На вершине невысокого холма, окруженного рвом, возвышается королевский замок. Словно для того, чтобы привлечь внимание членов королевской семьи, обитающих внутри замка, городские улицы расходятся от замка в разные стороны. Здания, построенные из камня, заполняют каждый дюйм пространства между улицами. Восемь гигантских аллей, ведущих к королевскому замку, вымощены и выложены камнями.

Ярмарка кондитерских изделий проходит на одной из этих гигантских аллей, самой широкой из всех, которая ведет к главным воротам королевского замка. Называется она улицей Триумфального Возвращения. На площади, расположенной прямо перед воротами замка, разбит шатер, а под ним на возвышении расставлены кресла. Это места королевской семьи, которая будет присутствовать на ярмарке.

Жители столицы любят ярмарки. Горожане собираются на площади только для того, чтобы мельком увидеть королевскую семью. Ближе всех к зрителям сидят король и королева. За ними — принцы и принцессы. От их ослепительных одеяний и царственного вида, у Энн перехватывает дыхание.

Перед королевской семьей выстроены столы, накрытые белыми скатертями. На этих столах выставлены сахарные скульптуры размером с человеческую руку. Все они должны быть богато украшены и демонстрировать тонкое мастерство, но в данный момент они все накрыты тканью, так что разглядеть, что под ней невозможно. Перед каждой сахарной скульптурой стоит кондитер, который ее изготовил. Поскольку они появляются перед королем, на них одеты их лучшие одежды. Джонас тоже стоит среди них. На нем великолепный меховой жакет.

Ярмарка кондитерских изделий проходит под председательством Эрла Даунинга. Это пожилой человек, который проявил незаурядную проницательность на посту советника во время правления прошлого короля. Он уже ушел в отставку с этого поста, но, не смотря на это, является старым вассалом, который пользуется доверием нынешнего короля.

Слуга подтверждает, что все кондитеры выстроены и что вся королевская семья на своих местах. Эрл Даунинг встает, чтобы произнести вступительную речь, после которой начнется осмотр кондитерских изделий, но внезапно в одной части зрителей возникает сильное волнение. Даунинг поднимает глаза и смотрит в сторону, откуда слышны выкрики. Он видит повозку в форме коробки, несущуюся сквозь толпу.

— Осторожно!!

— Остановите повозку!!

Когда стража бросается к повозке, хрупкая девушка, сидящая на кучерском сидении, резко дергает поводья, заставляя лошадь остановится. Она спрыгивает на землю и выбегает на площадь, проскальзывая сквозь руки стражи. За ней по пятам следует черноволосый молодой мужчина, словно защищая ее. Девушка направляется к шатру, где стоит Эрл Даунинг.

— Хватай ее!!

Один из стражей хватает девушку, но черноволосый мужчина, защищавший ее, несколько раз бьет стража в живот, от этого тот отлетает назад.

— Уходи! — кричит он девушке в след.

Мужчина встает между девушкой и стражей, размахивая мечом, и не давая стражам погнаться за ней. Именно в этот момент люди замечают крыло на его спине.

— Не трогайте эту девушку!

— Это… фей?!

Девушка на полной скорости бежит к палатке, где стоит Эрл Даунинг. Ее ноги заплетаются прямо перед ним, она теряет равновесие и падает. Не смотря на это, девушка поднимает голову и отчаянно кричит, хватая воздух ртом.

— Я вижу, что открытие ярмарки кондитерских изделий еще не было объявлено. В таком случае, я бы хотела принять участие. Я кондитер по серебряному сахару. Меня зовут Энн Хэлфорд. Я не имею родного города, о котором я могла бы заявить.

Из шатра высыпаются стражники и хватают Энн, которая всё ещё лежит на земле.

— Это ты!! — из-за спины Эрла Даунинга, который наблюдает за всем с широко раскрытыми глазами, раздается веселый, смеющийся голос. — Я уже думал, что ты не придешь, но какое эффектное появление! Ты — неиссякаемый источник веселья, Энн!

Энн удивляется, когда слышит знакомый голос. За спиной Эрла Даунинга стоит молодой аристократ. На нем официальная одежда, украшенная серебряной вышивкой. Это, без сомнений, виконт Серебряного Сахара. Человеком, носившим этот костюм, оказывается знакомый Энн мужчина с дикими карими глазами и непослушными волосами.

— Хью?!

— Меркьюри, ты знаешь эту девушку? — спрашивает Эрл Даунинг.

“Меркьюри? — Энн не может отвести глаз от лица Хью. — Хью Меркьюри?! Лидер фракции Меркьюри и нынешний виконт Серебряного Сахара?!”.

— Да, эта девушка действительно кондитер по серебряному сахару, нет необходимости беспокоиться об этом. Та фея — ее телохранитель.

Услышав это граф Даунинг поворачивается к стражникам, размахивающим копьями, и поднимает свою руку.

— Отойдите, каждый из вас. Эта девушка — потенциальная участница.

Стража, окружающая Шалля, и стража, окружающая Энн, подчиняются его приказу и отступают назад. Энн встает и преклоняет колено на том же месте.

— Я могу сказать, взглянув на Вас, что Вы довольно юны, — обращается Даунинг к Энн. — Тем не менее, несмотря на свою молодость, Вы объявили о своем намерении принять участие в ярмарке. Должно быть, Вы совершенно уверены в себе. Кто был Вашим учителем?

— Моя мать. Моя мать была мастером серебряного сахара.

— Понимаю. Тогда Ваше заявление об участии соответствует нашим требованиям. Однако Вы понимаете, что существует процедура, которой необходимо следовать, чтобы подать заявку на участие?

— Да. Я должна объявить о своем намерении участвовать в ярмарке кондитерских изделий Эрлу Даунингу, а затем виконт Серебряного Сахара попросит меня провести простую демонстрацию моих навыков, чтобы убедиться действительно ли я кондитер, чье мастерство достойно предстать перед Его Величеством королем. Если я получу его одобрение, мне будет разрешено участие.

— Верно. Эти процедуры были завершены вчера. Более того, Его Величество король уже здесь, и ярмарка кондитерских изделий вот-вот начнется. Сейчас нет времени проверять Ваши способности.

— Я выполню задание в кратчайший срок, пожалуйста!

По-видимому, тронутый отчаянием Энн, Эрл Даунинг поворачивается к Хью, желая посоветоваться с ним.

— Что нам следует предпринять, Меркьюри?

— Сейчас нет времени заставлять ее выполнять задание.

Получив категорический отказ, Энн прикусывает губу и опускает голову. Но Хью не замолкает, он заговорчески ухмыляется.

— Однако, Эрл Даунинг, по счастливому стечению обстоятельств, на днях у меня была возможность проверить мастерство этой девушки. Я считаю, что она достойна предстать перед Его Величеством королем.

При этих словах Энн поднимает голову. Когда ее взгляд встречается с глазами Хью, он ей подмигивает.

— Очень хорошо, — кивает Эрл Даунинг. — Если виконт Серебряного сахара признает Вас, я позволяю Вам принять участие, — он указывает на столы, на которых расставлены кондитерские изделия. — Пусть стража отнесет Ваши три бочки с серебряным сахаром на край площади. Затем принесите изделие, которое вы сделали, к остальным, встаньте за ним и ждите решения королевской семьи.

— Да, сэр. Большое Вам спасибо.

Энн поднимается на ноги, коротко кланяется и стряхивает пыль со своей одежды. Любопытные взгляды как зрителей, так и участников ярмарки прикованы к Энн, которая стоит в центре площади.

Все кондитеры, участвовавшие в ярмарке, одеты в свои лучшие одежды, но, когда дело доходит до Энн, на ней мешковатая, плохо сидящая мужская одежда, а ее лицо и волосы грязные. Ее стройное тело кажется излишне худощавым, и выглядит она моложе своего возраста. Более того, ее сопровождает самый красивый фей, которого кто-либо из них видел в своей жизни. Их глаза выглядят вопрошающе. Кто она такая?

К слову, место, на котором Энн было приказано построится, находится прямо рядом с Джонасом. Он наблюдал за разворачивающейся сценой с напряженным выражением лица.

Когда Энн подходит и встает рядом с Джонасом, он напускает на себя вид фальшивой бравады и издевательски смеется.

— Боже мой, Энн. Моя одежда тебе на удивление идет. У тебя хоть есть сахарная скульптура?

— Прими мою благодарность, — Энн с презрением смотрит на Джонаса. — Эта одежда пришлась как нельзя кстати. Не беспокойся обо мне, у меня есть сахарная скульптура.

— Тогда быстрей выставляй ее. Где она?

— Вот.

Энн делает шаг вперед и ставит на белый стол небольшую фигуру, накрытую тканью. Среди зевак и других кондитеров раздаются взрывы смеха.

— Что ж, — насмешливо фыркает Джонас, — полагаю, это было лучшее, что ты могла сделать за то время, которое у тебя осталось. Я впечатлен твоим упорством, Энн. Ты собираешься соревноваться с этой сахарной скульптурой размером с детскую игрушку.

— Я тоже впечатлена тобой, Джонас, — отвечает Энн, смотря прямо перед собой на шатер королевской семьи. — Ты явился сюда со скульптурой, которую сделал кто-то другой. Я думала, что даже твоему бесстыдству есть предел, но, видимо, это не так.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Хью — виконт Серебряного Сахара. Ты действительно думаешь, что сможешь обмануть его? Ты должен был бы знать о том, какой он проницательный, еще с ночи в гостинице у доктора.

Выражение лица Джонаса чуть дергается.

– Я был удивлен, когда узнал, что Хью является виконтом Серебряного Сахара, — усмехается Джонас. — Он стал виконтом всего полгода назад. Бьюсь об заклад, он просто был высокомерным в ту ночь, потому что чувствует власть от своего недавнего назначения. На этот раз, увидев мою сахарную скульптуру, он ничего не сказал.

— Не может быть такого, чтобы он не заметил.

Увидев, что Энн поставила свою сахарную скульптуру в ряд с остальными, Эрл Даунинг поднимает руку.

— Да начнется ярмарка кондитерских изделий, — торжественно провозглашает он. — Я клянусь, что почетное звание мастера серебряного сахара будет присвоено самому выдающемуся кондитеру в королевстве.

Даунинг подает знак мастерам.

— Ремесленники. Представьте свои изделия Его Величеству королю.

После этих слов, все кондитеры снимают ткани, скрывающие их сахарные скульптуры. Зрители дружно ахают при виде выставленных на всеобщее обозрение великолепных кондитерских изделий.

Король опирается всем весом на подлокотники своего кресла и скользит взглядом слева направо, не проявляя особого интереса. Внезапно его взгляд останавливается, он встает. Король смотрит на Энн и Джонаса.

“Возможно, моя работа привлекла его внимание?!” — сердцебиение Энн учащается.

Король подзывает к себе Эрла Даунинга, после чего шепчет ему что-то на ухо. Эрл Дауинг кивает и поворачивается к Энн и Джонасу.

— Кондитеры Джонас Андерс и Энн Хэлфорд. Возьмите свои кондитерские изделия и предоставьте их Его Величеству королю.

Взгляды Энн и Джонаса встречаются.

Зрители склоняют головы и перешептываются между собой.

— Вот это большое великолепно подойдет. Его качество изготовления намного лучше, чем у любого другого. Но почему его величество король приказал, чтобы ему показали такую крошечную сахарную скульптуру?

—Ну, отсюда не очень хорошо видно.

Джонас просит стражу помочь ему перести сахарную скульптуру на возвышение, где их ожидает король. Затем он опускается на колени, его лицо застывает от волнения.

Энн кивает Шаллю, который стоит за ее спиной.

— Я вернусь.

Шалль кивает ей в ответ.

Энн осторожно берет кондитерское изделие двумя руками и приближается к королю. Она ставит свою работу на стол, установленный на возвышении, и также опускается на колени.

Король плавно поднимается и смотрит на сахарные фигуры на столе.

— Это странно. Подойди сюда и посмотри, Меркьюри, — король тихо зовет виконта по Серебряному Сахару.

Появившись рядом с королем, как его и просили, Хью кивает.

— Нюансы этих двух работ настолько похожи, словно они обе были сделаны рукой одного и того же серебряного кондитера.

При этих словах Джонас в шоке отходит на шаг назад. Глаза Хью загораются.

— Какое изделие Вы предпочитаете, Ваше Величество?

Глаза короля сужаются в ответ на вопрос Хью. Он пристально смотрит на крошечную фею.

— Это мне нравится больше. Оно выглядит неземным. Словно вот-вот сломается. Эта скульптура полна жизни. Я никогда не видел ничего красивее.

— Да.

— Я думаю, что она самая лучшая. Но что думаешь ты? Я считаю, что кондитер, сделавший ее, достоин быть мастером по серебряному сахару.

Хоть Энн и держит лицо опущенным ее сердце готово вырваться из груди.

— Эта сахарная скульптура действительно великолепна, Ваше Величество, но… — голос королевы раздается из-за спины короля, — но, Ваше Величество, перед кондитерами стояла задача создать большую и эффектную сахарную скульптуру, которая могла бы стать центром торжества. Я не уверена, что кондитер по серебряному сахару, создавший это маленькое изделие, также обладает способностью изготовить изделие большего размера. Я чувствую, что было бы лучше, если бы вы подумали о том, какие качества необходимы для мастера серебряного сахара.

— Это правда…

На мгновение воцаряется тишина.

— Решено, — объявляет король. — Я принял решение. Этот кондитер достоин звания мастера серебряного сахара. Как его зовут?

— Его зовут Джонас Андерс, — отвечает Эрл Даунинг.

— Очень хорошо. Настоящим я объявляю: я награждаю королевской медалью кондитерское изделие, представленное Джонасом Андерсом. Создатель этого кондитерского изделия станет мастером серебряного сахара.

Почувствовав, что Джонас поднимает голову рядом с ней, Энн ощущает, как ее тело обмякает. Этого и стоило ожидать.

— Энн Хэлфорд, вы свободны. Джонас Андерс, останьтесь здесь. Стража, принесите нам три бочки серебряного сахара, изготовленного Джонасом Андерсом. Они будут представлены для осмотра королем, после чего станут подарком королевской семье, как и кондитерское изделие.

— Да, сэр, — щеки Джонаса краснеют от возбуждения, а грудь выпячивается от гордости.

Энн еще раз кланяется королевской семье и забирает свою сахарную скульптуру. Она украдкой бросает взгляд на Джонаса. Когда Энн разворачивается, чтобы уйти, королю приносят три бочки серебряного сахара, принадлежащие Джонасу.

— Ч-что?! Что это?! — Джонас взвизгивает, что неуместно в присутствии короля.

Не раздумывая, Энн оборачивается на крик. Что-то с силой выпрыгивает из бочки, которая стоит перед Джонасом. При виде этого, глаза Эрла Даунинга и Джонаса округляются. Тем, что выпрыгнуло из бочки, является фея размером с человеческую ладонь. У нее серебристые волосы и голубые глаза. Это Мифрил Рид Под.

— Что всё это значит, Андерс?! — кричит Даунинг, оправившись от шока, и заглядывает в бочку, из которой выпрыгнул Мифрил. — Одна из бочек пустая!

— Это… это несуразно….

В отличии от Джонаса, который взволнован и сбит с толку, Мифрил ничуть не растерян, он распростирается у ног короля.

— А-а-а!! Простите меня, Ваше Благороднейшее Величество! Я никчемная рабочая фея, нанятая кондитером Джонасом Андресом. Мой хозяин совершенно не разбирается в перегонке серебряного сахара, и когда он делал свое кондитерское изделие, ему не хватило сахара для ярмарки. У меня есть способность создавать незначительные иллюзии, он приказал мне сделать так, чтобы бочка казалась полной. Меня посадили в нее и привезли сюда. Но я слишком боялся обмануть Вас, Ваше Благороднейшее Величественнейшее Высочество!! Поэтому я не смог довести дело до конца.

Мифрил утрированно изгибается всем телом и разражается истерическими рыданиями. Он даже вытаскивает крошечный носовой платок, который, должно быть, подготовил заранее, и утыкается в него лицом, драматично всхлипывая.

““Почему Мифрил здесь? Что он делает?!” — Энн не понимает. что происходит, пока не замечает нечто объясняющее его поведение. Пока Мифрил не унимаясь рыдает, его живот выпирает так сильно, словно вот-вот лопнет. Энн не может поверить в то, что он действительно съел целую бочку серебряного сахара. Еще больше ее смущает то, как Мифрил оказался внутри бочки, привезенной Джонасом?

Единственное, что Энн точно понимает, так это причину, по которой он затеял эту шараду. Мифрил делает это ради Энн. Он пытается хоть как-то помочь Энн, у которой украли сахарную скульптуру.

— Это заговор!! — Джонас внезапно кричит, видимо забывая, что он находится в присутствии короля. — Это устроила кондитер по серебряному сахару Энн Хэлфорд! Это ее фея! Виконт Серебряного Сахара может это подтвердить!! Мы с ней знакомы. Она одержима идеей стать мастером серебряного сахара и пытается помешать мне на каждом шагу! Должно быть, это тоже часть ее плана!

Джонас грубо хватает Энн за руку, когда она безмолвно смотрит на него, пораженная его абсурдным заявлением.

— Иди сюда, ты трусиха!!

Энн вскрикивает от боли, пытаясь освободиться от хватки Джонаса, после чего лицо Мифрила меняется в цвете. Он внезапно вскакивает.

— Кого ты называешь трусихой?! Отпусти Энн, ты, мерзавец!! — возмущенно кричит Мифрил, совершенно перестав притворятся плачущим.

При этих словах Джонас указывает на него с выражением самодовольной победы на лице.

— Вы только посмотрите на это! Эта женщина и эта фея задумали всё это с самого начала. Прежде всего, мы должны убить эту наглую фею.

— Я не позволю тебе это сделать! — взбешенная словами Джонаса, Энн вырывает руку из его хватки.

Она поворачивается лицом к шатру королевской семьи. Слова Джонаса о том, что Мифрила нужно убить, становятся для нее последней каплей, и больше она не может молча наблюдать за проявлением его трусости.

— Это правда, что этот фей — мой друг. Также верно и то, что он сделал это всё ради меня. Но для этого была веская причина. Кондитерское изделие, которое этот человек, Джонас Андерс, представил на ярмарке как свою собственную, была сделана моими руками. Он украл мою сахарную скульптуру. Этот фей всего лишь пытался помешать Джонасу стать мастером серебряного сахара, используя чужую работу.

— Это ложь!! Я никогда ничего не крал!

— Ты собираешься продолжать лгать, даже когда дело заходит так далеко?

— Заткнись! Это ты лгунья!

Энн и Джонас пристально смотрят друг на друга.

Публика, король и Эрл Даунинг, все присутствующие, шокированы и сбиты с толку словами Энн и Джонаса. Кто из них на самом деле лжец? Лишь на губах Хью играет довольная улыбка.

— Что же, тогда, может быть, мы выясним правду, Ваше Величество? — говорит Хью королю, который смотрит на Энн и Джонаса с искаженным от замешательства лицом. — Мы не знаем, кто из этих сахарных кондитеров сделал эту сахарную скульптуру. Тот, кто является ее создателем, станет мастером серебряного сахара в этом году, верно? В таком случае, давайте проверим их и посмотрим, кто ее автор.

— Хм, действительно ли есть способ определить, кто ее сделал, Меркьюри? Если да, давай проверим их.

— Да, Ваше Величество.

Хью поворачивается к стоящему рядом с ним человеку, который, по-видимому, его слуга, и отдает ему приказ. Затем он покидает шатер короля и подходит к Энн и Джонасу.

— Я собираюсь заставить вас сделать тоже самое, что и той ночью в гостинице у доктора. Единственная разница в том, что на этот раз у вас будет задание.

Выносят небольшой стол и располагают его перед королем. На этот стол ставят два типа сосудов, наполненных холодной водой. Также на столе раскладывают лопатки и скалки различных размеров. Это всё необходимо для создания сахарных скульптур.

— Это кондитерское изделие, выбранное Его Величеством королем. На нем маленькие бабочки, верно? Вы должны сделать одну из них прямо сейчас на глазах у Его Величества. Если мы сравним бабочек, сделанных прямо сейчас с теми, что на скульптуре, мы узнаем, кто ее сделал.

— Понятно. Я сделаю это, — Энн решительно кивает, услышав то, на что она и надеялась.

Джонас бледнеет прямо на глазах.

— Что скажешь, Джонас?

Когда его спрашивают напрямую, он неохотно кивает.

Энн и Джонас встают рядом перед столом. Со всех сторон на них устремлены любопытные взгляды публики. Стоявшие прямо перед ними члены королевской семьи, смотрят на них с царственными и сдержанными выражениями лиц.

Сосредоточившись на серебряном сахаре перед собой, Энн закрывает глаза и глубоко вздыхает. Внезапно она чувствует на своей спине прожигающий взгляд. Каким-то образом она знает, кому он принадлежит. Это Шалль. Энн решает, что сделает невероятно красивую бабочку, которая сделает его счастливым.

— Начинайте!

Одновременно с командой Хью, Энн открывает глаза. Она добавляет холодную воду в серебряный сахар. Энн замешивает его, чтобы придать глянцевый блеск. Она решает размять сахар сильней обычного, чтобы крылья стали блестящими. Ей хочется сделать их такими же красивыми, как у Шалля.

Как только руки Энн касаются сахара, неуклюжие звуки, издаваемые Джонасом рядом с ней, таинственным образом исчезают из ее сознания. На лбу Джонаса выступает пот, время от времени он пощелкивает языком.

Кончики пальцев Энн скользят по серебряному сахару. Шалль наблюдает за ней. Понимая это, Энн испытывает потрясающее чувство умиротворения, на нее снисходит спокойствие. Благодаря этому она полностью погружается в работу.

— Этого достаточно.

Энн приходит в себя при звуке голоса Хью. Подняв голову, она обнаруживает, что в какой-то момент он подошел и встал перед ней. Рядом с Хью стоит король, спустившийся из своего шатра. Он пристально смотрит на руки Энн и Джонаса. Руки Джонаса дрожат, он внезапно опускается на землю прямо там, где стоял.

— Бабочка Андерса даже не достойна упоминания, — отмечает Хью.

Сахарная скульптура, которую Джонас до сих пор не закончил, выполнена в грубой форме бабочки. Однако она явно не создавает впечатление, словно вот-вот оживет и улетит в любую минуту. Очевидно, что она более низкого качества, чем те, что на сахарной скульптуре, выбранной королем.

Затем Хью смотрит на руки Энн.

— Бабочка Хэлфорд… Она похожа на те, что изображены на изделии, которое выбрал Ваше Величество. Но она выглядит по-другому.

Энн смотрит на свои руки. Между ними сидит прекрасная бабочка. Ее крылья блестящие, они выглядят так, словно в любой момент начнут биться. Хоть эта бабочка неокрашенная и белая, ее крылья кажутся радужными, поскольку отражают солнечный свет.

— Как это понимать, Меркьюри? — хмурит брови король.

— Я не знаю, — Хью смеется и пожимает плечами. — Интересно, кто из них сделал кондитерское изделие, выбранное Вашим Величеством?

Король смотрит на бабочек, сделанных Энн и Джонасом, сравнивая их.

— Мне кажется понятно, кто из них сделал кондитерское изделие, выбранное мной…

— Тогда между бабочкой, которую Хэлфорд сделала только что, и теми, что изображены на выбранном изделии, какую предпочитает Ваше Величество?

— Очевидно, бабочку Хэлфорд. Она лучше, чем те, что изображены на выбранной мной скульптуре…. — внезапно лицо короля становится потрясенным, как будто он только что осознал что-то очень важное, после чего он улыбается. — Я понял. Ты имеешь в виду, что на самом деле они не одинаковые.

— Да. Так что я не могу с точностью сказать, кто из них сделал эту работу.

При этих словах вмешивается Джонас, по-видимому, пытаясь ухватиться за то, что он считает своим последним шансом.

— Я… чтобы мне продемонстрировать мои навыки, я должен работать в одиночестве и в тихом месте!! Если бы мне позволили не торопиться и спокойно поработать в тишине, я смог бы воспроизвести кондитерское изделие, которое выбрал Ваше Величество. Честно. Я клянусь, это правда.

Если прямо здесь и сейчас докажут, что Джонас представил чью-то сахарную скульптуру как свою собственную, это будет означать, что он пытался обмануть короля. Это может привести к серьезным последствиям. Он может даже потерять голову.

— На тебя больно смотреть, Джонас.

— Но я не лгу! — при словах Хью, голос Джонаса становится еще выше. — Нет никаких доказательств, что это ложь!!

— Ты говоришь, что не лжешь? — тихо спрашивает король.

От серьезности, прозвучавшей в его голосе, на площади воцаряется полная тишина. Трясясь от страха, Джонас падает на землю у ног короля.

— Клянусь Богом, я не лгу.

— Ты ведь тоже не лжешь, не так ли, Хэлфорд? — король обращает свой взгляд к Энн.

— Нет, Ваше Величество.

Энн без колебаний смотрит в глаза королю. Услышав это, он одаривает ее доброй улыбкой.

— Если никто из вас не лжет, я не знаю, что с этим делать. Я не могу наказать виновного без доказательств. И я не могу даровать славу никому из вас. Даунинг!

— Да! — старый вассал немедленно оказывается рядом с королем.

— Похоже, что в этом году нет никого, кто подходил бы на звание мастера серебряного сахара. На этом мы закончили, — король резко оборачивается.

Даже не взглянув на сбитых с толку членов королевской семьи, он неторопливо уходит из палатки.

Зрители поворачиваются друг к другу.

— Что происходит?

— В этом году не вручат королевскую медаль?

— Разве они не выберут одно из других кондитерских изделий?

— Но король уже ушел…

— Он не передумает.

Король выбрал кондитерское изделие. После он удалился, но так и не было установлено, кто сделал сахарную скульптуру. Это беспрецедентный случай. На ярмарке кондитерских изделий в этом году так и не выбрали мастера серебряного сахара.

Королева также поднимается. Ее лицо выражает недоверие к решению короля. Она бросает быстрый взгляд на Энн, которая стоит неподвижно от потрясения, и зовет к себе Эрла Даунинга. Она говорит ему что-то, после чего также удаляется.

Сахарные кондитеры встревоженно переглядываются друг с другом, но как только они понимают, что король, похоже, не планирует возобновлять соревнование, они сдаются и готовятся к отъезду. Публика тоже начинает расходиться, шумно жалуясь на происходящее.

Эрл Даунинг медленно подходит к Энн.

— Энн Хэлфорд. У меня есть для Вас послание от королевы.

Энн поворачивается к нему с широко открытыми от удивления глазами.

— Ее Величество просит, чтобы Вы вернулись в следующем году с кондитерским изделием, подходящим для торжества. Она говорит, что с нетерпением ждет этого, — торжественно объявляет Даунинг.

Поняв значение этих слов, Энн чувствует, как радость разливается по ее груди. Её щёки вспыхивают.

— Да.. Да! Без сомнений. Я обязательно буду участвовать.

— К слову, Хэлфорд. Если у Вас нет еще планов на продажу этой скульптуры феи, не могли бы Вы продать ее мне? Моя внучка скоро выходит замуж, и я искал великолепное кондитерское изделие для этого случая. Что Вы скажите, если я предложу Вам шестьсот кресс?

Шестьсот кресс. Шесть золотых монет. Это такая большая сумма, что от одной мысли о ней у Энн кружится голова. На такие деньги она может купить новую повозку и двух лошадей в придачу. Всего на мгновение столь гигантская сумма заставляет ее заколебаться, но, в конце концов, Энн качает головой.

— Мне очень жаль, Эрл Даунинг. Я уже пообещала отдать ее другому.

— Я заплачу шестьсот кресс…

— Мне очень жаль…

— Понимаю. Что ж, это прискорбно, но я полагаю, что Вы не смогли бы сделать подобное изделие, не будь Вы хотя бы немного необычны. Кстати, Меркьюри. Я оставляю Андерса тебе. Обращайся с ним подобающим образом, как виконт Серебряного Сахара.

— Предоставьте это мне, Эрл Даунинг, — Хью преувеличенно кланяется.

— Увидимся в следующем году, Хэлфорд, — Эрл Даунинг одаряет Энн нежной улыбкой, разворачивается и уходит прочь.

Поставив руки на пояс, Хью смотрит вниз на Энн и Джонаса, которые оказались в центре суматохи.

— Итак, Энн. Теперь, когда всё обернулось таким образом, что мы будем делать? Мне предоставили разобраться с Джонасом так, как я посчитаю нужным, — говорит Хью будничным голосом. — Ты хочешь что-нибудь сказать ему? Есть ли что-то, что ты хотела бы, чтобы я сделал? Видишь ли, я не такой милый, как Его Величество король. Я не против отрубить голову сахарному кондитеру.

Сгорбившееся тело Джонаса дрожит. Он трясется, не поднимая глаз. В какой-то момент Салим подходит к Хью сзади. Он смотрит на Джонаса глазами хищника, выслеживающего свою жертву.

— Хью… — Энн качает головой. — Виконт Серебряного Сахара, я благодарна Вам за поддержку моей заявки на участие в этом году.

— Эй-эй-эй, не надо формальностей. Просто зови меня Хью, — Хью легонько треплет Энн по голове.

— Я действительно благодарна, Хью, — смущенно пожимает плечами Энн. — Спасибо тебе. Что касается Джонаса, всё в порядке. Я ничего не хочу ему говорить, но…

Исходя из его совершенно разбитого вида, Джонас, кажется, уже получил достаточное наказание за свои глупые поступки. Если Энн сейчас ему что-то скажет, это ничего не изменит. Да и ей нечего ему сказать. Однако ее грудь оказывается наполнена сдерживаемыми эмоциями.

— Встань, Джонас, — тихо приказывает Энн, но Джонас не шевелится. — Встань.

Когда Энн повторяет приказ вновь, Джонас неуверенно поднимается, так и не подняв лица. Энн хватает его за лацканы рубашки.

— Джонас!! Посмотри на меня!

В тот момент, когда голова Джонаса поднимается, Энн резко ударяет его ладонью по щеке. Джонас рефлекторно делает шаг назад и съеживается от удивления. Энн отпускает его и весело улыбается.

— Ах, это было так приятно! Мне действительно хотелось хорошенько тебя ударить! Этого будет достаточно.

— Подходящее наказание! — Хью громко, от всей души хохочет. Салим позади него также усмехается. — Хорошо, тогда мы закончили!!

Услышав слова Хью, Энн быстро кланяется ему. Хью ухмыляется и кивает ей в ответ. Затем они оба разворачиваются и идут в разные стороны. Джонас остается между ними, застыв на месте, и держится за щеку, по которой его ударили. Кэти подбегает к нему и нежно хватается за них его брючины.

Энн ищет взглядом знакомую пару черных глаз по всей площади, где толпятся люди. Неподалеку она замечает Шалля, смотрящего в ее сторону. Сжимая в руках кондитерское изделие, Энн медленно приближается к нему.

— Спасибо, Шалль. В этом году мне не удалось стать мастером по серебряному сахару, но я приеду сюда снова в следующем. Я не смогу отправить маму на небеса, но… я уверена, что она сможет обойтись без кондитерского изделия, сделанного мастером серебряного сахара. Я вложу всё своё сердце в него, даже будучи обычным кондитером.

Несмотря на то, что Энн так сильно настаивала на том, чтобы стать мастером по серебряному сахару в этом году, сейчас эти чувства кажутся ей тусклыми, словно их стерли. Она понимает, что это желание было вызвано лишь ее тоской по маме. Энн просто гналась за ним, чтобы избежать свои печаль и одиночество. Как только она признает это себе, ее сердце очищается от тумана, который перекрыл собой ее сознание.

Энн чувствует, что наконец-то может принять реальность смерти Эммы. Причина этого заключается в том, что теперь перед ней есть пара черных глаз. Даже если Шалль уйдет после того, как она подарит ему сахарную скульптуру, тот факт, что однажды он вернулся, чтобы помочь ей, останется. Где-то в этом мире всегда будет по-крайней мере один фей, который, пусть даже на мгновение, но проявит к ней доброту. Это чудо. Энн чувствует, что может продолжать жить, просто зная это. Более того, теперь Энн способна стремиться к своему собственному истинному будущему. К тому будущему, в котором она станет мастером по серебряному сахару не только ради того, чтобы почтить память о своей матери, но и ради будущего, которое она сама выберет для себя.

Энн хочет стать мастером серебряного сахара, и не имеет значения, сколько лет на это уйдет. В ее сердце зарождается новая решимость. Энн станет лучшим мастером серебряного сахара, чем была ее мама.

— Я снова обрела свой энтузиазм. Это всё благодаря тебе, Шалль. Я хочу поблагодарить тебя. Как и было обещано, эта сахарная скульптура принадлежит тебе. Я возвращаю ее.

Грудь Энн сжимается от печали при мысли о том, что сейчас Шалль покинет ее, но она цепляется за искреннюю надежду, которая зародилась в ней. Энн заставляет себя улыбнуться.

Шалль смотрит на сахарную скульптуру, которую Энн протягивает ему, но быстро отводит взгляд.

— И это всё?

— Что?

— Если у сахарной скульптуры красивая форма, она будет также хорошая и на вкус, — отвечает Шалль Энн, которая пристально смотрит на него. — Если форма посредственная, вкус будет не лучше. Я хочу особенно вкусную сахарную скульптуру, сделанную мастером серебряного сахара.

— Ч-то?! Она тебе не нравится?

— Не нравится.

Почему после того, сколько времени они провели вместе, он всё ещё говорит ей столь неприятные вещи?

И всё же, под пристальным взглядом Шалля Энн испытывает сладкое ощущение парения.

— Я получу от тебя кондитерское изделие в этот же день в следующем году. До тех пор ты можешь не пытаться сделать мне подарок вновь. Я останусь с тобой, пока ты не станешь мастером серебряного сахара. Я буду ждать этого.

— Т-ты останешься? — Энн моргает.

— Это плохо? — Шалль сердито смотрит на Энн.

— Это не… плохо. Совсем не плохо. Но.. почему?

После этого вопроса, лицо Шалля становится крайне недовольным. Кажется, он ломает голову в поисках ответа. Однако через мгновение выражение его лица смягчается. Шалль, кажется, сдался. Вместо ответа, он берет правую руку Энн в свою.

— Энн, — зовет он её шепотом.

Это первый раз, когда Шалль называет Энн по имени. При этих словах она чувствует, как в ее груди разливается жар. Шалль нежно целует пальцы Энн. Он чуток. Похоже, словно Шалль дает какую-то клятву. Энн не уверена, что означает этот поцелуй, но ее сердце бьется невероятно сильно. Шалль пристально смотрит на Энн.

“Такие красивые глаза… Они прямолинейны и правдивы…” — Энн испытывает невероятную нежность. Она ощущает такое впервые. В этом чувстве есть что-то такое, что отличает его от того, которое обычно испытываешь к другу. Возможно, это ее первая любовь.

— Эй, вы видели это?! Я выдал такое шикарное выступление, которое может быть лишь раз в жизни! — Мифрил Рид Под весело подскакивает к ним, пробираясь через площадь.

Шалль небрежно отпускает руку Энн. Мифрил совершает исключительно большой прыжок и приземляется на плечо Энн. Счастье и стыд наполняют Энн одновременно.

— Мифрил! — недолго думая она хватает его и крепко обнимает. — Мне так жаль! Мне так жаль, Мифрил! Мне жаль, что я хоть на мгновение заподозрила, что это ты украл серебряный сахар. Я была огромной дурой. Мне жаль, что я не смогла поверить в тебя. Прости меня.

— Я-я-я-я Мифрил Рид Под! Н-не сокращай! В любом случае, мне нечего прощать. Если бы это не случилось, у меня бы не было шанса выдать такое великолепное представление

Лицо Мифрила оказывается ярко-красным, когда он высвобождается из объятий Энн. Он с гордостью потирает пальцем у себя под носом.

— Но я сомневалась в тебе, даже если это и было всего на мгновение…

— Все люди — сборище идиотов. Так что ожидаемо, что ты тоже идиотка. Я не удивлен, что ты неправильно меня поняла. Моя решительность вернуть тебе должок не изменилась. Я — фея! Если бы я отказался от возвращения своего долга так легко, мне было бы стыдно называть себя феей, — грудь Мифрила раздувается от гордости, даже когда он говорит что-то невероятно грубое. — Как только я понял коварный план этого парня, я подумал, что должен преподать ему урок. Он действительно плохой человек. Я подумал, что научу его смирению, поэтому съел целую бочку серебряного сахара!

Мифрил начинает по-злодейски хохотать, после чего стонет от боли.

— Чего и следовало ожидать, когда ты съел целую бочку серебряного сахара.. Я думаю, меня сейчас стошнит….

Учитывая то, как едят феи, Энн понятия не имеет, как их тошнит. Однако поскольку Мифрил сказал, что возмутительная демонстрация этого феномена вот-вот случится, Энн делает шаг назад и собирается с духом.

— Ну, в конечном итоге я оказался не очень полезен… На самом деле, у меня такое ощущение, что я поставил тебя в еще более затруднительное положение… — голос Мифрила становится тихим, хоть он все еще и стоит в высокомерной позе.

— Это неправда. Спасибо тебе, Мифрил. Но как ты узнал, что именно Джонас украл мой сахар? Ты тайно следовал за нами?

— Я всё это время был в фургоне.

— Что?

Энн поворачивается к Шаллю, но тот лишь пожимает плечами.

— После того, как его заподозрили в краже серебряного сахара, Мифрил Рид Под забежал в фургон и спрятался. Он действительно “исчез”.

— Так вот, что ты имел в виду…

Джонас угнал повозку, в которой прятался Мифрил, и, в конце концов, сам закопал себя.

— Ты что, забыла? — фыркает Мифрил. — Чтобы вернуть свой долг, я пойду за тобой, куда угодно. Я последую за тобой даже в глубины ада.

— Но ты уже с лихвой вернул мне долг, преподав урок Джонасу.

— Ещё нет! Погашение моего долга не будет чем-то подобным этому! Ты позволишь мне отплатить тебе гораздо более великолепным способом.

— Великолепный способ?...

Кто знает, что у Мифрила на уме. Энн немного тревожит это заявление.

— Ты когда-нибудь слышал о “медвежьей услуге”, Мифрил Рид Под? — сухо спрашивает Шалль.

— Нет, извини. В любом случае, что ты делаешь с Энн? Мы прибыли в Льюистон, так что Энн должна была уже освободить тебя. Ты волен идти, куда захочешь, верно? Так что ты делаешь здесь?!

— Есть кое-что, что я хочу от этого Пугала.

Он снова называет ее “пугалом”. Энн чувствует разочарование. Ей кажется, что он до этого назвал ее “Энн”. Могло ли это быть галлюцинацией?

— Ты отъявленный грубиян, Шалль фен Шалль! Неважно насколько Энн похожа на пугало, ты не должен называть ее “пугалом”, Пугало!

— Что плохого в том, чтобы называть пугало “пугалом”?

— Т-ты мерзавец! Ты снова называешь ее “пугалом”!

— Это ты снова и снова называешь ее “пугалом”.

— В любом случае, в мире есть вещи, о которых неправильно говорить, даже если они правдивы! Как “пугало”! Это не то, над чем стоит смеяться, это слишком близко к правде!

Энн тихо смеется.

— Вы понимаете, что оба ведете себя невыносимо грубо?

Оба фея, кажется, приходят в себя и прекращают свой спор, посмотрев друг на друга.

В этом году у Энн не получилось стать мастером серебряного сахара, но королева сказала, что она должна приехать снова в следующем году. Этого достаточно.

А еще есть обсидиановый фей, который мечтает о восхитительной сахарной скульптуре…

И фея капли воды, которая хочет вернуть свой долг…

По крайней мере, Энн знает, что не будет одинока. Может быть, однажды она станет мастером серебряного сахара. Перед ней всё её будущее. Это к лучшему.

— Ну, ладно, — Энн улыбается. — Пугало, ворона, что угодно. Я сделаю для вас кондитерские изделия. Красивые, великолепные кондитерские изделия. Потому что это всё, что я могу.

Небо совершенно чистое. Воздух на площади города наполнен сладким ароматом множества сахарных скульптур.

☼☼☼

Послесловие.

Всем привет. Я рада встрече. Меня зовут Мири Микава.

Эта книга представляет собой переработанную версию произведения, получившего специальный приз жюри на седьмой церемонии вручения премии Beans Novel Awards. Когда я подавала заявку на премию, больше всего меня беспокоил вопрос: “Нарушу ли я правила подачи заявки?”. Я не думаю, что это то, о чем стоило беспокоиться, но я была в ужасе от мысли о том, что меня дисквалифицируют, даже не прочитав мою историю, только из-за нарушения правил.

После внимательного прочтения правил подачи заявки, меня забеспокоил пункт “от 150 до 300 страниц произведения по 400 символов на одной странице”. Я задавалась вопросом входят ли пробелы в общее количество символов? Я хотела спросить об этом кого-то, но у меня не было друзей, которые знали бы о чем-то подобном. Более того, даже если бы такой друг был, нет сомнений, что этот вопрос можно считать таким же глупым, как “Учитель, бананы считаются закусками?”.

В конце концов, я пришла к тому, что необходимо убедиться, что количество страниц не упадет ниже минимального и не превысит максимального независимо от того, учитываются ли пробелы в общем количестве символов. После этого я почувствовала облегчение. Я упростила формулировки и сузила историю. По видимому, я была так сильно напугана правилами, что, хоть моя история и соответствовала им, она оказалась короче историй других авторов.

Однако мне разрешили переработать историю перед коммерческим релизом, и я смогла добавить достаточно материала, чтобы сделать ее насыщенной. Я надеюсь, что она стала лучше, чем была во время первой публикации.

Я хочу выразить благодарность судьям, которые внимательно прочитали рукопись, предоставленную мной. Кроме того, я хочу выразить сердечную благодарность всем сотрудникам редакции, которые читали рукописи для отбора, и всем, кто принимал участие в самом процессе отбора.

Кроме того мой редактор был очень добр ко мне, хоть я все еще была незадачливой. Каждый раз, когда кто-то проявляет ко мне доброту, мне его очень жаль. Спасибо. Позаботьтесь обо мне в будущем.

Есть иллюстратор, которая нарисовала для меня иллюстрации к этой книге, Аки-сама. Я была в восторге, когда узнала, что этой работой будет заниматься она. Энн и Шалль, которых она нарисовала поистине потрясающие. Им так повезло.

Последнее, но не менее важное. Я хочу обратиться к тем, кто сейчас держит эту книгу в руках. Мне очень жаль, если вам она не понравилась, извините. Просто отшутитесь и забудь о ней. Если вам понравилось, то ура! Спасибо, я люблю вас!

Ещё раз всем спасибо.

— Мири Микава.