Эйрин не знала, сколько проспала.

Она чувствовала себя необычайно легко.

Пустым взглядом она уставилась в потолок, слабо усмехнувшись.

Проснувшись сегодня, она впервые за долгое время не ощутила тошноты, которая мучила её каждое утро.

«Я голодна…» — пробормотала она, лениво приоткрывая глаза.

Только тогда она поняла.

[Тошнота прошла.]

[Но дело было не в том, что её состояние улучшилось.]

Эйрин осторожно провела рукой по животу, и сердце сжалось от осознания.

[Там больше ничего не было.]

[Он забрал ребёнка.]

[Шарон.]

«Ох…»

Горячие слёзы превратились в хрупкие кристаллы и скатились по одеялу.

[Говорят, чем больше они плачут, тем быстрее умирают.]

[Что ж…теперь это не имело значения.]

[Единственная причина жить исчезла.]

[Ребёнок был её последней надеждой.]

[Она отказалась от мести, отказалась от собственной жизни - лишь бы остаться с ним.]

[Но даже это у неё отняли.]

«Дедушка…»

[Что теперь?]

Эйрин чувствовала, как её разум погружается в пустоту.

[Мысли рассыпались, она не могла представить будущее.]

[Нет, она даже не знала, зачем теперь дышать.]

Она застыла в безмолвии, глядя в никуда, когда дверь спальни распахнулась.

Вошёл Шарон.

«Перестань плакать.»

Эйрин никак не отреагировала.

«Ты слышала меня. Тебе нельзя больше плакать.»

Она подняла на него взгляд, и ей стало странно.

[Она больше его не ненавидела.]

[Несмотря на то, что он забрал у неё всё.]

«Как только твоё тело восстановится, я наложу магический круг. Это то, что я знаю.»

[Она не ненавидела его.]

[Не презирала.]

[Даже желание убить его испарилось.]

Каждый раз, когда она смотрела на него, чувства, которые прежде бурлили в её душе, застывали, словно замёрзшее озеро.

[Исчезновение ребёнка унесло с собой и её эмоции.]

С пустым, почти кукольным выражением лица Эйрин тихо всхлипывала, в то время как слёзы превращались в кристаллы.

Шарон готовился к её ярости, к её крикам, но она только плакала…

И её безразличие пугало его больше, чем могла бы напугать ненависть.

«Я сказал - не плачь.»

[Тишина.]

«Бабочка.»

[Никакой реакции.]

[Она не слышала его?]

Шарон схватил её за руки, потянул к себе.

[Она не сопротивлялась.]

Только медленно подняла голову.

[Её глаза…]

[Они были пустыми.]

[Смотрели на него, но в них не было ничего.]

Шарон вдруг ощутил холодный страх. [Как если бы перед ним был мёртвый человек.]

«Скажи хоть что-нибудь.»

[Молчание.]

«Всё уже решено. Ничего не изменить.»

[Пустой взгляд.]

«Ну же! Разозлись! Ударь меня!»

Его крик эхом отозвался в комнате.

Но Эйрин даже не дрогнула.

Шарон стиснул зубы, выпуская её руки.

«У меня не было выбора.»

Никакой реакции.

«Даже если бы всё повторилось, я бы снова выбрал тебя.»

Тишина.

«Не плачь…»

«…»

«Прошу тебя, бабочка.»

Тишина.

Он не получил ответа.

***

Три дня спустя.

Эйрин не проронила ни слова.

Ни Шарону, ни кому-либо ещё.

Она спала почти целыми днями, а просыпаясь - просто сидела на полу, тихо плача.

Шарон сходил с ума.

Каждая слеза, превращавшаяся в кристалл, казалась ему каплей крови, утекающей из неё.

Он не знал, сколько времени ей осталось.

Он кричал, угрожал, даже умолял, как последний дурак…

Но Эйрин просто продолжала плакать.

Как будто не замечая этого сама.

Это не то, чего он хотел.

Если бы он знал, что всё закончится так…

Он оставил бы ребёнка.

Даже если потом пришлось бы избавиться от него…

Он нашёл бы способ убедить Эйрин.

Но теперь было поздно.

Ничто не могло вернуть ребёнка.

Шарон откинул голову назад и потерев виски, закрыл глаза.

Головная боль не отпускала его несколько дней.

Завтра состоится Великий Совет.

Завтра он завершит дело Клейдона, выполнит последний приказ Императора.

А потом…он покинет должность командира.

Они уедут в деревню.

[Может, окружённая знакомыми лицами, Эйрин изменится.]

Шарон лёг на кровать, развернувшись в её сторону.

Протянул руку и осторожно коснулся её груди, проверяя пульс.

Тихий, ровный ритм.

Его веки дрогнули, голова стала тяжелее.

Он уснёт через час…хотя бы на час.

Но он не знал, что Эйрин вовсе не спала.

Она просто закрыла глаза.

Теперь, когда он был рядом, её сердце больше не билось учащённо.

Открыв глаза, она медленно обвела взглядом комнату.

На столе лежал нож для писем.

Шарон использовал его, чтобы вскрывать письма.

[Если этот человек умрёт…]

[Она сможет вернуться в деревню.]

[Она так скучала по Саре и Феликсу.]

[Она хотела закончить этот бессмысленный путь у могилы дедушки.]

[Но для этого…]

[Этот человек должен исчезнуть.]

Будто во сне, Эйрин протянула руку, взяла нож.

Она села на спящего Шарона, подняла лезвие.

Он открыл глаза.

[Как будто ждал её.]

«Этим меня не убить.»

Голос звучал спокойно.

[Словно он заранее знал, что так будет.]

[И он был прав.]

[Его магия регенерации уже восстановилась.]

[Не до прежнего уровня, но достаточно, чтобы такая царапина не стала смертельной.]

Эйрин продолжала смотреть на него.

Её лицо оставалось бесстрастным.

Она сама не знала…

[Хотела ли убить его или просто напугать?]

Шарон вздохнул и сел.

Она сжала нож сильнее.

Лезвие прижалось к его груди, чуть не пронзая кожу.

Он не дрогнул.

«Ты неправильно держишь.»

«…»

«Вот так будет удобнее.»

Он поправил её хватку.

Теперь нож лежал в её руке куда увереннее.

Эйрин опустила взгляд на клинок.

Затем снова посмотрела на него.

В её глазах отражались жёлтые, словно янтарь, глаза Шарона.

«Попробуй сейчас. Только не оступись.»

«…»

«Хочешь, чтобы я сделал это за тебя?»

«…»

Шарон обхватил запястье Эйрин - её рука была неподвижна, словно у куклы, и медленно потянул его ближе.

«Когда вонзаешь нож, делай это как можно медленнее. Так больнее.»

Эйрин смотрела в оцепенении, как лезвие наполовину погрузилось ему под рёбра.

Она не вздрогнула от мерзкого ощущения разрывающейся плоти, от того, как нож скользил сквозь мышцы.

Полгода назад она грезила о том, как расчленит этого человека.

Теперь же, когда её рука наконец сделала то, о чём она так долго мечтала…

Она не чувствовала ничего.

Будто все её эмоции, связанные с этим человеком, исчезли.

Её рука держала нож не из-за желания убить.

Ей просто хотелось выбраться отсюда.

Она тихо ахнула.

Не от того, что пронзила живое тело.

А от омерзительного запаха крови.

«…»

Шарон замер, услышав этот тихий, почти болезненный звук.

Его тело пронзила дрожь.

[После стольких дней гробового молчания её голос, пусть даже слабый и пустой, казался ему чем-то живым, настоящим.]

«Разве не этого ты хотела?»

Эйрин молчала.

«Или тебе этого мало?»

Шарон отнял её руку.

Лезвие, глубоко засевшее в его груди, с влажным звуком выскользнуло…

И тут же вошло снова, чуть ниже.

Алые капли брызнули, стекая по ножу и пропитывая тыльную сторону её ладони.

Горячие. Липкие.

Резкий металлический запах.

[Кровь.]

Эйрин скривилась - в горле подступила тошнота.

Пальцы дрогнули, но она не выпустила нож.

Она и не могла. Шарон сжал её руку крепче.

И вновь отвёл её назад.

Теперь нож вонзился в его бок.

Шарон медленно поднял вторую руку и коснулся её лица.

На её щеках уже отпечаталась кровь, но Эйрин даже не обратила на это внимания.

«Поцелуемся?»

Она не ответила.

«Давай поцелуемся.»

Тишина.

Шарон обхватил её за шею и притянул ближе.

Сквозь горький, терпкий запах крови пробился лёгкий, почти хрупкий аромат её кожи.

Его горячие губы накрыли её.

Она не отстранилась.

Её губы разомкнулись, когда его язык проник внутрь.

Его янтарные глаза были прикованы к Эйрин.

Он жадно искал ответ.

Хоть какую-то эмоцию.

[Ненависть. Отвращение.]

[Что угодно.]

Но Эйрин просто закрыла глаза.

Будто не желала даже смотреть на него.

Она не открывала их до самого конца.

И так ничего и не сказала.