Леденящая сырость, ещё не успевшая осесть каплями воды, цеплялась за каменные стены.

Это была подземная комната, обделённая солнечным светом. Огромная лампа, которую не обхватить и двумя руками, освещала лишь центр комнаты размером примерно десять на десять гязов.

На нескольких полках были расставлены книги, снадобья и различные предметы, используемые в колдовстве. Там были и зародыши мышей, и порошки из ядовитых трав, и свечи из затвердевшей серы, и отрубленные человеческие кисти, заспиртованные в банках.

Человек в серебряной маске неподвижно стоял на каменном полу. Хотя он был гостем, ему не слишком-то были рады. Хозяин комнаты, старик в тёмно-сером одеянии, сидел один в дубовом кресле и заговорил, словно оправдывая свою неучтивость. Его голос напоминал скрип заржавевшего железного колеса.

— Не вини меня за то, что сижу только я. Кому как не тебе знать, сколько сил отнимает то заклинание. Ведь я вызвал туман не в долине или ущелье, а на равнине, и вверг в замешательство непобедимую в округе парсийскую конницу.

— Похоже, сил болтать у тебя осталось предостаточно.

Холодно отозвался человек в серебряной маске.

— Оставим это. Лучше скажи, зачем ты вызвал меня сюда?

— Ах, да, об этом.

В сухом голосе прозвучали слабые модуляции.

— Это будет неприятная для тебя весть: Харлан мёртв.

Человек в серебряной маске на мгновение напрягся. Свет, льющийся из его глаз, стал ярче. Он не переспросил, потому что не видел в этом необходимости.

— Служи он молча королю Андрагорасу — прожил бы до конца своих дней как прославленный парсийский военачальник. Какая жалкая участь из-за того, что он встал на твою сторону.

Не обращая внимания на притворное сочувствие, человек в серебряной маске ответил сдавленным голосом:

— Харлан хорошо служил мне. Я возьму на себя ответственность и позабочусь о его семье.

Выдержав паузу, он добавил:

— Кто убил Харлана? Я должен за него отомстить.

— Этого я не знаю. Я же говорил: мне понадобится весь этот год, чтобы полностью восстановить силы.

— Ладно. В любом случае, нет сомнений, что это дело рук своры мальчишки Андрагораса. Этим сынок Андрагораса лишь ещё больше сужает свой жизненный путь.

Когда человек в серебряной маске вынес этот приговор, обращаясь к кому-то невидимому, тощий старик издал странный смешок.

— Ой-ой, как зловеще. Кто бы только знал, для кого это будет самым зловещим.

Если бы серебряная маска могла передавать эмоции, то в этот момент её обладатель явно выглядел бы раздосадованным. Однако, похоже, он привык к неприятным ощущениям при общении со стариком и сохранял внешнее спокойствие.

— Оставим это. Лучше будь начеку. Тот, кто противостоит тебе, уже близко.

— Тот, кто противостоит мне?

Опасный блеск сверкнул из-под серебряной маски и ударил в морщинистое лицо старика.

— Сынок Андрагораса?

В этот момент Нарсус представил принцу двоих молодых людей. Сперва почтительно поклонилась прекрасная женщина с волосами до поясницы.

— Вы — Его Высочество Арслан? Моё имя Фарангис, я служительница храма бога Митры в Хузестане. Я прибыла, чтобы стать вашей союзницей во исполнение завещания предыдущей верховной жрицы.

Следом назвался молодой человек:

— Моё имя Гив. Я сбежал из столицы Экбатаны, чтобы служить Вашему Высочеству.

Это было наглой ложью, но, прежде чем в нём успели усомниться, Гив пустил в ход уловку и привел реальный факт, чтобы завоевать доверие принца.

— Ваше Высочество, ваша матушка, королева Тахминэ, до моего побега была в добром здравии. Я имел честь лично удостоиться её слов.

Что будет в будущем — то будет в будущем. В конце концов, он просто обожал ввязываться в неприятности. Пока что он может оставаться рядом с Фарангис, да и благовидный предлог насаживать лузитанских солдат на меч у него теперь есть. А если станет слишком жарко — всегда можно сбежать. Таков был философский взгляд Гива на вещи.

Дарьюн, стоявший чуть поодаль, с горькой усмешкой прошептал другу:

— Было четверо, стало шестеро. Ну, наша боевая мощь, конечно, возросла наполовину, но можно ли им доверять?

— Если лузитанская армия насчитывает триста тысяч, то теперь каждому из нас нужно уложить всего по пятьдесят тысяч. Разве не стало намного легче?

Нарсус вовсе не питал радужных иллюзий. В своей обычной язвительной манере он подчеркнул, насколько отчаянным было их положение до сих пор и что вряд ли стоит ждать значительных улучшений в будущем.

Как бы там ни было, чтобы выяснить местонахождение короля и королевы, им, похоже, предстояло всерьёз проникнуть в Экбатану.