Энн смотрит на небо, когда что-то холодное касается кончика ее носа. Серые тучи висят низко в небе. Снег стекает с них, словно переливаясь капля за каплей.

— Снег… Уже идет снег, — в отчаянии бормочет Энн, приросшая к земле там, где стоит.

Напротив, на крыше повозки в форме коробки, стоящей позади нее, маленький фей исполняет небольшой танец.

— Ву-ху! Идет снег, идет снег! Я люблю снег! Разве он не прекрасен, Энн? — голубые глаза фея сверкают. Его имя Мифрил Рид Под, он родился из капли озерной воды.

— Я не могу в это поверить…

— Это невероятно красиво!

— Это самое худшее, что могло произойти…

Мифрил на седьмом небе от счастья, в то время, как Энн находится в отчаянии. Ни один из них, кажется, не понимает, что говорят они о разных вещах. Однако, к счастью, с ними есть кое-кто более разумный.

— Мне всё равно, но разве ты не собираешься продать покупательнице ее сахарную скульптуру? — это говорит фей, лежащий на кучерском сидении, свесив длинные ноги с него.

При напоминании Энн, кажется, приходит в себя, судорожно вздохнув, и снова переводит взгляд на девушку, стоящую перед ней.

— Ах! Мне очень жаль, я отвлеклась. Итак… Извините?...

Девушка, одетая в пышную меховую накидку, даже не смотрит на Энн. Ее взгляд обращен в сторону кучерского места. У нее зачарованное выражение лица. Энн поворачивается, чтобы посмотреть на объект пристального взгляда девушки.

“Ну, с этим ничего не поделать. Когда он рядом, теряется интерес смотреть на что-либо еще”, — Энн тихо вздыхает. Она смотрит на фея, который сидит на кучерском месте. У него слегка взъерошенные волосы и черные глаза. Внешность обсидианового фея холодно прекрасна, точно такая же, как начавший падать снег. Периодически снежинки садятся на его длинные ресницы. “Какой красивый…” — сердце Энн пропускает несколько ударов, когда она, как и девушка рядом, смотрит на него. Как жаль, что у этого фея чересчур острый язык.

— Пугало, поторопись продать сахарную скульптуру.

То, как он называет Энн “пугалом”, мгновенно стирает все следы состояния близкого к опьянению.

— Шалль! Я просила тебя не называть меня “пугалом”!

— Тогда торопись, тупица, — после этих слов Шалль отряхивает крыло и ложится обратно.

Энн собирается с мыслями и громко окликает девушку, которая даже после этого разговора продолжает влюбленно смотреть на Шалля.

— Извините меня!

— Что? Ах, — девушка, кажется, приходит в себя при звуке голоса Энн и сосредотачивает свое внимание на ней.

— А вот и Вы. Цена — два кресса, — с облегчением вздыхает Энн и показывает девушке кондитерское изделие, которое держит обеими руками.

Его форма представляет собой букет весенних цветов разного цвета. Это кондитерское изделие кажется очень ярким, но расположение цветов продумано таким образом, чтобы разные их виды не вступали в диссонанс друг с другом. Энн изготовила эту скульптуру по заказу девушки, сделанному неделю назад. Она попросила её изготовить красивую сахарную скульптуру из более чем десяти различных видов весенних цветов, собранных в букет.

Кондитерские изделия, изготовленные из серебряного сахара, используются для различных церемоний и торжеств. Говорят, что они отгоняют невезение и призывают удачу. Серебряный сахар считается священной пищей, которую также иногда называют “сладким обещанием удачи”. Чем красивее форма кондитерского изделия, тем больше удачи будет даровано ее владельцу. Энн — один из сахарных кондитеров, создающих эти сахарные скульптуры.

Выражение лица девушки, когда она впервые видит кондитерское изделие, красноречиво говорит о мастерстве Энн в этом деле.

— Это великолепно, — девушка произносит слова восхищения, она выглядит удивленно.

Затем она оглядывается за спину на фея, которого привела с собой. Это молодой мужчина с долговязым телосложением, чуть выше девушки. В целом, он выглядит довольно слабым.

— Ты. Возьми сахарную скульптуру.

Фей послушно берет сахарную скульптуру из рук Энн.

— Это самая лучшая сахарная скульптура, которую Вы заказывали на свой день рождения за последние несколько лет, госпожа, — говорит фей с глазами полными восхищения.

— Возможно, — беззаботно отвечает девушка, протягивая руку Энн. — Что ж, это Ваша оплата. Возьмите.

В ладонь Энн падает десять медных монет, издающих дешевый звон. Энн удивленно склоняет голову на бок.

— Этого должно быть достаточно, верно?

— Но согласованная цена была два кресса…

— Я заказала у Вас, потому что слышала, что Вы хороша в своем деле, но Вы даже не мастер по серебряному сахару, не так ли? В этом городе никто не заплатит больше одного кресса за сахарную скульптуру, сделанную мастером серебряного сахара. А что уж говорить о том, чтобы платить такие деньги обычному кондитеру. Примите это и будьте благодарны.

— Но договор есть договор!...

— Полагаю, в таком случае мне не нужна эта скульптура… — девушка тошнотворно мило улыбается в ответ на попытку Энн запротестовать.

Услышав это, Энн теряет дар речи. Если девушка не купит кондитерское изделие, серебряный сахар и потраченное на изготовление время будут потрачены впустую.

— Эй, эй, эй! Ты, человеческая девочка! Я тут услышал, что ты довольно скупая, не так ли? Я, господин Мифрил Рид Под, больше не буду молчать!... — стоя на крыше, Мифрил повышает голос и складывает руки на груди.

— Заткнись, Мифрил Рид Под. Ты сделаешь только хуже, — Шалль перебивает Мифрила и снова садится на кучерском сидении.

— С чего бы?! Не веди себя так надменно, когда всё, что ты делаешь — это валяешься без дела!

— Ты не приносишь пользы, поднимая шум.

— Ты груб до самого сердца!..

Не обращая внимание на визжащего Мифрила, Шалль спрыгивает на землю. Единственное крыло на его спине похоже на полупрозрачный шелк. Оно грациозно ниспадает до его колена. Он двигается медленно, словно это дается ему с трудом, и встает рядом с Энн. Каким-то странным образом даже эти вялые движения кажутся отточенными.

— Хочешь, чтобы я вернул его обратно? — спрашивает Шалль у Энн. Его голос тихий, но в нем чувствуется резкость. По его крылу распространяется холодное серебряное мерцание. — Я могу заставить её вернуть его и всё равно заплатить два кресса. Что ты хочешь сделать?

Крыло фея, сопровождающего девушку, тревожно подрагивает. Должно быть, он чувствует истинную силу Шалля и его угрожающую ауру.

— Я не уверена, как хочу поступить, но так нельзя обращаться с покупателями, я не права?

— Я всего лишь подстроюсь под твое решение, — как ни в чем не бывало отвечает Шалль.

Честно говоря, Энн не имеет желания продавать кондитерское изделие такому человеку, но оно сделано в соответствии с запросом этой девушки, который достаточно специфичный. Энн чувствует, что если она не продаст эту сахарную скульптуру заказчице, а попытается продать ее другому человеку, то она просто спихнет ее как неудовлетворительный продукт. Это было бы невежливо к другому покупателю. Более того, если они будут действовать, как предложил Шалль, то станут такими же трусливыми, как и эта девушка, что тоже достаточно неприятно.

— Нет… — наконец качает головой Энн, — всё в порядке Шалль.

Прямо сейчас Энн нужны любые деньги, которые она может заработать. Она снова поворачивается лицом к девушке и смотрит прямо ей в глаза.

— Что? Хотите продолжить жаловаться?

— Нет, я понимаю Вас. Одного кресса будет достаточно. Спасибо за покупку.

Под прямым взглядом Энн девушка на мгновение выглядит сконфуженно, но после насмешливо фыркает, словно желая скрыть свою мимолетную слабость. Она поворачивается спиной и быстро уходит прочь.

Прежде чем развернуться, фей, сопровождающий девушку, робко отводит глаза от Шалля.

— Мне жаль, — тихо извиняется он, склонив голову перед Энн, и быстро спешит за девушкой.

Сквозь мерцающую завесу падающего снега фигуры девушки и фея исчезают вдали. В той стороне, куда они ушли, с обеих сторон высокие стены из красного кирпича. Это узкий переулок. Аллея слегка петляет и уходит под уклон в гору. В дальнем конце переулок вытекает в оживленную городскую улицу. Она широкая, вымощена гравием, по обеим сторонам располагаются магазины с широкими фасадами. Эта девушка, видимо, дочерь одного из этих богатых лавочников.

Примерно десять лет назад этот город начал экономически процветать как посредник в распределении шерстяных изделий, произведенных на севере. К настоящему времени он превратился в большой, процветающий город такого же масштаба, как Льюистон. Это Уэстхолл, столица провинции Шарми. Она примыкает к провинции Харрингтон, где располагается столица королевства, Льюистон. Герцог данной провинции, Эрл Даунинг, является доверенным лицом, проявляющим выдающиеся способности и эффективность на службе королю.

Энн кладет медные монеты, которые держит в руке, в карман своего платья.

— Видимо, это нормально, что кондитер, не имеющий звания мастера по серебряному сахару, сталкивается с серьезной конкуренцией, — Энн беспомощно пожимает плечами. — Кроме того, мы находимся в оплоте виконта Серебряного Сахара.

— Ты права. Черт возьми! Этот мерзавец Хью!... — взгляд Мифрила обращается в сторону оживленной городской улицы.

— Мифрил, — с обеспокоенным выражением лица бормочет Энн, — Хью не сделал ничего плохого…

Хью — это имя нынешнего виконта Серебряного Сахара. Виконт Серебряного Сахара — это кондитер по серебряному сахару, работающий исключительно на королевскую семью. Можно сказать, что виконт Серебряного Сахара стоит выше всех остальных кондитеров, включая мастеров серебряного сахара.

Благодаря странному повороту событий Энн познакомилась с виконтом Серебряного Сахара, Хью Меркьюри, двумя месяцами ранее. Он помог ей с ее целью стать мастером серебряного сахара. Но, в конечном итоге, у Энн не удалось получить королевскую медаль в этом году.

Отсюда можно увидеть шпили замка Уэстхолл, возвышающиеся над крышами домов, выстроившихся вдоль городских улиц. Вероятно, это смотровые башни. Если обратить свой взор к западу от этих черных каменных шпилей, можно увидеть идентичное сооружение, однако сделанное из белого камня. На противоположном берегу небольшого озера рядом с замком Уэстхолл, где проживает герцог провинции, стоит почти такой же белый замок. Он называется Сильвер-Уэстхолл. Это резиденция виконта Серебряного Сахара.

— Мы не можем разбить лагерь сегодня вечером, как делали раньше.

Этот год закончится всего через полтора месяца. С узкого кусочка неба, виднеющегося над стенами переулка, непрерывно падает снег. Замерзшая земля под ногами Энн твердая. Зимой солнце садится рано. Даже сейчас вокруг них начинает темнеть. Скорее всего, за ночь на земле скопится снег.

Энн плотнее стягивает края накидки, которую носит поверх платья. В подкладку этой накидки аккуратно вшит пуховик из перьев. Внешняя сторона выполнена из дубленой кожи, украшенной узором из позолоченных растений. Эта накидка высокого класса, она исключительно хорошо сохраняет тепло. Она роскошная и совершенно не соответствует жизненному положению Энн.

"Эта накидка спасла мне жизнь. Нужно будет поблагодарить Кота."

Энн получила ее в подарок в Льюистоне, как раз перед отъездом в Уэстхолл. Она помогла тогда мастеру серебряного сахара по прозвищу “Кот”, с которым случайно познакомилась. Энн получила в подарок эту накидку вместо оплаты. Благодаря ей путешествия Энн стали намного приятнее.

Холодная зимняя погода никак не влияет на фей, которые не чувствуют холод. С ними, вероятно, все было бы в порядке, даже если бы они разбили лагерь посреди снежной бури. Однако для человека, которым является Энн, разбить лагерь во время снегопада, даже с этой замечательной накидкой, невозможно.

— Пойдем, Мифрил. Нам придется переночевать в гостинице. Надеюсь, мы сможем найти вариант подешевле, — говоря это, Энн оборачивается к изношенной повозке.

Это та самая повозка, которую однажды угнал Джонас. Они нашли её брошенной на окраине Льюистона. Эта повозка в форме коробки — воплощение воспоминаний Энн о пятнадцати годах, которые она провела со своей матерью. Даже учитывая то, что повозка старая и обшарпанная, Энн была рада вернуться к ней.

Не забираясь на кучерское сидение, Энн берет лошадь за узду. Дальний конец переулка представляет из себя пологий спуск, который расширяется по мере продвижения. Энн направляет лошадь туда.

— Хорошо! Мы остановимся в гостинице! Я люблю смотреть из окна, как падает снег, — весело говорит Мифрил с крыши фургона.

— Я тоже, — улыбается Энн. — Если наблюдать из теплой комнаты, можно сосредоточиться на том, какой он красивый, а не холодный.

Энн ведет лошадь, медленно продвигая повозку вперед. Шалль догоняет ее.

— А как же деньги? У тебя их хватит? — у него беспечное выражение лица, но Энн знает, что Шалль прекрасно понимает ее положение и беспокоится за нее.

Доход Энн в лучшем случае можно назвать мизерным. Не так много покупателей, желающих приобрести сахарные скульптуры у пятнадцатилетней девочки, которая даже не является мастером по серебряному сахару. Но есть и те люди, которые знают о мастерстве Энн и время от времени делают у нее заказы. Несмотря на это, оплата часто оказывает ниже, как было только что с той девушкой.

— Я бы хотела тебе сказать не беспокоиться об этом, но у меня не так уж и много денег. Так что нам придется поискать место, где будет подешевле.

Не то, чтобы Энн особенно хочет купаться в роскоши. Пока она может укрыться от холода, ей всё равно, где они находятся. Но до дня Вознесения Душ остается чуть больше месяца. И сразу после него наступит конец года…

С этого момента температура начнет падать с каждым днем. Им нужно снять комнату где-то, где они смогут укрыться от холода на зиму. Кроме того, скоро Энн будет нужно приступить к работе над кондитерским изделием для дня Вознесения Душ. Если это возможно, Энн хочет найти место для ночлега, а затем расслабиться и не торопясь сделать сахарную скульптуру. После этого было бы славно провести новогодние каникулы в гостинице. Это ради Шалля и Мифрила, которые путешествуют вместе с ней. Энн хочет доставить им хотя бы небольшое удовольствие и позволить провести праздники с комфортом. Энн была бы рада, если бы они втроем приятно отпраздновали приход нового года вместе. Но прежде, чем это всё случится, ей нужно заработать денег.

Вспомнив о том, сколько денег сейчас находится в ее распоряжении, Энн внезапно чувствует стыд за саму себя.

— Почему бы мне не заработать немного денег? — внезапно спрашивает Шалль.

— Заработать денег? — Энн широко открывает глаза от удивления. — Как?

— Есть разные способы.

— Ты же не собираешься делать что-то опасное?!

— Ты действительно думаешь, что я так жесток? Неужели я выгляжу так, будто собираюсь расхаживать и грабить людей?

Настороженный взгляд Энн прикован к Шаллю. Он выглядит вполне способным расхаживать по округе и грабить людей, не задумываясь о моральном аспекте данного вопроса. Однако Энн решает не озвучивать свои мысли.

— Я не думаю ни о чем подобном. Просто ты достаточно силен, так что… — говорит она с невозмутимым лицом.

— Если ты поищешь людей, у которых слишком много времени и денег, и предложишь им одолжить меня на ночь, ты сможешь заработать большую сумму, — Шалль произносит это возмутительное предложение с таким выражением лица, словно в этом нет ничего особенного.

— Ч-ч-что ты сказал?! — лицо Энн бледнеет. — Ты, вообще, сам понимаешь смысл сказанных тобой слов?! Это же тоже самое, что продавать свое тело!

— Так и есть.

— Нет, не “так и есть”!! Я скорее умру, чем сделаю что-то подобное. Так что ты тоже не должен так поступать.

— Почему нет?

Получив такой вопрос напрямую, Энн чувствует, как начинает краснеть. Это не то, что стоит спрашивать у пятнадцатилетней девочки с невинным сердцем. В каком состоянии должно быть понимание Шалля о морали, чтобы предлагать вот такое? Прожив больше ста лет, он, должно быть, давным-давно отбросил такую мелочь в сторону. Просто представляя это, Энн бледнеет еще сильнее. Ей не хочется думать о подобных вещах.

При этих словах Мифрил, на лице которого торжествующее выражение, укоризненно грозит Шаллю пальцем.

— Почему?! Шалль фен Шалль, такой мужчина, как ты, который ничего не смыслит в женских сердцах, ни за что не сможет угодить человеку.

— Независимо от того, понимаю я их или нет, мои действия будут одинаковы.

— Нет, ты не прав!

— Я не вижу различий.

— В любом случае, мы говорили не об этом, вы двое!!.. — Энн кричит изо всех сил. — Это вопрос достоинства! Сейчас о деньгах забочусь я. Шалль, тебе не стоит беспокоиться о таких вещах. Пожалуйста, не надо!

Услышав решительные слова Энн, на лице Шалля появляется легкое удивление.

— Ты такая упрямая.

Это немного отличается от простого упрямства. Энн чувствует, как силы покидают ее тело. Если бы Шалль предложил испечь и продать хлеб или починить обувь, чтобы заработать немного денег, Энн, возможно, даже попросила бы его о помощи. Однако у нее есть такое ощущение, словно все его идеи о том, как можно заработать денег, будут одинаково глупыми. Энн слишком боится спрашивать, есть ли у него другие мысли на данный счёт.

Они достигают подножия холма. На нем стоит несколько кирпичных зданий, между которыми широкие промежутки. На этих открытых пространствах находится много разных вещей от сломанных повозок до старых сельскохозяйственных инструментов. Всё это свалено в гигантские кучи мусора.

Когда Энн оглядывается по сторонам, ее взгляд останавливается на конкретном здании. Оно длинное, двухэтажное, а в стороне рядом с ним стоит просторная конюшня. Кроме того, на кирпичной стене есть вывеска с вырезанным на ней изображением шляпы и ботинок. Нет никаких сомнений, что это гостиница, но вокруг нее царит атмосфера крайней ветхости. Половина черепицы соскользнула с наклонной крыши, а та, что осталась, кажется, может в любой момент обрушиться лавиной. Но Энн не в том положении, чтобы привередничать. Она оставляет повозку рядом с конюшней, после чего заходит в гостиницу в сопровождении Шалля и Мифрила.

Они попадают в таверну. Воздух в ней тяжелый от пыли и вони старого растительного масла. По другую сторону от стойки стоит костлявый лысеющий трактирщик. Когда Энн спрашивает его о цене проживания, он отвечает, что она составляет тридцать лоз с человека за ночь, после чего как-то странно смотрит на Шалля.

Проживание на одну ночь обойдется им в девяносто лоз. Деньги, которые Энн получила только что, практически исчезнут. У нее останется только два кресса и немного мелочи. Но даже в таком случае, они не смогут разбить лагерь в лесу. С теми деньгами, которые у Энн есть сейчас, они смогут провести в гостинице от силы три дня. Решив, что все наладится, если за это время у Энн получится заработать немного денег, она снимает комнату.

В помещении, куда их приводят, темно. Окно с деревянными ставнями заколочено гвоздями и не открывается. Кроме того, стоит лишь одна кровать, которая полностью заполняет всё пространство. Комната настолько крошечная, что Энн и Шалль, стоящие плечом к плечу и смотрящие на кровать, не могут даже поменяться местами, не соприкоснувшись.

— Из окна ничего не видно… — бормочет Мифрил подавленным голосом.

— Прости, Мифрил. Если я заработаю немного денег, в следующий раз мы сможем остановиться в хорошей гостинице.

Энн оглядывает комнату. Под кроватью лежит мертвое тело большого паука. Энн слегка вздрагивает от отвращения. В этот момент в дверь раздается стук.

— Да?

После ответа Энн дверь медленно открывается. Какая-то пожилая женщина робко заглядывает внутрь. На ее голову накинута простая шерстяная шаль. Она кажется Энн знакомой.

— Бабуля, мы с вами виделись несколько недель назад, не так ли?

Вскоре после того, как они прибыли в Уэстхолл, эта пожилая женщина пришла к Энн заказать сахарную скульптуру. Она сделала свой заказ за две недели до дочери торговца, которая приходила к ним сегодня. Энн пообещала, что изготовит сахарную скульптуру через неделю после заказа, но когда согласованная дата наступила, эта старушка так и не появилась. Думая, что с этим ничего не поделать, Энн оставила сахарную скульптуру внутри своего фургона, где она и стоит до сих пор.

— Я видела вашу повозку снаружи. Хозяин гостиницы сказал мне, что вы остановились в этой комнате. Простите, что так долго не приходила за своим кондитерским изделием, юная леди, — старушка достает из кармана своего поношенного платья десять медных монет. — Здесь один кресс, как мы и договаривались.

— Спасибо Вам, бабуля, — Энн с благодарностью принимает протянутые ей монеты. — У меня в фургоне стоит Ваше кондитерское изделие. Бабуля, пойдемте вместе спустимся на первый этаж. Вы, двое, пойдемте с нами. После того, как я отдам скульптуру, мы сможем перекусить чем-нибудь.

Благодаря неожиданному доходу, Энн чувствует, как напряжение в ее сердце немного спадает. Она планировала съесть немного сушеных ягод и лечь спать сегодня вечером, но на те деньги, которые она только что заработала, они, вероятно, смогут позволить себе хотя бы немного супа.

В настоящее время в трактире сидят всего две или три группы посетителей, поэтому в помещении почти пусто. Энн просит старушку и фей подождать ее там, пока она достанет сахарную скульптуру из фургона.

— Как Вам? Как Вы и просили, я создала пару зимних журавлей, — Энн ставит изделие на стол.

У двух белых птиц стройные и изящные ноги. Их длинные шеи слегка опущены, а клювы прижаты друг к другу, как будто птицы шепчутся.

Зимние журавли — перелетные птицы. В начале зимы они мигрируют с континента в королевство Хайленд, которое находится на острове. Как только эти птицы выбирают себе пару, они проводят с ней всю свою жизнь. Поэтому зимние журавли являются популярным мотивом среди влюбленных и супружеских пар.

Хозяин трактира и другие посетители, кажется, удивлены сахарной скульптурой, которую принесла Энн. Детальное исполнение крыльев привлекает всеобщее внимание.

— Как очаровательно, — пожилая женщина несколько раз кивает, будучи очень довольной. — Это прекрасно. Мой муж всегда дарил мне зимних журавлей. Они идеальны.

— У вашего мужа сегодня день рождения или что-то в этом роде? — спрашивает Энн, не подумав.

— Нет, эта сахарная скульптура предназначена для дня Вознесения Душ. С давних пор он всегда говорил мне, что хотел бы, чтобы его проводили сахарной скульптурой зимних журавлей. Но все кондитеры сказали мне, что невозможно приготовить что-то подобное меньше, чем за один кресс. Поэтому я продала свое обручальное кольцо, чтобы хватило денег. Я прошу прощения за то, что задержалась с оплатой. Тем не менее, вы были единственной, кто принял заказ за такую низкую цену. Все говорили, что один кресс — самая низкая цена за сахарную скульптуру в Уэстхолле. Более того, Вы создали такое прекрасное изделие. Спасибо.

Услышав, что один кресс — самая низкая цена за сахарную скульптуру на рынке в этом городе, Мифрил возмущенно цокает.

— Эта богатая девчонка! Как она могла солгать, чтобы купить скульптуру Энн за бесценок?!

Услышав слова старушки, Энн также понимает, что дочь торговца обманула ее, но Энн больше беспокоит нынешнее положение пожилой женщины, которая с необычайной любовью смотрит на кондитерское изделие.

Её рукава и подол платья изношены, вся одежда покрыта пятнами. Шерстяная шаль тоже поношенная. Не смотря на то, что ее одежда в таком состоянии, старушка всё это время держалась за кольцо. Должно быть, оно очень ценно для нее. И все же она продала его, чтобы купить кондитерское изделие ради ее ныне мертвого супруга. Руки старушки, искривленные временем и тяжелой работой, напоминают высохшие ветки дерева, они выглядят болезненными. По ее худощавому телосложению легко догадаться, что она почти ничего не ест.

— Что ж, тогда я заберу эту сахарную скульптуру и пойду своей дорогой, — старушка встает, собираясь уходить.

— О, я забыла, — Энн поспешно достает из кармана своего платья пять медных монет. — Подождите, бабуля. Вот Ваша сдача.

Энн с силой возвращает медные монеты старушке.

— Энн?! — удивленно спрашивает Мифрил.

Прижимая сахарную статую к груди одной рукой, пожилая женщина в изумлении смотрит на Энн.

— Нет, я почти уверена, что дала Вам только один кресс…

— Я допустила ошибку, рассчитывая количество серебряного сахара, которое мне понадобится на изготовление этой скульптуры. Она стоит всего пять лоз.

— Что? Но для такой большой скульптуры… И кроме того, один кресс — это минимальная цена…

— Я даже не мастер серебряного сахара, поэтому я не делаю такие дорогие кондитерские изделия. Тем более я не кондитер из Уэстхолла, так что рыночные цены не имеют ко мне никакого отношения. Возьмите сдачу.

Увидев жизнерадостную улыбку Энн, пожилая женщина, кажется, наконец-то понимает, в чем дело. Она виновато кладет монеты в карман своего платья.

— Спасибо, — бормочет она. — На это я могу купить столько муки, что мне хватит на целый месяц.

Проследив за тем, как старушка выходит из гостиницы, Энн садится за стол. Она разрывается между мыслью о том, что совершила нечто очень глупое, и радостью от того, что поступила так. Шалль садится на стул напротив нее. Глядя на его лицо, у нее создается впечатление, что он хочет что-то сказать.

— Что?

— Пустяки, — он ставит локти на стол, подпирает руками подбородок и отводит взгляд.

Энн поднимает глаза к потолку. Должно быть, Шалль хотел назвать ее идиоткой или дурой, но Энн убеждена, что поступила правильно, и ей этого достаточно. Однако Мифрил не разделяет ее восторг. Он вскакивает на стол и возмущенно смотрит на Энн.

— Энн! Почему ты снизила цену вдвое?!

— Всё совсем не так, — Энн переводит взгляд на Мифрила и улыбается. — Эта сахарная скульптура действительно стоит пять лоз.

— Ты лжешь, дурочка! Если ты продолжишь в том же духе, то сама усохнешь на солнце!

— Всё в порядке. Я позабочусь о том, чтобы получать полную цену от людей, которые могут себе ее позволить.

— Это плохо! — Мифрил решительно тыкает своим крошечным указательным пальцем в Энн. — Я уже давно говорил тебе, что ты должна учитывать свое финансовое положение! Ты действительно находишься в том состоянии, чтобы беспокоиться об этой старой женщине? Я не удивлюсь, если у тебя нет даже трех кре…

Внезапно Мифрил получает удар по затылку, оборвавший его на полуслове. Остановившим его тираду оказывается Шалль.

— Ой! Чего ты хочешь добиться, ударяя кого-то по голове?!

— Если тебе не понравилось, я могу тебя щелкнуть вместо этого.

— Учитывая разницу в размерах, если ты щелкнешь меня, я точно умру!

— Возможно.

— Ты так говоришь, зная, что я наверняка умру?! Ты демон!!

— Если ты так считаешь, то пожалуйста. В любом случае, ты слишком шумный. Ты накликаешь на нас беду.

Когда Шалль указывает на это, Энн оказывается также застигнута врасплох. С суровым выражением лица Шалль настороженно наблюдает за хозяином гостиницы, стоящим по другую сторону стойки. На лице трактирщика неприятная улыбка. Он ставит стакан на стойку, выходит из-за нее, и подходит к столику, за которым сидит Энн.

— Скажи-ка, посетитель. У тебя же достаточно денег, чтобы оплатить проживание?

В отличии от прежнего сдержанного поведения, сейчас тон голоса трактирщика слишком небрежный.

— Конечно. Поскольку стоимость проживания составляет тридцать лоз с человека за ночь, за троих мне необходимо заплатить девяносто лоз.

— Это не так. Как я и говорил с самого начала, стоимость составляет пять крон с человека за ночь.

— Я ничего подобного не слышала, — ошеломленно отвечает Энн. — Я уверена, что Вы назвали мне цену в тридцать лоз с человека.

— Тогда ты, должно быть, ослышалась. Стоимость — пять крон.

— Это незаконно так завышать ценник!

— О, разве ты не знаешь? Стоимость в гостиницах высшего класса всегда составляет четыре или пять крон. Таким образом, эта стоимость вполне разумна. Моя цена лишь немного выходит за рамки нормы. Меня не накажут, даже если ты обратишься с прошением к герцогу провинции.

— Тогда я не остановлюсь в такой высококлассной гостинице. Я ухожу.

— Это замечательно, но в таком случае, мне придется взять с тебя плату за отмену проживания. В конце концов, ты уже зашла в комнату. С тебя пять крон.

— Раз уж ты говоришь такие безрассудные вещи, я действительно подам прошение герцогу! — взбешенная Энн внезапно встает и кричит резким голосом.

— Продолжай, — трактирщик пожимает плечами. — Это ты неправильно расслышала цену. Я имею полное право взять плату за отмену проживания. Однако ты, скорее всего, будешь наказана за попытку остановиться в гостинице, когда у тебя нет достаточно денег, чтобы заплатить. Тебя могут даже посадить в тюрьму.

Почему хозяин гостиницы говорит такие возмутительные вещи? Энн не может этого понять. Тем не менее, его злые намерения ей совершенно ясны. Энн впивается в него взглядом изо всех сил, трактирщик от души смеется.

— Не делай такое страшное лицо, юная леди. Я не плохой человек. Я окажу тебе услугу и сделаю вид, что не обратил внимания на то, что ты ослышалась. Я даже позволю тебе остаться здесь на ночь, как и планировалось. Но взамен ты отдашь мне этого фея-компаньона. Если ты сделаешь это, тебе не придется платить за проживание сегодня ночью, — говоря это, трактирщик переводит взгляд на Шалля.

Выражение лица Шалля никак не меняется. Он лишь презрительно смотрит на хозяина гостиницы. Нет никаких сомнений в том, что он с того самого момента, как они переступили порог, думает о том, сколько сможет выручить с продажи Шалля. Его владелец — беззащитная маленькая девочка. Трактирщику нужно просто немного ей пригрозить, это проще простого. Вероятно, таков его план, чтобы заполучить в свои руки фея-компаньона. Поэтому он и называет сейчас Энн цену за проживание, которая выходит за рамки здравого смысла.

Хоть предложенная плата за проживание едва укладывается в рамки разумного, хозяин трактира, выслушав Мифрила, понял, что Энн не сможет заплатить такие деньги. И в том случае, если Энн действительно поднимет этот вопрос перед герцогом провинции, хозяин гостиницы, скорее всего, сможет избежать наказание, заявив, что цена, которую он потребовал, в пределах нормы.

Шалль бесстрастно вытягивает ладонь под столом. Там уже начинают собираться частицы света. Поскольку внешность Шалля ужасно красива, люди часто неправильно принимают его за фея-компаньона. На самом деле, его боевые навыки настолько впечатляющие, что его можно продавать, как воина. Он с легкостью отобьется от группы из десяти человек, используя меч, созданный из частиц света.

“Он хочет, чтобы я “отдала” его ему? Кем по его мнению является Шалль?” — внутри Энн неудержимо закипает гнев из-за трусости ее оппонента.

В этот момент внезапный порыв холодного воздуха взъерошивает подол платья Энн, но ее мысли и чувства слишком взбудоражены, чтобы задуматься об источнике этого дуновения.

Шалль единственный, кто спокойно кидает взгляд в сторону входной двери, откуда дует ветер, после чего слегка хмурится, словно внезапно вспоминает о чем-то, и легонько взмахивает рукой, рассеивая частицы света. Шалль перестает создавать свой меч и продолжает спокойно сидеть за столом.

— Теперь я поняла тебя! Я поняла твой план! Но он слишком плох. Этот фей не принадлежит мне или что-то в этом роде. При всем желании, я не могла бы тебе его отдать! Он волен делать, всё, что сам захочет! — Энн с силой хлопает ладонью по столу. — Я не прощу тебе то, что ты говоришь о нем, как о предмете!

— Она права! Если ты сделаешь своим слугой такого никчемного фея, как он, ты будешь жалеть об этом до самой смерти! — кричит Мифрил, пытаясь помочь.

— О чем ты говоришь, юная леди? Твои слова не имеют никакого смысла. В любом случае, отдай мне крыло этого фея-компаньона.

— У меня его нет. Крыло Шалля принадлежит ему самому!

— Перестань издеваться надо мной, девчонка, достань его!

Трактирщик наконец-то показывает свое истинное лицо, и угрожающе делает шаг в сторону Энн.

— Этого достаточно.

Из-за спины трактирщика раздается твердый, как сталь, голос. Затем мягко изогнутый меч оказывается прижатым к его горлу.

— Ч-что?! Что ты делаешь?! — трактирщик сглатывает от страха при виде меча, который внезапно оказывается перед ним.

Не менее потрясенная Энн заглядывает трактирщику за спину. Там стоит темнокожий молодой человек с белыми волосами и серебристыми глазами. Его гибкое телосложение делает его похожим на гигантскую кошку. Энн никогда бы не забыла кого-то со столь уникальной внешностью.

— Ах… ты… Господин Салим, не так ли? — Мифрил с удивлением смотрит на молодого человека.

— Добрый вечер, — слабо улыбается Салим. — Давненько мы не виделись. Рад встрече, Энн.

— Почему ты здесь?... Нет, еще важнее… Если ты здесь…

В этот момент чья-то мускулистая рука крепко обнимает Энн сзади за шею.

— Эй! Давно не виделись, Энн! Я вижу, ты, как обычно, создаешь проблемы, куда бы не пошла!

Пораженная звуком знакомого, жизнерадостного голоса, Энн пытается оглянуться назад.

— Хью?!

Молодой человек, обнимающий Энн, грубо проводит свободной рукой по своим непослушным каштановым волосам. На нем простой, но прекрасно сшитый пиджак. К харизматичному обаянию добавляется огонек в его улыбающихся карих глазах, добавляющий образу что-то дикое и неукротимое.

— Ты действительно такая маленькая и костлявая, да? — говоря это, Хью ласково взъерошивает волосы Энн пшеничного цвета.

Энн так сильно потрясена внезапным появлением Хью и Салима, что не может сказать и слова. Однако Шалль, кажется, заметил их еще до этого. Он все также спокойно сидит, подперев подбородок рукой.

— Раз ты беспечно прогуливаешься в подобных местах, у тебя, должно быть, больше свободного времени, чем мне казалось.

Хью лучезарно улыбается, не смотря на то, что Шалль выглядит явно недовольным.

— Нет, ничего подобного. Мы, будучи в центре головокружительно плотного графика, постарались найти минутку, чтобы заглянуть сюда. Разве ты не должен быть хотя бы немного тронут и благодарен? Не смотря на то, что ты заметил, как мы зашли, ты так старательно игнорировал нас, — говоря это, Хью еще крепче прижимает Энн к своей груди.

— Ты сломаешь Пугало. Отпусти.

— Только не говори мне, что ты ревнуешь?

— Кого? — недовольно отвечает Шалль.

Наконец Энн понимает, что происходит, и слегка подпрыгивает от шока. Тело Хью плотно прижато к ее спине.

— Ой! Х-Хью?! Отпусти меня!

Когда Энн начинает сопротивляться, Хью без боя отпускает ее.

— Вы, ребята, на самом деле не испытываете ко мне ни малейшего уважения? — приторно обиженным тоном спрашивает он.

Энн подлетает к Шаллю и хватает его за рукав в то время, пока он продолжает наблюдать за происходящим с беспечным выражением лица.

— К-кто вы такие? — спрашивает трактирщик дрожащим голосом, к его шее всё ещё приставлен меч Салима. — Только не говорите, что вы грабители? Я… Если это что-то подобное, вас сразу же поймает стража герцога провинции.

— Герцог провинции? Да, мы с этим стариком, можно сказать, друзья. Так что всё будет хорошо, — Хью подходит к хозяину гостиницы, растеряв все следы своего прежнего шутливого поведение. Выражение его лица становится суровым. — Меня зовут Хью Меркьюри. Я виконт Серебряного Сахара.

Услышав это имя, трактирщик еще больше бледнеет.

— Моего старого друга зовут Эрл Даунинг. Он с большим энтузиазмом относится к поддержанию мира здесь, в Уэстхолле. Слухи о том, что есть жестокий трактирщик, который обманом лишает слабых на вид путешественников имущества, глубоко задели его. Поэтому он мне сказал, что если я найду доказательство существования такого злодея, я должен вынести ему смертный приговор быстро и безоговорочно, — злобно ухмыляется Хью. — Поскольку я стал свидетелем этого лично, старик, конечно, не будет возражать даже если я казню тебя здесь и сейчас.

Другие посетители трактира в страхе вскакивают и отбегают в угол зала.

Ноги трактирщика дрожат.

— Сделай это, Салим.

Услышав ледяной тон приказа Хью, Энн неосознанно закрывает рот двумя руками. Не смотря на это ее голос срывается на крик.

— Не делай этого!

Меч скользит по горлу трактирщика, его ноги подкашиваются и он падает на пол. Трактирщик не шевелится.

— Этого не может быть… Ни за что… Каким бы он не был ужасным, смертная казнь — это… — бормочет Энн.

Энн выглядит так, словно может в любой момент упасть в обморок. Шалль поднимается со стула и встает рядом с ней, поддерживая её дрожащее тело. Энн слышит его голос, доносящийся над ее головой.

— Пугало, посмотри внимательней. Он просто без сознания.

После этих слов Энн осматривает упавшего трактирщика. Он приземлился лицом на пол, его глаза закатились назад, но рана на шее — лишь небольшая царапина. Кажется, он потерял сознание от страха.

Энн крепко прижимается к руке Шалля, чувствуя облегчение.

— Салим, позови стражу, патрулирующую поблизости. Передай его им. Когда закончишь с этим, мы вернемся в замок.

Салим кивает, убирает меч в ножны и исчезает за дверью гостиницы. Наблюдая, как он уходит, Хью слегка качает головой, словно желая избавиться от собственной суровости. Он вновь поворачивается к Энн.

— Мне очень жаль, Энн. Я не хотел напугать тебя.

— Хью… Что ты тут делаешь? Ты в патруле?

— Нет… Правда в том, что я не имею права делать подобные вещи. В конце концов, я лишь виконт Серебряного Сахара. Я видел, что делал этот мужчина и понимаю, на что он способен, так что мне пришлось вмешаться. В любом случае, до моих ушей дошел слух, что в Уэстхолле появилась молодая девушка, продающая сахарные скульптуры, в сопровождении фея несравненной красоты. Думая, что ею может оказаться кое-кто знакомый мне, я отправился на поиски. На улице пошел снег, и я решил, что смогу легко тебя найти, если загляну во все гостиницы в городе, — Хью отвешивает комично утрированный рыцарский поклон. — Наконец-то я нашел Вас, леди Энн Хэлфорд. Пожалуйста, позвольте мне пригласить Вас в замок Сильвер-Уэстхолл.