Хенкелл, который к утру едва успел сомкнуть глаза после приготовления лекарства, был вновь доставлен в официальную резиденцию.

Но на этот раз его вызвал не командир, а сама Эйрин.

Он мечтал о спокойном сне, о минуте отдыха, но теперь Эйрин больше не была простой рабыней. Она стала невестой командира.

Она ждала его в гостиной. Совсем не такой, какой он видел её на рассвете, когда она была без сознания. Теперь в её бирюзовых глазах не было и следа той слабости, вместо неё в них сверкало пламя ярости и решимости.

Её худое лицо и острый, пронзительный взгляд словно дышали жизнью, но это была жизнь, похожая на костёр, который горит, сжигая последние силы.

Хенкелл поспешно отогнал от себя эти мысли.

«Вы звали меня, миледи?»

«Я разбираюсь в травах с самого детства.» — её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. «И по вкусу и запаху могу определить почти любое лекарство.»

«О, понимаю.» — неловко кивнул Хенкелл. «Я слышал о ваших лекарствах. Говорят, они очень эффективны.»

«Тогда почему ты это сделал? Ты думал, что сможешь меня обмануть?»

«Что? О чём вы говорите?»

«О лекарстве, которое ты мне отправил.»

«Лекарстве?»

«Это не лекарство для восстановления сил.»

Хенкелл заморгал, растерянно глядя на неё. Конечно, он знал, что передал дворецкому. Это средство использовали для избавления от ребёнка.

Командир велел ему хранить беременность Эйрин в тайне, поэтому он передал лекарство дворецкому, даже не удосужившись объяснить, что именно это было.

[Но раз Эйрин уже знает…Значит, ей рассказал сам командир? Тогда какой смысл ему что-то скрывать?]

Он замялся, чувствуя себя сбитым с толку.

«Ч...что случилось? Разве с лекарством что-то не так?»

«Что именно ты мне отправил?»

«Это…» — он сглотнул. «Это было лекарство для избавления от ребёнка.»

Эйрин медленно закрыла глаза.

Когда она вновь подняла веки, её бирюзовые глаза полыхали гневом.

«Значит, ты пытался избавиться от моего ребёнка.»

«Ч...что? Нет, это не так…»

«Кто тебя подослал? Это приказ принцессы Иоты?»

«Ч...что?! Нет, миледи! Должно быть, это какое-то недоразумение…»

Хенкелл замахал руками, испуганно пятясь. [Ситуация была странной. Неужели она не говорила с командиром?]

Пока он пытался подобрать слова, Эйрин заговорила снова, её голос звучал холодно и жёстко.

«Что тебе пообещали? Богатство? Власть? Ты считаешь, что это важнее твоей собственной жизни?»

«Клянусь, это не так! Миледи, при чём тут принцесса Иоты? Я даже никогда её не видел! Прошу, поверьте мне!»

«Тогда скажи правду! Кто приказал тебе сделать лекарство?!»

«Командир!»

Эйрин застыла.

Её голос сломался, когда она переспросила:

«…Кто?»

«Командир. Он сам приказал мне приготовить и передать вам это лекарство.»

«Не смей мне лгать! Командир сказал мне, что я должна родить этого ребёнка!»

«Он так сказал, потому что не знал, что беременность угрожает вашей жизни!»

«Что?»

«Вы и так слабы, а теперь ещё и беременны! Ваше тело не выдержит! Вы не сможете доносить ребёнка, миледи!»

Эйрин осела на диван.

Хенкелл продолжил, его голос дрожал.

«Я сказал то же самое командиру. Он понял и приказал мне сделать всё возможное, чтобы избавить вас от ребёнка. Именно поэтому я отправил вам это лекарство. Я был уверен, что вы уже знаете…»

Она молчала.

«Миледи.» — осторожно добавил он. «Беременность — это дар, но он не важнее вашей жизни. Вы ещё молоды, у вас будет возможность родить, когда вы восстановите здоровье. У вас впереди долгие годы, и небольшая отсрочка, не такая уж большая цена.»

Но Эйрин чувствовала не столько предательство, сколько разочарование.

Это разочарование резало её, как тысячи мелких лезвий, как дорога, устланная шипами, по которой она шла босиком.

Она уже решила отложить месть на год.

[Но на сколько ещё? На два года? На три?]

[Нет…]

[Будет ли она вообще когда-нибудь здорова?]

«Насколько всё плохо?» — спросила она глухо.

«Вы сами фармацевт, миледи.» — Хенкелл опустил глаза. «Вы и так должны знать…В вашем состоянии нормальные роды, почти невозможны.»

Она и раньше понимала, что с её телом что-то не так.

Сколько бы она ни ела, вес не прибавлялся, а наоборот, она становилась всё слабее.

Её тело напоминало тлеющий уголь, энергия медленно угасала, оставляя только пепел.

Да, она знала.

Просто…закрывала на это глаза.

До тех пор, пока ребёнок не сделал эту проблему очевидной.

[Это была кара.]

Божье наказание за то, что она воспринимала ребёнка не как живое существо, а как средство для отсрочки своей мести.

Эйрин закрыла глаза, и почти сразу по щекам покатились горячие слёзы.

Она тихо вытерла их, нахмурилась, а затем сжала руку на животе.

«Ах…»

Хенкелл встревоженно шагнул ближе.

«Миледи?»

Но прежде чем он успел коснуться её плеча, Эйрин уже поднялась на ноги.

Её лицо стало пустым, бесстрастным, словно маска застыла на нём.

«Простите, но я вспомнила кое-что срочное. Мне пора.»

«Но…вам плохо! Вы не в состоянии куда-то идти…»

«Всё в порядке. Будьте здоровы.»

Она спокойно поклонилась и покинула гостиную.

Хенкелл смотрел ей вслед, нервно кусая ноготь.

У него было дурное предчувствие.

***

В это время Уильям, которого считали находящимся при смерти, спокойно сидел в бизнес-крыле и составлял отчёт.

Он выглядел совершенно здоровым, хоть и был одет небрежно, а его волосы теперь имели золотистый оттенок.

Шарон внимательно посмотрел на него.

«Как насчёт Великой герцогини?»

«Она долго думала, но в итоге согласилась. Она поддержит план.»

«Это решает один из вопросов…»

Шарон потер подбородок, делая свои выводы.

Он знал, что не время отвлекаться, но мысли снова возвращались к Эйрин.

[Она, наверное, уже спала после приёма лекарства.]

[Каково это, носить в себе ребёнка врага?]

[Какие чувства она испытывала?]

Но он был уверен в одном.

Эйрин слишком мягкосердечна, чтобы избавиться от ребёнка самостоятельно.

[Так что, возможно, когда она проснётся и поймёт, что ребёнка больше нет, она даже почувствует облегчение.]

Конечно, она разозлится на него за то, что он принял решение за неё.

Но в конечном итоге она смирится.

[Тогда почему он сейчас сидел здесь, в бизнес-крыле, словно прячется от неё?]

«Командир.»

«…»

«Командир?»

Шарон моргнул, выныривая из мыслей.

Уильям, скрывая удивление, вежливо спросил:

«Вам стоит немного отдохнуть?»

До Великого Собрания оставалось меньше месяца.

Если они собирались свергнуть Клейдона до этого времени, им нужно было действовать быстро. Ни секунды на отдых.

«Продолжай.»

«…Следующий вопрос — управление каменоломней. На данный момент наследный принц считает целесообразным передать права на добычу пяти семьям сроком на один год.»

Листая документы, Шарон на мгновение замер.

Откуда-то доносился запах полевых цветов, щекоча его ноздри.

Аромат становился всё сильнее. Значит, она приближалась к деловому крылу.

[Маг сказал, что после приёма лекарства, избавляющего от ребёнка, она проспит весь день. Всё должно было пройти безболезненно.]

[Но…]

[Не могла Эйрин выглядеть так, как сейчас, если бы действительно выпила, то лекарство, что отправил ей Хенкелл.]

Как только выражение лица Шарона напряглось от подозрений, дверь в его кабинет распахнулась, и внутрь вошёл Рик.

«Командир, ваша невеста пришла. Она желает подождать, пока вы закончите. Как мне поступить?»

Шарон медленно закрыл папку с документами.

«…Уильям, сделаем небольшой перерыв.»

«Да, командир.»

Но прежде чем Уильям успел выйти, Эйрин уже вошла в кабинет.

Она прошла мимо, даже не взглянув в его сторону.

Шлёп!

Раздался звонкий звук пощёчины.

Голова Шарона слегка дёрнулась в сторону.

Уильям вздохнул от неожиданности, а лицо Рика напряглось.

В воздухе повисла пугающая тишина.

Шарон медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, куда пришёлся удар.

Щека начала наливаться жаром, а под кожей наверняка уже образовалась кровоподтёк.

[Сила бабочки уменьшилась. Раз она ударила так, то где-то во рту у него точно лопнул сосуд.]

Он усмехнулся и взглянул на неё.

«Почему ты так злишься?»

«Никогда больше!»

Эйрин сжала зубы, её грудь тяжело вздымалась.

Она хотела закричать, но вместо этого заставила себя говорить спокойно.

«Никогда больше не смейте угрожать моему ребёнку.»

Шарон молча смотрел на её сухие, потрескавшиеся от крови губы.

Он протянул руку, но прежде чем его пальцы успели коснуться её лица, Эйрин резко отдёрнула его ладонь.

«Это мой ребёнок.» — сказала она твёрдо. «У вас нет никакого права решать его судьбу, командир!»

«Ты и сама не собиралась рожать этого ребёнка. Разве не поэтому скрывала от меня свою беременность?»

«И что с того? Вы не понимаетн? Буду я рожать или нет, это не ваше дело!»

Шарон снова протянул руку.

Его пальцы обхватили её подбородок, заставляя её вздрогнуть, словно он был чем-то грязным.

Он наклонился ближе и прошептал:

«Бабочка, когда рабыня рожает, её дети принадлежат хозяину.»

Эйрин похолодела.

«…»

«А значит, только я решаю, что делать с ребёнком в твоём чреве.»

Помолвка с ним ничего не меняла.

Она знала это лучше, чем кто-либо.

Но даже осознавая всю мерзость этой истины, она вновь подняла руку.

Хотела ударить его ещё раз.

Но не успела. Шарон перехватил её запястье, легко сжав его в своих пальцах.

Он притянул её ближе и опустил губы на её макушку.

Эйрин дёрнулась, изо всех сил пытаясь вырваться.

«Вы сами сказали мне оставить ребёнка! Сами сказали, командир! Так зачем вы это делаете?! Почему?!»

[Потому что ты можешь умереть.]

Он бы отдал за неё свою жизнь.

Но была одна вещь, от которой он не мог отказаться даже ради неё.

Он наклонился к её уху и прошептал:

«Не знал, что бабочка так любит детей…»

Его губы изогнулись в жестокой ухмылке.

«Придётся выжать тебя так, чтобы ты потом неделю ходить не смогла. Так что давай-ка избавимся от этого ребёнка. Пока что.»

Эйрин оттолкнула его изо всех сил.

Её взгляд полыхал отвращением.

«Ты…ты — худший человек из всех, кого я знаю.»