Калиопа подняла чашку чая и обратилась к Эйрин:
«Как тебя зовут?»
«Меня зовут Эйрин.
«Эйрин, я слышала, что Великий герцог нашёл для тебя задание.»

Её тон был изысканным, особенно в присутствии Виолетты, но едва уловимые колкости выдавали её истинное настроение. Эйрин это не удивило. Она ожидала подобного. Настоящей проблемой было содержание слов.

Калиопа не только каким-то образом узнала о её деле с Клейдоном, но и не постеснялась упомянуть об этом при Виолетте. Эйрин не успела ничего ответить, как Калиопа изящно подняла уголки губ в улыбке:
«Ты будешь докладывать мне.»

Великий герцог обещал Эйрин сам сообщить, как и кому она должна передавать отчёты. Когда она не получала известий две недели, то решила, что он передумал её использовать. Но оказалось, он нашёл для неё посредника.

Калиопа была партнёршей Шарона, а её частые визиты в резиденцию не вызывали бы подозрений. Это позволяло бы ей получать информацию от Эйрин под видом обычного прислуживания.

Однако Виолетта оставалась загадкой. ‘Почему она молчала? Разве её не беспокоило, что Клейдон шпионит за Шароном и пытается выведать секреты?’ Эйрин решила уточнить:
«Её Светлость знает?»
«О чём?»
«О том, что Великий герцог поручил мне.»
«Конечно, знаю.»
«Но…разве это вас не тревожит?»
«Странный вопрос. Отец может быть любопытен по отношению к сыну, в этом нет ничего необычного.»

Ответ Виолетты открыл для Эйрин нечто важное. Она осознала, что та либо притворяется, либо даже не догадывается, что её муж презирает их сына. Возможно, Виолетта лишь делает вид, будто всё понимает.

Калиопа продолжила:
«Великий герцог дал тебе время до конца недели. Он считает, что тебе этого хватит, и надеется, что ты его не разочаруешь. Если только ты не хочешь потерять что-то дорогое.»

У Эйрин было три дня, чтобы добыть информацию в помещении для агентов. Если она провалится, ей придётся расстаться с чем-то ценным.

«Почему я должна верить, что это правда?» — спросила она.

Она уже знала, как Клейдон действует. Он, вероятно, угрожал всем, кого использовал. Это не составляло для него труда, но на этот раз он выбрал не ту жертву. Эйрин опустила голову, чтобы скрыть насмешливую улыбку.

«У меня нет ничего ценного.»

«Великий герцог предвидел, что ты так скажешь. И велел мне ответить следующее.»

Калиопа посмотрела на Эйрин и произнесла своим притворно добродетельным тоном:
«Я слышала, что в резиденции есть другая служанка. Кажется, вы близки.»

«…!»

Они угрожали Саре, чтобы заставить Эйрин выполнить задание. Лицо девушки впервые утратило спокойствие.

«Вы ошибаетесь. Она не имеет ко мне никакого отношения и скоро уедет в деревню.»

«Не стоит так говорить. Великий герцог не тот человек, чтобы высказываться без оснований.»

‘Выходит, даже отправить Сару в деревню не имело смысла? Как Клейдон узнал об их связи? Кто-то из служащих резиденции должен был донести.’

Если бы она знала, что так будет, она бы настояла на отъезде Сары, несмотря на её протесты. Эгоизм Эйрин поставил женщину под удар. Она сжала губы и взглянула на Калиопу.

«Ты почему, смотришь на меня так?» — спросила та с ноткой странной тревоги.

Хотя Эйрин вовсе не выражала агрессии, реакция Калиопы оказалась неожиданной. Вместо высокомерия она осторожно поставила чашку и выглядела напуганной. Виолетта тоже удивлённо смотрела на неё.

«Что такое, принцесса?» — спросила Виолетта.

«Взгляд этой рабыни…Я вдруг вспомнила что-то ужасное…»

«Что именно? Расскажи мне.»

«Ха…В опере, рабыня сказала мне…

«В опере? Что она сказала?»

«Она назвала меня грязной…Сказала, что как принцесса павшей страны я выхожу за командира только ради выживания…»

Глаза Виолетты широко распахнулись. Она резко поставила свою чашку на стол.

«Что? Эта рабыня сказала такое?»

«Да…Ух!»

Калиопа разразилась рыданиями. Виолетта тут же вскочила и принялась её утешать:
«Боже, как же ты была расстроена! Почему ты не сказала мне раньше, принцесса? Ты должна была рассказать!»

«Я боялась огорчить Вашу Светлость…Но со мной всё в порядке. Хотя, если подумать, она была права. Я чувствую себя виноватой за то, что жива, а моя страна пала…»

«Не думай так, принцесса! Нет…! Ты! Что ты стоишь?! Немедленно на колени и проси прощения!»

Эйрин в изумлении смотрела на Калиопу, которая, рыдая, пряталась в объятиях Виолетты.

Она думала, что сможет дать отпор, но теперь поняла, что Виолетта просто орудие в руках Калиопы. Та слишком умна, чтобы рисковать сама, предпочитая манипулировать другими.

‘Хитро.’

Эйрин мрачно подумала:
«Я ничего не сделала, чтобы заслужить пощады.»

«Ха! Видимо, ты возомнила о себе слишком много, раз соблазнила моего сына своим грязным телом! Ну что ж, посмотрим, как долго ты сможешь сохранять свою дерзость!»

Виолетта смотрела на Эйрин с такой яростью, что её взгляд обжигал. Она сжала челюсть и яростно дёрнула за шнурок звонка. В гостиную почти сразу вошёл дворецкий Уильям.

«Вы звали меня, Ваша Светлость?»
«Принеси хлыст.»
«Что? Зачем вам хлыст?»
«Кажется, мой сын не сумел должным образом воспитать свою рабыню. Поэтому я, как его мать, вынуждена взять это на себя.»
«В-Ваша Светлость, я не могу…Эйрин — это ведь…»
«Ты смеешь защищать рабыню передо мной?! Говоришь мне, что она значит для моего сына?! Принеси, если не хочешь доказать обратное!»

Дворецкий, хоть и пытался возразить, не мог ослушаться приказа герцогини. С тяжёлым сердцем он принёс хлыст и почтительно протянул его Виолетте. Она недовольно нахмурилась.

«Почему ты подаёшь его мне? Ты хочешь, чтобы я сама её хлестала?»
«Тогда…что вы намерены с ним делать?»
«Это ты должен её наказать.»
«Я…должен?»
«Бей, пока я не скажу остановиться.»
«Ваша Светлость!»
«Вперёд.»

Руки Уильяма дрожали, когда он взял хлыст. Он с трудом держал его, боясь, что вот-вот сломает. ‘Что будет с дворецким, если он ослушается приказа? Сможет ли Шарон защитить его?’

Эйрин, не дав Уильяму времени на отказ, спокойно опустилась на колени.
«Всё в порядке, господин дворецкий.»
«Эйрин…»
«Пожалуйста, сделайте это.»

Она видела его замешательство, но знала, что у него нет выбора. Выпрямив спину, Эйрин приготовилась к удару. Уильям шумно сглотнул, глядя на неё сверху вниз.

«Вы уверены, Ваша Светлость?» — тихо спросил он.
«Чего ты ждёшь? Ещё немного и я расценю это как неповиновение.»

Эйрин слегка дёрнула за подол его брюк, словно давая разрешение.
«Командир скоро будет здесь.» — прошептал Уильям. «Потерпи немного…Прости, Эйрин.»

Щёлк!
Резкая боль пронзила её спину, словно обжигая кожу.

Эйрин сжала зубы, чтобы не закричать. Это было ничто по сравнению с тем, что ей рассказывал дядя Феликс о своих страданиях.

«Дворецкий, если вы будете так тянуть, наказание продлится до конца дня!» — раздражённо заметила Виолетта.
«Ваша Светлость, прошу вас…»
«Делай это как следует.»

Удары становились сильнее. Виолетта приказывала продолжать, пока хлыст не стал издавать оглушительные щелчки.

Щёлк, щёлк!
К десятому удару кровь начала проступать сквозь ткань формы. Виолетта и Калиопа спокойно пили чай, наблюдая за тем, как рабыню наказуют.

Эйрин, несмотря на сильную боль, сохраняла молчание, лишь капли пота скатывались по её лбу. Её губы сжались так крепко, что вскоре она почувствовала привкус железа.

Семнадцать…Восемнадцать…Девятнадцать…

На двадцатом ударе Эйрин не выдержала и упала на пол. Уильям с ужасом отбросил хлыст и обнял её.

«Эйрин? Эйрин?!»
«Ха…ха…»

Она с трудом открыла глаза, чтобы успокоить его, но её лицо было смертельно бледным, словно она могла потерять сознание в любой момент. Тело насквозь пропиталось потом.

Уильям дотронулся до её лба и понял, что она горит. Он побледнел: до прихода Шарона оставалось около часа, и Эйрин явно не выдержит. Виолетта резко оборвала его размышления.

«Дворецкий, кто разрешал тебе остановиться?»
«Ваша Светлость, это дитя в ужасном состоянии! Пожалуйста, пощадите её хотя бы один раз! Я умоляю вас!»
«Я ещё не закончила. Продолжай!»

«Что на вас нашло?! Как вы после этого сможете смотреть командиру в глаза?! Разве вам не стыдно?!»
«Стыдно? Почему я должна стыдиться? Это я дала ему жизнь! Он должен быть мне благодарен! Я столько для него пожертвовала!»

В этот момент Виолетта вскочила с места, но её прервал громкий голос.

«Что вы здесь творите?»

В гостиную вошёл Шарон.