Низар-халафул — хранитель королевских гробниц
Фраматар — премьер-министр
Амр — инспектор
Гуль — оборотень, демон, пожирающий трупы

---

Гробница короля Андрагораса не была роскошной, но и слишком скромной её назвать было нельзя. Он был похоронен на холме под названием Анхилак, в пяти фарсангах к северу от Экбатаны, рядом с гробницами своего отца, короля Готарза II, и брата, короля Осроэса V. В свое время этот холм подвергся осквернению лузитанской армией, а сокровища королей были разграблены, но два года назад реставрационные работы завершились. Былая атмосфера роскоши исчезла, но благодаря высаженным деревьям, разбитым цветникам и выпущенным на волю различным птицам, это место обрело элегантное спокойствие. Были приняты все меры, чтобы ничто не потревожило вечный сон правителей.

Для управления этими гробницами был назначен специальный чиновник. Его должность называлась низар-халафул, и по статусу он был равен придворному писцу. По сути, он был смотрителем кладбища, но в его обязанности входила охрана сокровищ, хранящихся в храме неподалеку от гробниц, и руководство церемониями, такими как «Двухсотлетие со дня смерти короля Артабаса». Поскольку должность была весьма важной, её часто занимал аристократ с соответствующим статусом. Для защиты от воров, зарящихся на сокровища, под его командованием находилось около двухсот вооруженных солдат.

Человека, служившего хранителем королевских гробниц при короле Арслане, звали Фильдас. Он был родственником фраматара Лушана и, хотя не отличался особыми талантами, был предан своим обязанностям и гордился своей должностью. Люди, стремящиеся «совершить подвиги и продвинуться по службе», вряд ли подошли бы для такой работы.

Фильдасу было пятьдесят лет, и он больше не помышлял о том, чтобы расталкивать других локтями ради карьеры. Его единственным желанием было благополучно завершить службу и мирно провести старость.

Это произошло в ночь на шестое октября. Фильдас вышел из дома с лампой в руке. Лампа была из тех, что горят на спирте, сделана из бронзы и снабжена удобной ручкой. Его ежедневной обязанностью был обход королевских гробниц перед сном. Чтобы не потревожить сон мертвых, требовалось соблюдать тишину, поэтому он не брал с собой солдат. Однако на шее у него висел свисток, в который он мог свистнуть в случае опасности, чтобы вызвать стражу.

На небе сияла почти полная луна. Фильдас медленно шел по залитой лунным светом дорожке. Пройдя мимо гробницы короля Готарза вдоль кипарисовой аллеи, он приблизился к гробнице короля Андрагораса. И тут его спокойствие было нарушено. Сначала он подумал, что ему показалось. Но звук был явственным. Птицы, которые ночью должны были крепко спать, тревожно щебетали. К их крикам примешивался странный звук — звук копания земли каким-то инструментом. Фильдас затаил дыхание. На гробнице короля Андрагораса копошился черный силуэт.

— Н-не может быть, не может быть...

Дно желудка Фильдаса сковало льдом, а кожа покрылась мурашками. Его колени задрожали, он не смог устоять на ногах и вцепился в ствол кипариса. Ему следовало бежать или свистнуть в свисток, чтобы позвать солдат, но он не мог сделать ни того, ни другого.

Если бы это был обычный расхититель гробниц, он бы не был так напуган. Неописуемый, жуткий холод сковал его тело и душу невидимыми цепями. С подкосившимися ногами, Фильдас сквозь ночную завесу наблюдал за этим кощунственным актом, оскверняющим богов и королей. Черный силуэт продолжал двигаться под лунным светом. Возможно, он напоминал жуткую рыбу, плавающую в глубоком море. Неутомимо и методично силуэт рыл землю, раскапывая могилу. Звук скрежета по земле и ударов по камню тянулся бесконечно, словно затягивая Фильдаса в потусторонний мир.

Когда на его плечо внезапно легла рука, Фильдас едва не потерял сознание. Он с трудом повернул словно заледеневшую шею. В свете луны стоял мужчина в дорожном костюме, со шляпой, надетой набекрень, и с мечом на поясе. Его телосложение, скрывающее стальную пружину за внешним изяществом, напоминало юза {в оригинале автор ещё подписал как снежный барс, хотя это скорее гепард}. Черты лица было не разглядеть, но его приглушенный голос звучал молодо.

— Я Гив, которому Его Величество Арслан даровал свое покровительство и милостиво пожаловал должность амра. Буду признателен, если вы объясните мне ситуацию.

Фильдас слышал имя инспектора Гива, но это не принесло ему облегчения. В целом репутация Гива была такова:

— Он может потушить пожар, но взамен устроит наводнение.

И, что удивительно, в этом наводнении тонули исключительно мужчины. Но в данный момент его появление было для Фильдаса просто спасением, ниспосланным богами.

— Р-расхититель гробниц. Какой-то жуткий человек пытается раскопать могилу Его Величества предыдущего короля. Сокровища находятся в храме, а не в могиле, так какая же у него цель?

Неимоверным усилием он смог выдавить лишь это. Гив промолчал, но в темноте, казалось, слегка нахмурился. Наполовину укрывшись за стволом кипариса, он всмотрелся в залитую лунным светом сцену. Он был одним из лучших лучников Парса, и его зрение было куда острее, чем у Фильдаса.

На самом деле, он оказался здесь в это время вовсе не как посланник справедливости. Свободно путешествуя и направляясь в столицу на харнак, он потратил все свои дорожные деньги. В таких случаях должность инспектора приходилась весьма кстати. Он пришел к воротам хранителя королевских гробниц в поисках ночлега и столкнулся с этой ситуацией.

— Ну-ну, лезть в королевскую гробницу, где нет сокровищ... Какой безвкусный тип. Посмотрим, кто же это такой.

У Гива была своя логика. Если раскапывать могилу ради зарытых сокровищ — то это вполне честный бизнес. В конце концов, мертвецам сокровища не нужны, а вот желание положить их в гроб и забрать с собой на тот свет — это ли не поистине низко?

Но с какой стати раскапывать могилу, не ради сокровищ? Если только он не гуль, никто не стал бы совершать подобное.

За эти три года Гив, будучи в должности амра, лишь изредка появлялся во дворце, странствуя по землям Парса. Арслан и не думал запирать этого своенравного музыканта в клетке, предпочитая слушать его рассказы о путешествиях по возвращении. Гив отдыхал в столице Экбатане, с невозмутимым видом получал свое жалование инспектора и снова отправлялся в путь. В октябре 324 года по парсианскому календарю ему было двадцать шесть лет.

Когда он ступил на залитую лунным светом дорожку, под ногами хрустнул гравий. Черный силуэт замер. В воздухе повеяло миазмами, пропитанными враждебностью, но Гив оставался невозмутим и не выказывал ни капли страха.

— Я не говорю, что раскапывать могилы — это плохо, но, если уж взялся, делай это так, чтобы тебя не заметили. Если добычу уведут прямо из-под носа, все труды пойдут прахом, не так ли?

Слова мастера по уводу чужой добычи звучали весьма убедительно. Однако на противника это не произвело впечатления. Враждебные миазмы усилились настолько, что прячущийся позади Фильдас отчаянно боролся с тошнотой. Гив даже не повел бровью. Что бы он ни чувствовал внутри, он был человеком, который никогда не показывал слабости врагу.

Все произошло в одно мгновение. Из рук черного силуэта выскользнула змея и бросилась в лицо Гиву. В руке Гива вспыхнула молния. Звук, похожий на удар хлыста, разорвал ночной воздух; змея была разрублена надвое и свернулась кольцами на земле. В тот же миг черный силуэт, превратившись в порыв ветра, скрылся в глубине ночи.

Гив остановился, не став его преследовать. Он вытянул меч и поддел лежащую на земле змею. Безжизненная длинная полоска ткани взмыла в воздух и снова упала на землю.

— Хех... Магия, значит?

Гив слегка прищурился. В его памяти всплыл жуткий силуэт, с которым он столкнулся три с половиной года назад в крепости Пешавар. Тогда Гив отрубил врагу руку и сбросил его на дно рва, но так и не смог узнать, кем он был.

— Понятно. Похоже, тогда мы скосили ядовитую траву, но оставили корни. Куда же они тянутся?

Убрав меч и пробормотав это, Гив обернулся к Фильдасу.

— Кстати, господин хранитель королевских гробниц, у меня есть один важный вопрос.

— Д-да, какой же?

— Есть ли у вас дочери?

— У меня были две дочери, но обе уже вышли замуж и покинули дом.

— Вот как? Тогда ничего не поделаешь.

Сказал Гив с таким видом, будто потерял всякий интерес. Насладившись угощениями и вином в доме Фильдаса и проведя ночь на мягкой постели без женщин, он спешно удалился. Фильдас же приказал немедленно привести в порядок разрытую могилу и отправил гонца в столицу с отчетом премьер-министру Лушану. Лушан также почувствовал зловещий оттенок в этом инциденте, но смог представить королю Арслану лишь краткий доклад. Это было настолько загадочное происшествие, что поспешных выводов сделать было нельзя.

Такова была история о «странном расхитителе гробниц»...