“Куда мне пойти?”

Утреннее зарево окрашивает восточное море в светло-фиолетовый цвет. Шалль фен Шалль находится у подножия мыса, на котором стоит замок Филакс. Чтобы воды моря не размывали дорогу, вечнозеленый лес вдоль береговой линии сохранен. Шалль отдыхает в этом лесу до рассвета и встает с первыми лучами солнца. Он идет по дороге, не имея никакой цели, его походка медленная и расслабленная.

Прошлой ночью падающий снег смешался с сильными морскими ветрами, поэтому узкая дорога покрыта тонким слоем льда. Шалль лениво идет, прислушиваясь к размеренному шуму волн. Раздражение, которое ощущается так, словно он проглотил посторонний предмет, все еще не покидает его.

Внезапно Шалль чувствует жажду крови за своей спиной. Насторожившись, он оборачивается. За ним идут трое мужчин с длинными мечами на поясах. Они медленно направляются в его сторону, словно производят оценку товара. Позади них, на голову выше, стоят два фея с грубой красно-черной кожей. У них обоих на спинах трепещет по одному сильно помятому крылу. Это феи-воины, которыми владеют эти мужчины.

Сами мужчины — охотники на фей. Многие феи рождаются утром, поэтому охотники встают с восходом солнца и отправляются на их поиски.

Трое мужчин подходят к месту, откуда они могут ясно видеть лицо Шалля, после чего останавливаются.

— Ну, кажется, этот красавец разгуливает здесь в одиночестве. Должно быть, это наш счастливый день, — ухмыляется один из мужчин.

Двое других охотников на фей обходят Шалля: один сзади, второй слева. Справа от Шалля находится один из феев-воинов. Второй же продолжает стоять за спиной говорившего мужчины.

— Что вам нужно?

— Выглядишь, как высококлассный фей-компаньон, которых обычно не увидишь в этом районе. Кто твой владелец?

— Я задал вопрос первым. Отвечай. Что вам нужно?

— Какой темпераментный, — охотники на фей весело смеются.

Даже без их ответа Шалль знает, какая у них цель. Они планируют поймать его. Или, возможно, даже украсть.

Охотники на фей отлавливают фей и продают их. Но даже среди них есть еще более мерзкие люди, которые крадут фей, уже имеющих владельца, и всё равно выставляют их на продажу. Конечно, одно из крыльев остается в руках первоначального владельца, но второе всё ещё на спине. Украденной фее крепко завязывают веревку у основания крыла. Если фея ведет себя капризно, веревка натягивается и крыло отрывается. Когда фея теряет оба крыла, даже если они невредимы, она ослабевает и вскоре исчезает. Это абсурдно варварский способ порабощения.

С самого начала такой феей нельзя долго владеть, потому что у первоначального хозяина всё ещё находится ее крыло. Если он решит, что фея сбежала и избавится от ее крыла, фея умрет в этот же момент. Когда украденные феи умирают, нет ничего странного. Тем не менее, многие довольны покупкой феи и владением ею в течении короткого времени, особенно это касается фей-компаньонов, потому что они не выполняют никаких важных задач. Их легко продать, заявив, что ими можно просто временно насладиться.

У Шалля на спине лишь одно крыло. Это означает, что он должен принадлежать какому-то человеку. Без сомнения, охотники на фей тоже так думают. Но с внешностью Шалля, даже без второго крыла, его можно продать за высокую цену.

— Фей, пойдем с нами ненадолго?

После этих слов на лице Шалля появляется подобие улыбки. Он осторожно раскрывает ладонь правой руки, где начинают появляться частицы света.

— Что ты сделаешь, если я откажусь? — былое раздражение делает Шалля воинственным. Он предвкушает удовольствие от сражения.

— Босс, — говорит один из феев тихим голосом, — пожалуйста, будьте осторожны. Этот парень — не фей-компаньон.

— И кто он, по-твоему, если не компаньон?

— Он такой же, как и мы. Фей-воин.

— Что?

К тому времени, когда мужчина вновь смотрит на Шалля с недоверчивым выражением лица, тот уже сжимает в своей руке меч. Он отталкивается от земли и бросается прямо на человека, стоявшего перед ним. Фея-воин подскакивает к ошарашенному мужчине и, выхватив похожий на топор меч, отражает выпад Шалля.

— Ты ублюдок!!

Двое других охотников целятся в спину Шалля и набрасываются на него со своими мечами, но он пригинается, избегая атаки, и, упершись свободной левой рукой о землю, отталкивает себя, чтобы отпрыгнуть в сторону. Шалль отходит на несколько шагов и встает лицом к охотникам на фей.

— Босс, этот парень невозможен, — произносит один из феев-воинов. — Давайте его отпустим.

Шалль ухмыляется. Крыло на его спине напрягается, издавая жужжащий звук, и приобретает голубоватый оттенок.

— Вы сами меня позвали. Поэтому я надеюсь, что вы развлечёте меня.

— Конечно… В конце концов, мы не можем позволить такому дорогому фею уйти. А ты, не говори глупости! Мы поймаем его!

Предводитель охотников достает свой меч из ножен и медленно приближается к своей добыче. Остальные, поняв намерения лидера, неторопливо окружают Шалля. Двое охотников на фей убирают мечи и хватаются за цепи, на концах которых грузы. Они раскручивают их, целясь в руки и ноги Шалля.

Как и ожидалось, эти пятеро лучше обычных охотников на фей. У них нет слабых мест, это не такие противники, которых можно легко победить. Шалль чувствует трепет перед предстоящим сражением.

С сильным пронзительным звуком утяжеленные цепи одновременно летят в Шалля: одна спереди, вторая сзади. В том месте, куда уклоняется Шалль, оказывается фей-воин, обрушивающий свой удар на него. Меняя позу, Шалль отскакивает в сторону, но цепь обвивается вокруг его лодыжки. Когда его с силой дергают, правая рука Шалля ударяется о землю. Он отталкивается ею и взмахивает мечом, целясь в запястье охотника на фей. Тот сразу же отпускает цепь и отскакивает в сторону, после чего теряет равновесие и падает. Направляясь к охотнику на фей, Шалль одним движением ноги освобождается от цепи. Он предпринимает попытку атаковать человека.

— Этого достаточно, Шалль фен Шалль!!

Шалль вздрагивает, услышав свое имя. Избежавший атаки Шалля, охотник на фей отползает назад.

— Фея, убившая человека, вне зависимости от причины, будет казнена.

Охотники на фей перестают двигаться. Они выглядят озабоченными при появлении молодого дворянина, спокойно подъезжающего верхом на лошади со стороны дороги. Позади него, также верхом, едет молодой человек с коричневой кожей, похожий на телохранителя. За ними следуют несколько кавалеристов. Охотники на фей не знают статуса дворянина, но, похоже, они решают, что безопаснее будет вести себя послушно. Каждый из них убирает свое оружее на пояс.

Шалль выпрямляется и с холодным выражением лица идет навстречу дворянину.

— И всё-таки, у тебя много свободного времени, виконт Серебряного Сахара.

— Я уже говорил, что я невероятно занят. Впрочем, ты так же мил, как и всегда. Разве ты совсем не рад нашему случайному воссоединению? — Хью подъезжает к Шаллю на лошади и слезает с нее.

Салим повторяет действие Хью и медленно подходит к Хью со спины. С преданностью защищая своего хозяина, Салим кладет руку на рукоять своего меча и наблюдает за мужчинами, напавшими на Шалля.

— Я Хью Меркьюри, виконт Серебряного Сахара, — объявляет Хью охотникам на фей. — Вы пытались украсть этого фея?

— Это нелепо. Никто из нас не думал ни о чем подобном, — предводитель охотников покорно опускает голову.

— Я притворюсь, что ничего не видел, так что поспешите уйти, — недовольно машет рукой Хью, после чего он оглядывается и обращается к Шаллю. — Ты один? Что насчет Энн и Мифрила?

Этот вопрос заставляет Шалля чувствовать себя противно. Он отводит взгляд от Хью.

— Что с ними случилось, Шалль? Они не с тобой? Что-то произошло?

Требовательный тон Хью раздражает Шалля. Он вдруг чувствует себя также, как прошлой ночью, когда столкнулся лицом к лицу с Энн.

— А что насчет тебя? Почему ты оказался в таком месте, как это?

— У меня есть кое-какие дела в замке Филакс. Итак, разве ты не был там с Энн? В Льюистоне до меня дошли слухи, что вы направились в замок Албана.

По прежнему отвернувшись, Шалль молчит. Хью лишь пожимает плечами.

— Не хочешь отвечать, да? Что ж, всё в порядке. Тогда, Шалль…

Небрежным жестом Хью внезапно тянется к груди Шалля. Это быстрое движение имеет плавность, характерную сахарным кондитерам. Поскольку Шалль смотрит в сторону, его реакция оказывается запоздалой. Хью быстро возвращает руку к себе. В ней кожаный мешочек, который он только что достал из нагрудного кармана Шалля.

— Ты мерзавец

Хью отскакивает от Шалля, который уже собирается создать свой меч.

— Упс, а что случилось? Это не похоже на тебя, Шалль. Ты меня удивляешь, — Хью смеется, он высоко поднимает мешочек.

— Виконт Серебряного Сахара действует, как обычный карманник? — Шалль скрипит зубами от гнева.

— Мне говорили, что если я не стану мастером серебряного сахара, то смогу быть карманником. Это моя особенность. Но даже с нею, я не думал, что смогу обокрасть тебя. Ты меня действительно удивляешь. Может быть, ты мне доверяешь? Я так счастлив, Шалль.

С Шаллем что-то не так. Когда он успел стать таким беспечным? Только сейчас он замечает, что его бдительность рядом с Хью ослабевает. Возможно, за те несколько месяцев, которые Шалль провел с Энн, ее доверчивость передалась и ему. Впервые Шалль осознает то, как сильно Энн влияет на него.

— Это твое крыло, верно?

В этом мешочке действительно лежит крыло, которое Энн вернула Шаллю.

— В Хайленде, когда находится фея, которая никому не принадлежит, первый, кто прикоснется к ее крылу, становится ее хозяином. Что ж, эти правила придумали люди. Так что, для фей, я думаю, это может значит, что-то другое, но, — Хью ухмыляется, — похоже, я теперь твой хозяин, Шалль фен Шалль.

☼☼☼

Когда наступает утро, Джонас приходит в комнату Энн.

— Я попросил Дейла об аудиенции у герцога Филакса. Мы сможем увидеться с ним чуть позже. Я приглашаю тебя пойти со мной, Энн, — Джонас выглядит ужасающе нервным.

После прошлой ночи, когда ушел Шалль, Энн не чувствует сил в своем теле. Она сильно встревожена произошедшим, и ей кажется, что не может случиться ничего хуже, чем потеря Шалля, которого она сама и отвергла. Вот почему Энн всё равно, что замышляет Джонас. Ей это абсолютно безразлично.

— У тебя бледное лицо, Джонас, — холодно говорит Энн.

— Просто молчи, хорошо? — Джонас сурово смотрит на нее. — Просто молчи!

Реакция Джонаса далеко не хладнокровная. Обеспокоенная Кэти забирается на его плечо и гладит его щеку.

— Не волнуйтесь, господин Джонас. Я уверена, что всё пройдет хорошо.

Энн удивляет их поведение. Имея в руках власть, они должны были бы торжествовать, но они не выглядят довольными.

Дейл забирает Джонаса и Энн и ведет их не в холл, как обычно, а в помещение похожее на личные покои Албана. Это гостиная, совмещенная со спальней, находящейся в дальней части комнаты.

В камине горит огонь, в помещение тепло. Комната простая, в ней лишь диван, стоящий перед камином, и большой рабочий стол у окна. В середине комнаты расстелен длинношерстный ковер, не отличающийся особой роскошностью.

Эта простая комната принадлежит благородному роду, предком которой является великий король Седрик. Она рассказывает о том, как у дома Албанов отняли их полномочия и место в обществе. Король, который живет в высоком замке в Льюистоне, и Албан такие разные. Никто бы не смог подумать, что в них течет одна кровь.

“Интересно, каково каждый месяц ездить в Льюистон с визитом вежливости?” — внезапно задумывается Энн. Если Албан дурак, он не чувствует боли при этом. Однако если у него есть хоть какая-то доля гордости, эта обязанность, без сомнений, ужасное унижение.

Албан лежит на диване и задумчиво смотрит на пламя. Дейл подталкивает Энн и Джонаса встать на колени. Как только Дейл объявляет о визите, Албан смотрит в их сторону.

— Ремесленники. Не думаю, что вы здесь, потому что скульптуры уже готовы. Зачем вы пришли? — говорит он бесстрастным голосом.

Джонас множество раз облизывает пересохшие губы, пока не решается заговорить.

— Ах, я… Я пришел, чтобы попросить Вас позволить мне отказаться от этой работы.

Албан медленно поднимается и поворачивается всем телом в их сторону.

— Отказаться? Шесть дней назад ты сказал то же самое, не так ли?

— Да… Да.

— Что я ответил тебе тогда?

— Что Вы этого не допустите.

“Герцог действительно сказал это?” — Энн с удивлением смотрит на лицо Джонаса. Он же не может позволить себе даже мельком взглянуть на нее.

— Так и есть. Ты что, забыл? Если ты забыл, я напомню тебе. За вами обоими следят. Если ты попытаешься сбежать, тебя поймают и закуют в цепи. По-моему, я говорил тоже самое.

“Следят?! Закуют?! Что он говорит?!” — Энн шокирована словами Албана.

Албан выпрямляется и хватает тонкий меч, прислоненный к стене. Он берется не за рукоять, а за часть ножен, после чего приближается к ним. Пораженная таким поведением, Энн отстраняется. Только сейчас она понимает причину, по которой на щеке Джонаса был синяк. Герцог поднял на него руку. Это случилось шесть дней назад, когда Джонас закончил работу и позвонил в колокольчик. Вероятно, Джонас, как и Энн, был поражен тем, что Албану не понравилась его скульптура. В этот момент Джонас и сказал о своем намерении отказаться от работы. Албана разозлили эти слова, поэтому он ударил Джонаса.

“Он сказал, что установил за ними наблюдение. Значит, наконец получив в свои руки кондитеров, которые ему нравятся, герцог не позволит им уйти”, — впервые Энн ощущает силу его одержимости.

Албан, приближающийся с мечом в руках, излучает намерение убить. В теплой комнате его фигура кажется застывшей от холода, словно вокруг нее витает голубая, холодная аура. Является ли синий цвет — цветом безумия? Дрожь пробегает по спине Энн. Этот человек серьезен в своих намерениях.

— Я не могу выполнить эту работу. Это правда. Пожалуйста, помилуйте меня!! — Джонас еще больше распростирается ниц. — Но она сможет сделать ее. Она во много раз лучше меня. Даже виконт Серебряного Сахара признал это. Если у Вас будет она, то я не нужен. Она не возражает остаться в замке, пока не сделает кондитерское изделие, которое Вы хотите. Вчера я избавился от фея-воина, защищающего ее, даже если она захочет уйти, у нее не получится. Я умоляю Вас, пожалуйста, отпустите меня!

Энн не верит своим ушам, когда слышит слова Джонаса, которые он выпаливает на одном дыхании. Чтобы сбежать, он предоставляет Энн Албану. Вот почему Джонас разлучил ее с Шаллем.

— Джонас, ты!..

Энн пытается обратиться к нему, но Джонас, словно не замечает ее существование, он остается лежать на полу, дрожа всем телом. Её так пугает это зрелище, что Энн не решается сказать ни слова.

Албан с мечом в руке не выглядит нормальным. У него зловещие апатичные глаза. Энн не удивится, если в любой момент он вытащит меч из ножен и накинется на них.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я умоляю Вас. Пожалуйста, отпустите меня. Пожалуйста, отпустите меня… — повторяет Джонас дрожащим голосом.

Увидев напрәженную фигуру Джонаса, Энн забывает про свои жалобы. Ей даже становится жаль совершенно перепуганного мальчика. Слова Джонаса могут оказаться правдивы. Если он настолько напуган, он не сможет сделать никакую сахарную скульптуру.

Джонасу есть, куда вернуться. Если он поедет в Льюистон в качестве кондитера фракции Редклиффа, он наверняка найдет работу. Более того, Джонас может вернуться в свою родную деревню Ноксберри, где ему даже не надо сильно стараться. Он унаследует магазин своих родителей. Там Джонас уже успешный человек. Вероятно, такому, как он, нет необходимости упрямо делать кондитерское изделие для такого ужасного клиента, неспособного объяснить свои желания.

С другой от Джонаса стороны находится Энн. Ей некуда возвращаться, у нее нет денег. И теперь у Энн нет Шалля. В такой ситуации она чувствует, что у нее не остается другого выбора, кроме как остаться и сделать сахарную скульптуру. Более того, Энн уже дала свое согласие на эту работу. Независимо от причины, она не может отказаться. От этого зависит ее честь, как сахарного кондитера.

Албан медленно приближается. Энн в ужасе от мужчины, идущего в их сторону с мечом в руке, чье следующее действие нельзя предсказать. Но единственный путь для нее — остаться здесь. Энн подсказывают это ее инстинкты. Она нервно сглатывает и опускается на колени между Албаном и Джонасом, чтобы прервать их.

— Все так, как он говорит. Я сделаю кондитерское изделие. Так что, пожалуйста, отпустите его. Я выполню работу.

Албан останавливается, а Джонас удивленно поднимает голову.

— Ты хочешь сказать, что у тебя получится? — хмурит брови Албан.

— Да.

— Ты уверена в своих силах?

— Да.

— Я не позволю тебе покинуть замок, пока ты не сделаешь кондитерское изделие, которое удовлетворит меня. Если ты не справишься, ты никогда не уйдешь отсюда.

— Я не возражаю, — говорит Энн и поднимает голову. — Я с самого начала обещала, что смогу его сделать. Так что я выполню свою работу. Однажды у меня обязательно получится. Если потребуется, я буду продолжать работу вечно.

Некоторое время Энн и Албан молча смотрят друг на друга. Энн держит себя в руках, она старается ни в коем случае не отвести свой взгляд. Албан отворачивается первым. Он опускает ножны своего меча, к его глазам возвращается обычное апатичное спокойствие.

— Очень хорошо. Я позволяю этому ремесленнику покинуть замок.

— Большое спасибо Вам, — Энн вновь опускает голову.

Как будто потеряв к ним интерес, Албан поворачивается спиной и возвращается на диван. Он кладет меч рядом с собой и снова смотрит на пламя. В комнате царит тишина, раздается лишь громкий треск дров в камине.

Джонас находится в оцепенении. Он выглядит так, словно его покидают последние силы. Подталкиваемые Дейлом, Энн и Джонас покидают покои герцога. Дейл отводит их обратно к лестнице башни и велит Джонасу быстро собрать свой багаж и покинуть замок самостоятельно. Однако Энн Дейл одаряет суровым взглядом.

— Тебе не разрешат покинуть замок. Как ты уже слышала, за тобой тоже ведется наблюдение. Бессмысленно пытаться убежать.

— Я знаю, но, Дейл, ты не против так добросовестно выполнять подобные приказы своего хозяина? Ты действительно столь верный слуга, что не сомневаешься в его действиях?

Энн не может не спросить это. Способ Албана вести дела слишком деспотичен. Будучи слугой, было бы естественно упрекать столь эксцентричного и одержимого хозяина… Но Дейл так уверенно говорит, что гордится служить дому Албанов. Энн поднимает глаза, готовая к тому, что ее ударят, но Дейл лишь подавляет смешок.

— Ну, не будь столь дерзкой. То, что ты говоришь, верно. Мы также пытались давать ему небольшие советы. Но этот человек… Вероятно, он больше не может это выносить. Поскольку мы знаем, какую тяжелую ношу он несет, мы отдаем приоритет исполнению желаний герцога.

– Выносить?

— Это не имеет к тебе никакого отношения, поняла? Герцог желает получить от тебя сахарную скульптуру. Так сделай ее.

— Я уже пообещала, что не сбегу. Я справлюсь, — честно произносит Энн и начинает подниматься по лестнице башни.

Джонас поспешно бежит за ней и нагоняет лишь перед дверью в ее комнату.

— Энн!

Она оборачивается и резко протягивает руку. Джонас моргает, молча смотря на ее ладонь.

— Ч-что?

— Крыло Мифрила Рид Пода. Верни его мне.

— О, точно.

Джонас поспешно роется в нагрудном кармане, достает маленькое крыло и кладет его в ладонь Энн. Получив его, она чувствует облегчение. Энн мягко обхватывает крыло обеими руками.

— Хвала небесам, — бормочет она и поворачивается спиной к Джонасу, чтобы войти в свою комнату.

Когда Энн это делает, Джонас хватает ее за плечо.

— Подожди, Энн! Зачем ты всё это сказала?!

— Что “всё”? По-моему, я не сказала ничего такого, на что ты мог бы пожаловаться, — нахмурившись Энн обратно отворачивается от него.

— Я не жалуюсь. Почему ты активно выступила за то, чтобы меня отпустили? Я не ожидал, что ты скажешь что-то подобное… Зачем?... Ради меня…

— Это было не ради тебя. Я поступила так, потому что по твоему состоянию было видно, что ты не сделаешь кондитерское изделие. Так что даже если бы ты остался, это было бы бесполезно. Вот и всё.

— Но тогда ты собираешься сама сделать сахарную скульптуру для герцога?! Чтобы ты не сделала, он никогда не будет доволен, изъясняется он совершенно непонятно! Он запрёт тебя здесь навсегда, если у тебя не получится угодить ему!

— Я ещё в самом начале сказала, что выполню работу. Вот почему я не хочу убегать на полпути. Так что я сделаю сахарную скульптуру.

— Энн, ты что, идиотка?!! — Джонас отпускает плечо Энн, он звучит, как избалованный ребенок. — Что ты говоришь?! Даже находясь в такой ситуации, ты ведёшь себя, как чудачка!

— Но прямо сейчас, кроме как делать здесь сахарную скульптуру, я больше ничего не могу, — это истинные чувства Энн.

Губы Джонаса дрожат.

— Ты действительно идиотка! — он кричит и убегает вниз по лестнице.

— Это правда. Я действительно такая, — Энн бормочет себе под нос и тяжело вздыхает. — Но, кроме этого, я больше ничего не могу сделать.

Даже если Энн откажется от работы, как и Джонас, Шалль исчез. Она никогда больше не увидит его. При этой мысли, Энн становится больно, словно ее грудь сдавливают тисками. Она не хочет думать об этом. Вместо этого ей стоит сосредоточиться на сахарной скульптуре. “Сделай сахарную скульптуру. Есть кое-что, что ты можешь сделать”, — слова Шалля звучат в голове Энн.

Она сделает кондитерское изделие, о котором мечтает Албан, после чего получит деньги и почёт. Когда у Энн будет тысяча крессов, она сможет безопасно путешествовать, останавливаясь на постоялых дворах, и бродить по королевству в поисках Шалля, с которым она рассталась. Если Энн встретит его, то сможет объяснить, что ее слова не соответствуют тому, что она чувствует на самом деле, и что ее заставили сказать такие ужасные вещи угрозами. Энн сможет донести до него, что она действительно хочет, чтобы они были вместе.

Энн поднимает голову, выражение ее лица ужесточается.

— Есть кое-что, что я могу сделать.

☼☼☼

— Я тщательно обдумал это. Даже твоя внешность тебе не помогла, да?

Старейшая гостиница в Филаксе представляет собой трехэтажное кирпичное здание с видом на гавань. На верхнем этаже всего три комнаты, они более просторные, чем комнаты на этажах ниже. Очевидно, Хью зарезервировал весь третий этаж. Одна комната предназначена ему самому, а другие две — для шести сопровождающих его солдат.

Поскольку Хью только прибывает в Филакс, он одет в простую дорожную одежду. Поэтому он принимает горячую ванну, и облачается в официальный костюм. Хью не сопровождает рабочая фея, поэтому Салим помогает ему переодеваться. Шалль также находится в комнате Хью. Его крыло украдено, и у него нет другого выбора, кроме как делать то, что ему скажут, но Шалля это не волнует. Он чувствует, что о чем бы ни думал Хью, держа его крыло, Шалль все еще может делать всё, что захочет.

В комнате стоит шесть экстравагантных стульев, обтянутых уникальной тканью, сделанной на континенте. Шалль с угрюмым выражением лица сидит на одном из них, откинувшись на спинку. В его поведении, по которому видно, что Шалля совершенно не устраивает его текущее положение, нет совершенно никакой привлекательности.

— Я твой владелец, ты же знаешь это? Разве тебе не следует быть со мной немного дружелюбней? Я не прошу тебя принижаться, но, по крайней мере, сделай что-нибудь с этим кислым выражением лица.

Хью выходит из-за ширмы, застегивая манжету на запястье, и садится напротив Шалля. Шалль бросает на него пронзительный взгляд.

— Энн бросила тебя из-за такого жуткого лица?

Разгневанный этими словами, Шалль поднимает одну ногу и закидывает ее на стол.

— Что это такое? — Хью отбивает нацеленный на него носок ботинка.

— У меня тяжесть в ногах.

— Я понимаю. Я понимаю, что ты раздражен. Скажи честно, что случилось?

Шаллю не хочется отвечать.

— Энн всё ещё в Филаксе? — также спокойно спрашивает Хью. — Будет плохо, если у нас не получится ее вытащить оттуда. Мне нужно убедить Албана, иначе замок столкнется с неминуемыми военными действиями, — Хью доволен реакцией Шалля, который хмурит брови. — Пойдем. Сейчас я собираюсь отправиться в замок Филакс и встретиться с Албаном. Поскольку ты мой фей-воин, я беру тебя с собой в качестве сопровождающего.

— Я не хочу туда идти.

Хью засовывает руку во внутренний нагрудный карман.

— У меня твое крыло. Я не люблю этим заниматься, но если ты не будешь меня слушать, я буду не против причинить тебе боль.

— Ты, вообще, человек или скотина?! — стонет Шалль сквозь зубы.

Растягивание крыла с такой силой, что оно может порваться, приводит к тому, что частицы, связывающие все тело феи, скручиваются, а телесные связи разрываются, что дает фее почувствовать вкус боли и страха перед возможным рассеянием. Это те боль и страх, которые не способен понять человек.

— Извини, но я действительно человек. Если ты это понимаешь, то пойдешь за мной, — Хью встает и отдает приказ Салиму. — Приготовления завершены. Мы направляемся к замку Филакс. Организуй поездку.

Кажется, Хью примчался из Уэстхолла в Филакс в большой спешке. Поскольку передвижение в карете требует времени, он поехал верхом на лошади, взяв с собой только Салима и шесть сопровождающих солдат. Очевидно, его достиг слух о том, что Энн находится в замке Филакс. Это ли причина, по которой он так спешил?

Хью направляется в замок Филакс. Он берет напрокат роскошную карету, запряженную четверкой лошадей. Вне зависимости от обстоятельств, виконт, навещающий герцога верхом на лошади, будет выглядеть плохо.

В карете едут Хью, Салим и Шалль.

— За последние полтора года Албан, герцог Филакса, ни разу не показался в Льюистоне, — тихо говорит Хью, устремив взгляд на океан, расстилающийся за окном кареты.

“Ни разу?” — Шалль невольно смотрит на лицо Хью. Его не волнуют такие вещи, как борьба за власть в человеческом мире, но независимо от его личных интересов, он живет в Хайленде и слышит о сложностях, связанных с королевской семьей. Конечно, он знает об отношениях между Миллслендами и Албанами, и какое шаткое положение занимает глава Албанов.

— Даже ты знаешь, что это значит, верно? — Хью смотрит на Шалля и кивает ему.

Глава Албанов — последняя искра мятежа. Чтобы убедиться в том, что он не планирует восстание, он обязан выплачивать все налоги, связанные с торговлей, королевской семье и раз в месяц он должен появляться в Льюистоне с визитом вежливости. Это обязательство главы Албанов. Эти ритуалы приняты для того, чтобы продемонстрировать подчинение и доказать, что у него нет намерения ослушаться короля. Оказывается одним из этих обязательств он пренебрегает в течении полутора лет.

— До того, как я стал виконтом Серебряного Сахара, Албан часто вызывал меня. Я сделал для него… или, скорее, для женщины, которая была рядом с ним, много сахарных скульптур. Я знаю характер герцога. Вот почему я также очень хорошо знаю, что он человек, которому безразличны амбиции. Но Эрл Даунинг этого не понимает. Он уже давно ищет возможность уничтожить дом Албанов, так что характер герцога не имеет для него значения. Само существование главы Албанов для него неприятно. Поскольку налоги платятся, некоторое время это не считалось проблемой. Его Величество Эдмунд II тоже защищает Албана, но он пренебрегает обязанностью являться к королю в течении полутора лет. Даже король не способен подавить мнение Эрла Даунинга. Албан проигнорировал неоднократные вызовы. Я не знаю, почему он перестал приезжать в Льюистон, но… — Хью делает небольшую паузу, — это возможность для Эрла Даунинга. Вероятно, он больше не будет ждать. Даже Его Величество Эдмунд II не имеет возможности вечно защищать Албана. Король дал Эрлу Даунингу разрешение подчинить его. Эрл Даунинг приведет своих солдат из замка Уэстхолл сюда.

“Чтобы погасить искру восстание”, — понимающе кивает Шалль. Это человеческий подход. Совершенно безжалостный. Вероятно, именно поэтому люди победили фей.

— Если Албан успеет отправиться в Льюистон до этого, все будет в порядке. Его Величество Эдмунд II сможет защитить его. Но у нас мало времени. Эрл Даунинг достаточно подвижный для своего возраста. Будет хорошо, если я успею убедить Албана до этого, — Хью вновь устремляет свой взгляд за окно, у него ужасно озабоченное выражение лица, что для него не характерно.

— Почему ты приехал уговаривать его? Это приказ короля?

— Его Величество не из тех, кто действует из тени. Это мое решение. У меня есть старый долг перед Албаном. Я не хочу, чтобы он умер. Я хочу, чтобы он поскорее отправился в Льюистон. С тех пор, как я стал виконтом Серебряного Сахара, я не могу делать кондитерские изделия ни для кого, кроме Его Величества, поэтому мы отдалились… Что произошло за это время?

Хью едет, будучи обеспокоенным своим другом Албаном, который словно одержим демонами. Это удивительно. Стоит ли этот человек беспокойства о нем?

По прибытии в замок Филакс, карету без проблем пропускают через ворота. Очевидно, было сделано предварительное уведомление о визите. Хью направляется к замку, взяв с собой только Салима и Шалля. Ступив внутр, Шалль озирается по сторонам, думая увидит он Энн или нет. Возможно, если они встретятся, он сможет узнать причину, по которой его отвергли.

Их приводят не в холл, а в личные покои Албана. Вероятно, потому что это не официальный визит. Тем более, Хью и Албана связывают близкие отношения.

Албан сидит на диване перед камином. Слыша, что дверь открывается, он смотрит в их сторону, но не встает. Албан выглядит скучающим.

— Мне было интересно, кто это мог бы быть, — тихо говорит он. — Меркьюри. Прошло уже два года.

— Давно не виделись, герцог, — здороваясь с ним, Хью не может скрыть удивления на своем лице. — Вы… сильно похудели… У Вас усталый вид.

— У меня нет сейчас с тобой никаких дел. Ты же не можешь делать изделия ни для кого, кроме короля. Зачем ты пришел?

— Чтобы передать Вам приглашение. Не хотите ли отправиться со мной в путешествие? Пункт назначения находится в Льюистоне. Лишь туда и обратно, всего на три-четыре дня.

— Ты тоже пришел сюда за этим. Дейл иногда говорит мне об этом. Я не собираюсь ехать в это место.

— Это будет весело.

— Нет, не будет.

— Это будет весело. Леди Кристина тоже должна поехать. Ей же нравится оживленный Льюистон, не так ли? Где она?

Албан вновь переводит взгляд на пламя в камине и перестает двигаться.

— Герцог?

— Убирайся.

Хью пожимает плечами, от его беззаботного поведения не остается и следа. Быстрым шагом он подходит к Албану и опускается на одно колено у его ног. Хью смотрит на него снизу вверх.

— Герцог, в течении полутора лет Вы пренебрегали визитами к Его Величеству. Вы должны знать, что это значит, верно? Прямо сейчас Эрл Даунинг готовит солдат и направляется сюда. Его Величество дал разрешение на Ваше подчинение, но это не его истинное намерение. Если отныне Вы будете вести себя покорно, Его Величество защитит Вас. Он уважает Вас и Вашего покойного отца. Тоже самое касается и меня.

— Убирайся.

— Герцог!

— Я велел тебе уйти! — внезапно Албан встает и хватается за меч, лежащий рядом с ним.

Хью подскакивает и отступает на несколько шагов назад. Салим быстро загораживает его своим телом и кладет руку на рукоять своего меча. Шалль также стоит на страже, наблюдая за ситуацией.

— Что… с Вами случилось, герцог? — Хью не в состоянии скрыть свой подавленный голос.

— Никто не будет мне приказывать, — Албан всё ещё сжимает свой меч, его голос устрашающий. — Никто не скажет мне, что делать. Включая тебя, Меркьюри.

— Я понимаю… — Хью кивает с легким вздохом. — Мы пойдем, но у меня есть просьба. Кондитер по серебряному сахару по имени Энн Хэлфорд должна находиться в этом замке. Я хочу забрать ее с собой.

— Я ничего об этом не знаю.

— Эта девушка вошла в этот замок вместе с феем, ожидающим вон там.

— Несколько ремесленников зашли в этот замок вместе с феями, но я выгнал их всех. В этом замке нет ни одного кондитера.

“Этого не может быть”, — удивленно думает Шалль. Ещё этой ночью он присматривал за Энн, которая находилась здесь. Поскольку он был рядом с замком до самого утра, он бы сразу же узнал, если бы она ушла. Энн до сих пор находится в этом замке. Как доказательство, повозка Энн в форме коробке всё ещё стоит у внешней стены.

— Вы уверены?

Хью не давит на Албана, лишь обращает взгляд на Шалля, который качает головой, давая понять, что это неправда.

— Это утомительно. Уходи, Меркьюри.

Албан больше ничего не говорит. Он возвращается на диван и кладет меч на пол. Албан запускает пальцы обеих рук в свои золотистые волосы и опускает голову, словно страдает от головной боли.

Хью молча кланяется Албану, хоть тот и не смотрит на него, и уходит. Салим и Шалль следуют за ним. Прежде чем закрыть дверь, Шалль еще раз оборачивается на Албана, который сидит всё в той же позе.

Герцог держит Энн в замке и скрывает ее присутствие. Что он ищет в этой скульптуре? Чтобы то не было, Шалля беспокоит только Энн. Что эта упрямая девочка делает в этот момент? Неужели с ней что-то случилось? Его нетерпение вызывает желание пойти на ее поиски, но Шалль вспоминает ее слова. Она сказала ему не приближаться к ней. Почему он думает о том, чтобы отправиться на ее поиски, даже будучи отвергнутым? Шалль не чувствует долга перед Энн. У него нет никаких обязательств перед ней. Тогда почему Шалль хочет найти ее? Почему он так нетерпелив в своем беспокойстве об Энн? Независимо от ее поступков и слов, Шалль ищет встречи с ней.

☼☼☼

Джонас покидает замок. Энн и Мифрил провожают его взглядами из окна башни, после чего отправляются в холл, где Энн вновь рассматривает портрет феи. От холода у нее немеют пальцы на руках и ногах. Мифрил сидит на полу и широко зевает. Несмотря на сонливость, он продолжает упорно сопровождать Энн. Она говорит ему, что он может вернуться в комнату, но он отвечает, что останется с ней.

Солнце садится и оранжевый свет падает на пол по диагонали через окно.

— Почему именно этот портрет?

Продолжая смотреть на него, Энн чувствует усталость.

— Разве не потому, что он просто красив? — Мифрил тоже поднимает глаза на портрет, он совсем не понимает значение слов Энн.

— Почему? В этом мире множество красивых картин, но почему именно эта?

— Дело не в самом изображении, не так ли? В восточной башне много похожих.

— Да, именно. Герцог хочет придать форму фее, нарисованной на всех этих картинках. Но почему именно она?

Лучи заходящего солнца, проникающие через окно, постепенно становятся длиннее. Проползая по полу и добираясь до ног Энн, они освещают портрет, перед которым она стоит. Вечерний свет падает на спину феи на портрете. Энн видит пару крыльев, озаренную им.

— Вот оно!! — Энн мгновенно приходит в изумление.

Почему она не замечало это до сих пор? Нет, она замечала, но не думала, что это имеет значение. Хотя если хорошенько подумать, это действительно странно.

— Два крыла… У этой феи два крыла за спиной. Она никому и никогда не принадлежала.

— И что с этого?

— Почему здесь такой портрет феи? Фея, рожденная в природе, никому не принадлежавшая, и при этом живущая в мире людей. Это не нормально.

— Теперь, когда ты говоришь об этом, я думаю, ты права.

— Почему именно эта фея — модель для сахарной скульптуры? Я не знаю. Что, если эта фея особенная? У герцога особенные чувства к ней… Поэтому ему не понравились все мои изделия. Если я спрошу его об этом, возможно, смогу понять, на чем должна основываться моя работа.

Это верно. Однажды ночью Шалль сказал Энн, что, возможно, герцог Филакса не ищет в сахарной скульптуре ничего необычного. Энн не заметила намека Шалля сразу, но теперь понимает, о чем он тогда говорил. Дело не в том, что с точки зрения Энн, как кондитера, сахарная скульптура должна быть совершенной и необычной. Дело в том, что ей нужно сделать то, что ищет Албан, посмотрев на ситуацию его глазами.

— Ты что, потеряла последние остатки разума, Энн? — вздрагивает Мифрил. — Даже Джонас убежал в страхе. Если герцог будет недоволен, он вполне способен поднять руку даже на такую девочку, как ты… Он может убить тебя.

— Но, если я не спрошу, я не пойму.

И всё же Энн не уверена, что сможет приготовить что-то такое, что понравится Албану. Она вновь столкнется с тем, кто почти сошел с ума. Это может быть опасно.

— Слушай, Мифрил Рид Под, — Энн приседает на корточки перед Мифрилом и заглядывает в его лицо, — тебе тоже стоит покинуть замок.

— Не шути так! Как будто я уйду, — он вскакивает в гневе.

Энн нежно берет обе его маленькие ручки кончиками пальцев.

— Но, думая о том, что ты можешь быть в опасности, я не могу быть спокойна. В конце концов, за эту работу взялась я, а не ты, так что это моя ответственность. Я остаюсь здесь по собственной воле. Вот почему я не хочу впутывать тебя в это.

— Энн…

— Всё в порядке! — Энн мило улыбается. — Я сделаю эту сахарную скульптуру. Так что, если ты хочешь дождаться меня, просто подожди где-нибудь в городе. Потому что я обязательно получу тысячу кресс и покину этот замок.

Мифрил смотрит на Энн так, словно изучает ее чувства. Он, кажется, понимает, что ее слова совсем не беспечны. Это работа Энн. На кону стоит ее гордость, как кондитера, она не может так просто отказаться от нее.

— Я понимаю, — кивает Мифрил, его голубые глаза становятся серьезными. — Я покину замок. Взамен, пока ты не выберешься отсюда, я буду искать Шалль фен Шалля. Я расскажу, что твои слова были неправдивыми, и верну его обратно.

— Сможешь ли ты? Возможно, Шалль уже далеко.

— Я поищу его. В конце концов, я великий Мифрил Рид Под. Предоставь это мне, — маленький фей выпячивает грудь от гордости и вздергивает подбородок.

Энн чувствует себя счастливой лишь от того, как он это говорит.

— Спасибо. Я рассчитываю на тебя, Мифрил Рид Под, — от всего сердца кивает она.