[Примечание к названию][1]

«Она тяжело ранена!» — к такому выводу пришёл Цзи Юань, осматривая лису. Многие раны были настолько глубоки, что проглядывали кости, а кровь всё сочилась и сочилась наружу. Он не мог понять, задеты ли артерии.

«Как мне её лечить? Я же не ветеринар!»

Взволнованный Цзи Юань понёс лису глухими переулками, торопясь в ближайшую лечебницу. Одновременно он вливал в меридианы рыжей лисы собственную духовную энергию, превращённую в жизненную Ци, чтобы поддержать в ней жизнь.

Только спина лисы осталась относительно целой — похоже, она намеренно берегла то, что было спрятано в шерсти. Цзи Юань отодвинул мех и извлёк оттуда свиток длиною примерно в две ладони. Он не мог понять, каллиграфия это или картина. Но сейчас было не до того: самое главное — спасти лису!

Из-за поворота, с соседней улицы, потянуло запахом лекарственных трав — там была лечебница.

«Медицинский зал Цзи»[2] слыл известной клиникой и аптекой в уезде Нинъань. Здешняя медицина не делилась на отдельные направления, и заправлял ею доктор Тун.

Доктор Тун как раз отвешивал снадобья пациенту. Он ловко захватывал из каждого ящика по горсти трав, перетирал их пальцами и бросал на маленькие настольные весы, после чего пересыпал в жёлтый бумажный пакет. До готовности лекарства оставалось меньше половины минуты.

— Вот ваш укрепляющий отвар. Запомните: замочите в холодной воде на две минуты, затем вскипятите на сильном огне, потом убавьте и томите, чтобы из четырёх чашек воды вышла одна чашка отвара. Принимайте утром и вечером.

— Хорошо, спасибо, спасибо, доктор Тун!

Посетитель перед стойкой поблагодарил и взял травы. Он уже повернулся уходить, как в коридоре пронёсся ветерок — Цзи Юань будто возник в «Медицинском зале Цзи» из ниоткуда.

— Ой, батюшки!

Посетители и ученики испуганно шарахнулись при виде Цзи Юаня с рыжей лисой на руках и рукавами, испачканными кровью. Но ему было не до них.

— Доктор Тун, прошу вас, взгляните: можно ли ещё спасти эту лису?

Странные вести о рыжей лисе, которая молила о помощи на другом конце рынка, сюда ещё не долетели, но и представшая картина была достаточно необычной.

Доктор Тун удивлённо посмотрел на Цзи Юаня, потом на окровавленную лису в его руках.

— Э-э… я, знаете ли, никогда не лечил ни скотину, ни диких зверей…

— Доктор Тун, как говорится, врач милосерден[3], а жизнь лисы — тоже жизнь. Прошу, попытайтесь!

Цзи Юань не мог как следует сложить руки в поклоне, но его слова прозвучали очень искренне.

— Тогда попробую… Проходите во внутренний зал. А вы двое ступайте в лавку за лекарствами, да без ошибок!

— О, господин…
— Учитель, я тоже хочу поглядеть…
— Хм, занимайтесь делом!

Прикрикнув на учеников, доктор Тун провёл Цзи Юаня во внутреннюю комнату «Медицинского зала Цзи». Ученики всей душой рвались следом, но не посмели ослушаться и остались в приёмной, провожая их взглядами.

Внутренний зал служил смотровой. Обстановка была простой: кровать, стулья да стол с «четырьмя сокровищами кабинета»[4]. Доктор Тун взял кусок белой грубой ткани и расстелил на столе.

— Кладите лису сюда.

Цзи Юань бережно переложил рыжую лису на ткань. От движения полусознательная лиса вздрогнула. Доктор Тун, почти не говоря ни слова, принялся осматривать раны. Раздвигал разорванную кожу, заглядывал в глаза, проверял пульс под горлом.

— Эта лиса — длиной меньше локтя. Крови и сил потеряно много, но пульс сильный. Странно: как у неё может быть такой пульс, если жизни почти не осталось? — бормотал доктор, ощупывая тельце. Закончив осмотр, он достал медицинские принадлежности и указал Цзи Юаню:

— Ран на теле множество. Похоже, в основном от палок и тупых предметов, но самые тяжёлые — от острых зубов. Я использую присыпку «десяти зол» с золотым снадобьем, чтобы остановить кровь[5], и отвар «пяти вкусов», чтобы снять жар и вывести яд. Потом понадобится мясная пища. А выживет ли — решит судьба!

— Доктор Тун, прошу вас, делайте, что нужно!

— Хорошо, помогите её держать…

…

В приёмной «Медицинского зала Цзи» посетителей не было. Двое учеников, рассеянно ждавшие, вдруг услышали из внутреннего коридора пронзительный, почти звериный вопль и в испуге вздрогнули. Голос походил то на плач, то на рёв неведомого зверя, и звучал до жути.

Примерно полчаса спустя доктор Тун и Цзи Юань вышли из внутреннего зала. Лиса на руках Цзи Юаня была завёрнута в белую ткань, и сквозь неё всё ещё проступала кровь. Доктор Тун сам подошёл к аптечному шкафу за снадобьями, быстро набрал нужное и протянул Цзи Юаню.

— Заваривайте так, как я только что говорил. Но отвар будет горьким на вкус. Как вы заставите её пить и какой он на вкус — это уже не моя забота!

— Спасибо, что приняли на себя это беспокойство, доктор Тун! Я, Цзи Юань, хочу поблагодарить вас от души! Сколько я должен за приём и лекарства?

Доктор Тун вернулся за стойку и устало махнул рукой.

— Приём бесплатный, стоимость лекарства — тридцать монет. Отдайте моему ученику.

Цзи Юань неловко придержал лису, кивнул доктору Туну и достал медные монеты из кошелька.

— Ученик, возьми.

— Доктор Тун, прощайте, я ухожу!

С этими словами Цзи Юань прикрыл рыжую лису широким правым рукавом, вышел из «Медицинского зала Цзи» и быстро зашагал переулками обратно к павильону Цзюань.

Внутри зала доктор Тун выпустил сдерживаемое дыхание, и по щекам его покатились крупные капли пота.

— Учитель, что случилось?..
— Да, учитель, этот страшный звук — это всё лиса?..
— Думаете, я не испугался? Это не простая лиса, она стала духом!.. Ш-ш… Ха-а…

По дороге домой Цзи Юань выбирал самые безлюдные места и уже применял цингун и лёгкое кунг-фу, чтобы идти быстрее и ни с кем не встречаться. Он безостановочно вливал в лису свою духовную энергию. Давеча доктор Тун сомневался в живучести лисы, но её крепкая природная основа и его духовная энергия и составляли добрую половину успеха.

Ещё на подходе к дому донёсся слабый аромат цветов ююбы. Рыжая лиса в объятиях Цзи Юаня тоже учуяла его, открыла глаза и, казалось, почувствовала огромное облегчение.

Цзи Юань толкнул ворота и вошёл в маленький дворик. Взмахом рукава он смёл пыль с каменного стола, достал из комнаты одеяло, свернул его и разложил сверху. Потом аккуратно переложил на него лису и спокойно сказал:

— Здесь тебе, наверное, будет лучше, чем внутри. Оставайся пока тут.

Не обращая внимания на её беспокойный взгляд, он опустил её на подстилку.

С неба над павильоном Цзюань постепенно заструился лёгкий ветер, опускаясь во двор и даря рыжей лисе непревзойдённое чувство уюта. Лиса инстинктивно встрепенулась и вдруг осознала, что ветер несёт в себе сходящуюся духовную энергию неба и земли. Каждый сделанный здесь вдох был в сотни раз сильнее её невежественной, спотыкливой практики в горах. Ветви ююбы мягко покачивались, и зелёно-жёлтые цветы время от времени плавно опускались вниз.

Глядя, как завёрнутая в тканевые повязки лиса начинает дышать ровно, Цзи Юань облегчённо вздохнул.

«Теперь-то ты, надеюсь, не умрёшь…»

Вспомнив, что он случайно заметил в медицинском зале, он снова улыбнулся:

«Вот тебе и лисица! А я-то и не думал, что этот лисий дух — самец!»

Лечение лисы временно закончилось, и, выкроив свободную минуту, Цзи Юань достал из рукава свиток. Ему не терпелось увидеть, что за вещь Лу Шань-цзюнь послал с лисой. Бумажный свиток был испачкан лисиной кровью. Когда он медленно развернул его, взору открылась мощная каллиграфия, полная сильных мазков и серебряных крюков.

«Какой прекрасный почерк!.. Нет… Это же…»

Свиток был невелик, но сотни иероглифов на нём жили своей жизнью. Будто дракон плыл грациозно, а затем вдруг бросался в сторону — иероглифы дышали убойным намерением и иллюзией высоких гор и текущих вод… Для Цзи Юаня, который теперь практиковал и даосизм, и боевые искусства, это были вовсе не просто слова, а ослепительные навыки владения мечом!

[1] — «Дракон» здесь — не настоящий дракон, а описание каллиграфического стиля, в котором штрихи подобны движениям дракона.

[2] — 济仁堂 (Цзи Жэнь Тан) — ироническая отсылка к знаменитой аптеке «Тун Жэнь Тан»; иероглиф «жэнь» (仁, «милосердие») — один из пяти основных добродетелей традиционной китайской этики.

[3] — 医者仁心 — «врачу присуще милосердное сердце»; продолжение игры слов с «жэнь».

[4] — Четыре сокровища кабинета: кисть, тушь, бумага и тушечница.

[5] — «Золотое снадобье» и «присыпка десяти зол» — вымышленные средства; если кто-то знает реальные аналоги в ТКМ, просьба сообщить.