместить засаду. Не из-за страха ли перед именем лорда Нарсаса ты в каждой травинке видишь копье армии Парса?

Под градом насмешек мужчина окинул Масиниссу мрачно блеснувшим взглядом и бросил в ответ:

— В таком случае, поступайте как знаете. Только прошу вас не забывать о моем предупреждении.

— Хорошо, я запомню.

Недовольно кивнув, Карамандес поторопил своего младшего коллегу, и они снова отправились на передовую. Король Хоссейн III посмотрел на поле битвы с несколько нерешительным выражением лица. У него не было такой уверенности в военной стратегии на поле боя, как в управлении страной, поэтому в такие моменты он доверял генералам и оставлял все на них. Однако было и правдой то, что голос гостя со шрамом на щеке прозвучал зловеще. Хоссейн III покачал головой, прогоняя тревогу. В конце концов, он решил поставить боевой дух генералов на первое место.

— В атаку! В атаку!

Команды на языке Мисра передавались по цепочке, и огромная армия бросилась вперед, подобно бурному потоку. Мечи и доспехи сверкали в лучах заходящего солнца; на фоне огромного золотого диска, клонящегося к горизонту, армия Мисра устремилась на восток. Их напор напоминал наводнение реки Дижле.

Армия Парса казалась растерянной. Наступающие кавалерийские отряды один за другим разворачивали лошадей и начинали прятаться за стеной щитов, созданной пехотой. Увидев это, солдаты и офицеры армии Мисра издали крики победы и угрозы. И в следующее мгновение они увидели щиты, выстроенные в десятки рядов. А затем внезапно все исчезло из виду.

Тридцать тысяч щитов превратились в зеркала, отразившие заходящее солнце. Перед армией Мисра возникла огромная стена света, ослепившая всё войско. И люди, и лошади, и верблюды обожгли глаза ослепительным светом и временно потеряли зрение.

С криками солдаты закрыли лица руками. Поводья выскользнули из их рук. Лошади и верблюды вышли из-под контроля. Для скачущих на полной скорости лошадей и верблюдов потеря зрения означала потерю равновесия.

Спотыкающиеся лошади сталкивались друг с другом. Колесницы бились корпусами. Лошади падали. Верблюды заваливались на бок. Оси колесниц ломались, и колеса взлетали в воздух. Упавших солдат давили едущие следом колесницы и топтали ноги верблюдов. Кровь и крики взмывали в высоту темнеющего неба.

В этот момент армию Мисра охватил рев бури. Армия Парса залпом выпустила стрелы. Свет заходящего солнца был разорван в клочья десятками тысяч стрел. Под проливным дождем из стрел ослепшая армия Мисра застыла на месте, а затем падала и корчилась в муках.

Звук падающих стрел и взрывающиеся крики слились воедино, превратив пустыню в звуковую клетку. Солдаты с пронзенными стрелами горлами падали с колесниц, а на них рушились окровавленные верблюды. Колесницы переворачивались, и на них наезжали другие. Пыль попадала в глаза, ослепленные вспышкой, и они корчились от боли.

Не успели досчитать до ста, как армия Мисра потеряла десять тысяч солдат. В уши Хоссейна III, который, глядя издалека, ошеломленно потерял дар речи, вонзился голос гостя.

— Я же говорил вам. Коварство Нарсаса таково, что с ним не сравнится даже сова, прожившая сотню лет. Чтобы извлечь из этого урок, для начала вам следует бежать отсюда.

Словно выплевывая слова, мужчина осудил недальновидность армии Мисра. Ни король Мисра, ни его ближайшие генералы не могли ответить. Слова мужчины были дерзкими, но правдивыми, и армии Мисра следовало не злиться, а в первую очередь спасать разрушающееся войско.

— В любом случае, отступаем и перегруппировываемся.

Король передал такой приказ, но генерал Карамандес, который должен был его получить, к тому времени уже покинул этот мир. Рыцарь в черном, возглавлявший кавалерию Парса и бросившийся в атаку, вызвал его на поединок, и, не успев обменяться и десятью ударами, генерал был пронзен в грудь копьем вражеского полководца.

Когда весть о гибели Карамандеса разнеслась по рядам, паника и ужас в армии Мисра усилились, и они в замешательстве бросились бежать, ориентируясь на свет заходящего солнца.

Храбрый генерал Мисра Масинисса отбросил сломанный меч. Выхватив длинное копье из рук убегающего солдата, он с громким лязгом перехватил его и погнал своего верблюда к рыцарю в черном. Его противник как раз заколол копьем еще одного рыцаря Мисра, но пронзил его так глубоко, что не смог вытащить оружие, и, бросив его, уже обнажал длинный меч.

Масинисса, сидящий на спине верблюда, находился выше рыцаря на лошади. Когда он вонзил длинное копье сверху вниз, серебряный наконечник ударился о черный шлем рыцаря Парса и с громким звуком отломился. Одетый в черное рыцарь Парса резко поднял взгляд на рыцаря Мисра.

— О, похвально, что ты не сбежал.

— Заткнись, пес узурпатора!

Отбросив копье и выхватывая клинок-полумесяц из ножен, прикрепленных к боку верблюда, выкрикнул Масинисса. Узурпатор — это тот, кто называет себя королем, не имея на это права. Король Парса Арслан был наследным принцем предыдущего короля Андрагораса III, но тот факт, что в его жилах не течет королевская кровь, стал известен как внутри страны, так и за ее пределами. Поэтому Масинисса выкрикнул эти слова, чтобы оскорбить парсианца.

Оскорбление Масиниссы вызвало гнев рыцаря в черном. Длинный меч обрушился на Масиниссу бурей света. Взмахнув клинком-полумесяцем, отважный генерал Мисра отбил удар. Звон стали пронзил уши, а мышцы рук заскрипели. Масинисса впервые столкнулся с такой силой меча. Он попытался контратаковать, но последовал сокрушительный второй удар, вынудивший храброго генерала Мисра перейти к глухой обороне.

На двадцатом обмене ударами из левой руки Масиниссы брызнула кровь. Когда счет достиг тридцати, клинок-полумесяц вылетел из правой руки Масиниссы и упал в пыль. Масинисса осознал свое поражение. Он потянул за поводья верблюда и ударил его по бокам, пытаясь изменить направление. Оставалось только отступать.

Говорят, что верблюды менее покорны, чем лошади. Если им что-то не нравится, они не подчиняются воле наездника. От грубого обращения верблюд Масиниссы пришел в дурное расположение духа. Грубо выдохнув воздух из ноздрей, он внезапно выбросил вперед передние ноги и уселся на землю.

Издав короткий крик, высокое тело Масиниссы было сброшено со спины верблюда. Перекатившись по земле, он поднялся, но у него потемнело в глазах от чувства поражения и унижения. Одно дело — быть убитым могучим врагом, но выставить себя на посмешище таким позором...

Но свет меча так и не обрушился на голову Масиниссы. Вспыхнув горизонтально, он рассек летящую стрелу прямо в воздухе. Рыцарь в черном резко перевел взгляд в поисках нового противника.

Стрелу выпустил мужчина со шрамом на правой щеке. Он сидел на лошади, держа лук в левой руке. Пока рыцарь в черном разворачивался, Масинисса, весь в пыли и поту, покинул это место. Точнее, укатился прочь.

Мужчина со шрамом на правой щеке попытался выпустить вторую стрелу в черного рыцаря Парса. Но в момент, когда он натянул тетиву, ветер просвистел предупреждение. Лук мужчины переломился, а стрела, скользнув по воздуху, вонзилась в землю. Одна из стрел, выпущенных армией Парса, попала прямо в лук мужчины. Это была не шальная стрела, а пущенная точно в цель.

— Проклятая выскочка кахина!

Пробормотал мужчина со шрамом на правой щеке с глубокой ненавистью. Отбросив лук, он развернул коня и быстро скрылся в рядах армии Мисра. Он знал, кем была эта искусная лучница, продемонстрировавшая божественное мастерство посреди хаоса битвы.

В это время в авангарде армии Парса рыцарь в черном хвалил мастера лука.

— Вы, как всегда, словно земная богиня лука и стрел, госпожа Фарангис.

Та, кого он хвалил, лишь молча кивнула. Это была женщина с волосами, доходящими до поясницы. Она искала взглядом сбежавшего стрелка Мисра. В ее глазах, казалось, читалось подозрение.