‘Почему Шарон выбрал строить каменоломню?
Строительство лесопилки в горах принесло бы куда больше прибыли.’

‘Но он всё равно решил строить каменоломню. Это всего лишь прикрытие для его истинных целей? Или она ему действительно была нужна?’ Эйрин хотела узнать правду.

«Просто размышляю об этом.» — произнесла она.        

«Жители деревни будут заниматься строительством каменоломни. Эти люди никогда не работали на подобной работе, поэтому я немного...»

Эйрин сознательно крепче сжала его мизинец, обвивая его своими пальцами и слегка потряхивая.

«Я беспокоюсь.»

Шарон внимательно смотрел на её пальцы, а затем поднял взгляд и встретился с её глазами. В прозрачных бирюзовых глазах Эйрин не было соблазна — только напряжение. Громкий стук её сердца отдавался у неё в ушах.

‘Если она хочет добиться успеха, всё нужно сделать правильно.’ Шарон с трудом сдерживал смешок от подобного "соблазнения".

Самое забавное, что он поддавался. Раньше его было сложно чем-то задобрить, но теперь он оказался удивительно легок в этом. Уголки его рта чуть приподнялись.

«И что?»

«Это же горный хребет. Разве лесопилка не подошла бы больше? Древесину проще обрабатывать и перевозить, чем камни.»

«Меня не интересует древесина.»

Эйрин не ожидала такого ответа, но всё же получила важную информацию. Шарону действительно нужна была каменоломня. Причём исключительно каменоломня, но явно не для добычи и обработки настоящего камня.

На этом её мысли прервались. С теми обрывками сведений, которые она получила, она пока ничего не могла сделать. Ей ещё предстояло выяснить, в чём же заключалась цель Шарона.

Внезапно Шарон притянул Эйрин ближе, усаживая её к себе на колени. Её тело невольно выгнулось, и она оказалась у него на бедре. Её щёки покрылись мурашками, когда его нос коснулся её шеи.

«У тебя есть одна дурная привычка.»

«Какая?»

«Ты умеешь быть милой только для других.»

Шарон сделал глубокий вдох, словно впитывая её запах. Едва уловимый аромат полевых цветов, скрытый за другими запахами, заполнил его лёгкие.

Одного вдоха хватило, чтобы успокоить его напряжённые нервы. Его глаза, обычно полные остроты, стали заметно мягче.

«Ты даже не замечаешь этого, бабочка. Видеть, как ты стараешься ради других, раздражает меня.»

«…»

«Ты должна делать это ради меня.»

Его лицо, воплощение идеальной красоты, было обращено к ней. Это обескураживало ещё больше. Ведь за этой безупречной внешностью скрывался демон.

Говорили, что демоны красивее ангелов. Поэтому они и губили людей.

Эйрин склонилась ближе к его лицу и слегка коснулась носом его губ. Её поцелуй был лёгким, но Шарон, почувствовав прикосновение её губ, не шелохнулся.

Тишину в карете нарушил едва слышный шелест ткани. Рука Шарона медленно скользнула вверх по её спине, не спеша останавливаясь на линии талии.

Его пальцы сжали ткань её платья, выражая желание, которое он даже не пытался скрыть. Шарон слегка наклонил голову, углубляя поцелуй.

Когда он ощутил её вкус, едва коснувшись языка, его тело отреагировало на близость. Её бедро почувствовало его нарастающее возбуждение.

«Не двигайся.» — хрипло выдохнул он. «Я могу не сдержаться.»

Эйрин застыла, её глаза расширились. Ей показалось, что она встретилась взглядом с настоящим хищником. Она боялась этой близости, боялась, что это зайдёт слишком далеко прямо здесь, в карете.

‘Почему она такая милая?’ — подумал Шарон.

Не сдержавшись, он снова прижался губами к её губам, настойчиво проникая языком глубже. Эйрин вздрогнула, её плечи рефлекторно дрогнули от неожиданности, но она обхватила его за плечи, отвечая на поцелуй.

«Если вы построите каменоломню в деревне, командир…»  — её голос дрожал, когда он прерывался. «Вы будете часто бывать там, правда?»

«Разумеется. Открой рот шире.»

«Тогда…можно мне…тоже приехать туда?»

Шарон внезапно прервал поцелуй и посмотрел ей в глаза. Его взгляд был пристальным, словно он пытался понять её намерения.

Эйрин сдержала себя и спокойно встретила его взгляд.

«Просто…Я давно не была в деревне. Хочу проверить аптекарский сад…»

‘Если она доберётся до деревни, то найдёт способ попасть на территорию каменоломни. Там она сможет узнать, что именно Шарон задумал.’

‘Если же осмотреть каменоломню не получится, она могла бы расспросить местных жителей. Может, они дадут хоть какие-то зацепки.’

‘И если у неё останется немного времени…Она бы хотела посетить могилу дедушки. Даже если у неё нет права видеть его, ей нужно убедиться, что его покой ничто не нарушило.’

Чтобы всё это стало возможным, ей нужно было добиться согласия Шарона. Эйрин робко опустила глаза и едва слышно прошептала:

«На самом деле, я просто не хочу, чтобы мы были далеко друг от друга.»

Его глаза сузились. Очевидно, он не поверил её словам. Его ярко-жёлтые глаза подозрительно блестели.

«Посмотри на меня.» — сказал он. «Посмотри мне в глаза и повтори.»

Эйрин захлопала ресницами и встретила взгляд Шарона.
У неё не было причин отводить глаза. В её словах не было ни капли лжи.

«Я хочу быть с вами, командир.»

«…Странно. Это должно быть ложью, но звучит так искренне. Что ты задумала, бабочка?»

«Просто…Я сказала, что чувствую.»

Конечно, они не могли быть правдой. Эйрин едва сдерживала желание поскорее увидеть, как он сделает последний вдох. Ожидание этого момента будоражило её и заставляло содрогаться от волнения.

Шарон заметил её невольную дрожь и щёлкнул языком. Он притянул её ближе, словно обвивая своим телом.

«Почему ты дрожишь? На улице жарко.»

«Здесь немного холодно…Обнимите меня».

Эйрин закрыла глаза, предвкушая поцелуй. Скоро они уже прибудут в деревню.

***

Здание оперного театра возвышалось белоснежным куполом. Его изящные очертания делали его узнаваемым издалека.

Чёрная карета, подъезжающая к театру, привлекла восхищённые взгляды дворян. Единственным человеком в столице, владевшим такой каретой, был командир.

Безумная собака Императора посетила оперу. Однако следующим зрелищем, которое шокировало публику, стало то, что из кареты следом за Шароном вышла рабыня из племени Иеремия.

По обычаям, рабы должны были ждать своих хозяев снаружи здания. И тем более никому из них не полагалось быть одетыми по случаю. Никто из дворян не стал бы наряжать раба, привезённого для обслуживания.

‘Неужели командир собирался посетить оперу с рабыней?’ Ситуация вызвала волну обсуждений.

Из здания выбежал театральный служащий, поспешно приветствовав Шарона с уважением. Казалось, он хотел что-то сказать, но лишь поклонился и проводил командира внутрь. Эйрин естественным образом последовала за ним, игнорируя комнату ожидания для слуг позади театра.

Дворяне ахнули, увидев происходящее. Казалось, командир теряет голову из-за рабыни. ‘Посетить оперу с рабыней? Даже для безумной собаки это выглядело возмутительно.’

Однако те, кто пересказывал увиденное, начали задумываться: быть может, рабыня из племени Иеремия была не просто любовницей командира?

Раньше многие шутили, что их поведение напоминает любовную пару, но относились к этому с насмешкой. Однако немногие всерьёз верили, что командир и рабыня, оба связанные с врагами рода Великого герцога, могли быть возлюбленными.

Но присмотревшись, все заметили странные детали. ‘Что могло заставить Шарона, равнодушного к искусству, посетить оперу? Может, он хотел познакомить рабыню с изысканными увлечениями дворян?’

Оперный театр был местом для светских встреч знати. Даже если ночью они употребляли галлюциногены или вели себя аморально, здесь они обязаны были выглядеть достойно. Это место требовало формальной одежды, изысканных манер и обсуждений текущих социальных тем.

Поэтому спутники имели значение. Сюда приходили с супругами, друзьями или потенциальными партнёрами. И хотя правила не были прописаны, никто из дворян никогда их не нарушал.

А Шарон привёл рабыню. Причём они действительно выглядели как пара: их жесты и поведение намекали на нечто большее, чем просто связь.

Эта тема дошла до театральных кулуаров, где дамы, покраснев от любопытства, принялись обсуждать рабу.

«Платье, в которое одета рабыня…Это же работа мадам Лэнгси, правда?»

«Да, точно её.»

«Получается, она теперь продаёт свои наряды рабам? Она перестала работать с дворянами?»

«Её салон — настоящий позор. Даже самые низшие бизнесмены должны знать границы. Надо заставить светское общество закрыть такие лавки.»

Хотя слова дам звучали осуждающе, салон мадам Лэнгси по-прежнему пользовался огромной популярностью. Особенно после того, как платье Эйрин, созданное ею для победного банкета, стало предметом восхищения.

Теперь, после очередного выхода Эйрин, записаться к мадам Лэнгси будет ещё сложнее.

«Я не понимаю, как эта рабыня могла привлечь внимание командира. Она не так уж плоха для рабыни, но…это же Шарон.»

«Согласна. Командир никогда не интересовался женщинами. Я даже думала, что ему нравятся мужчины.»

«О боже, я тоже так думала! Как можно было игнорировать внимание самой Императрицы? Я была уверена, что он предпочитает мужчин…Но, видимо, это не так.»