С каждой ночью приготовления в центре лагеря Мурани становились всё масштабнее. Каждую полночь вспыхивали костры и приносились жертвы, отголоски которых разносились далеко за пределы теперь уже хорошо освещенного поселения. Днем, пока Саймон спал, тела погибших выносили. Хотя в темноте он не видел, куда их девали, он чувствовал запах многочисленных братских могил, вырытых, чтобы скрыть их преступления.

Пять ночей эти усилия не приносили плодов. Наблюдая за ними из своего укрытия после завершения ночных дел, он заметил, что некоторые лица изменились. Это не было окончательным доказательством, но указывало на то, что их заклинания сопряжены с риском: некоторые маги гибли или, по крайней мере, полностью истощали себя в запретных ритуалах.

Около полуночи Саймон делал перерыв в охоте на стражников и другие разрозненные группы защитников, чтобы понаблюдать за огненной развязкой их таинств. На шестую ночь он был вознагражден: появилась огненная трещина, очень похожая на те, что он часто видел в локации часовни. С такого расстояния он не мог разглядеть всех деталей, но память вполне успешно заполнила пробелы.

Руны связующего круга были начертаны на земле кровью. Легко было представить, как они растягиваются и искажаются, пока мир за гранью пытается сокрушить их, стремясь вырваться из хрупкой клетки. Затем сквозь пламя шагнул человек. Издалека он казался темным силуэтом, точь-в-точь как тот демон, который донимал Саймона каждый раз, когда тот проходил через часовню. Однако эта «нормальность» продлилась лишь несколько минут.

Призванный что-то обсуждал с группой чернокнижников Мурани, и как только сделка была заключена, существо вышло за пределы круга. Тот вспыхнул, словно протестуя, одновременно сжигая человеческую оболочку демона. Внутри он сохранял силуэт джентльмена, но стоило ему выйти из огня и сбросить маску обмана, как он полностью преобразился.

Саймон был слишком далеко, чтобы разглядеть все чудовищные подробности, но некоторые детали, вроде рогов и крыльев, были безошибочны. Также стало очевидно, что тварь почти вдвое увеличилась в размере. Человек ростом почти в шесть футов превратился в десятифутового гиганта, который теперь стоял, потягиваясь. Вокруг него один за другим вспыхивали неоново-оранжевым, красным и зеленым цветом Слова Силы, заставив Саймона удивленно присмотреться. Он никогда не видел, чтобы магию использовали таким образом, и задался вопросом, как это работает теоретически, в то время как в огромных руках существа материализовался пылающий клинок.

Демон сделал несколько замахов мечом — казалось, это была всего лишь разминка, несмотря на то что он снес голову кому-то, кто стоял слишком близко. Демон рассмеялся; его голос был настолько низким, что Саймон слышал его даже из своего укрытия на скалистом выступе в четверти мили от призывающих кругов на краю ближайшей горы.

Несмотря на жертву, клинок существа ни на миг не перестал «танцевать», и Саймону пришло в голову, что в этих движениях есть определенная закономерность. «Это еще одно заклинание? — задумался он. — Или что-то вроде боевого танца?»

Почти сразу после этой мысли клинок замер, и демон, мощно взмахнув перепончатыми крыльями, взмыл в небо. В этот миг он показался меньше — теперь он был скорее крошечной огненной точкой, чем мечом.

Саймону потребовалось несколько секунд, чтобы понять: это произошло потому, что тварь направила оружие прямо на него. Будь меч направлен куда угодно еще, он бы увидел клинок. Будь он отвернут, он не увидел бы ничего. Но теперь оружие выглядело как средневековый аналог фонарика. Разумеется, тот факт, что демон летел на него подобно ракете, тоже был весьма красноречивым намеком.

Саймон подумал, не улететь ли ему подальше, но решил этого не делать. Он был в настроении прикончить кого-нибудь, кто этого заслуживает, и с ревом бросил вызов небесам, в то время как демон, достигнув пика своего полета, обрушился на Саймона подобно удару молнии.

Пока демон падал с неба с яростью хищника, Саймон оценивал врага. Из-за сияния и темноты было трудно определить масштаб, но он решил, что то, что он сначала принял за рога, при ближайшем рассмотрении оказалось короной. Кроме того, на существе были какие-то доспехи, и все они, казалось, были сделаны из полированного золота.

«О вкусах не спорят», — подумал Саймон, осматриваясь вокруг.

Даже в ночной темноте он видел несколько мест, где установил масштабные ловушки, способные с легкостью обрушить целые склоны гор, если бы Мурани попытались переместить крупные отряды воинов. До сих не им не представилось возможности воспользоваться ими, что было прискорбно до настоящего момента.

Тем не менее, вся эта подготовка дала ему варианты, которые могли понадобиться сегодня вечером. Последние несколько секунд перед тем, как враг достиг его, Саймон размышлял, какие из этих титанических обвалов или иных особенностей ландшафта окажутся наиболее полезными. Затем время истекло, и демон нанес удар.

Точнее, демон попытался нанести удар. Он стремительно спикировал вниз, используя инерцию падения, чтобы снести Саймону голову. Уклониться на такой скорости было невозможно, но за мгновение до столкновения тело Саймона обратилось в туман, что сделало контакт невозможным. Глаза демона расширились — Саймон заметил, что тот раскусил трюк. Однако здесь скорость сыграла против него: демон ничего не мог сделать, чтобы изменить траекторию атаки, не потеряв при этом равновесие.

Впрочем, такая неповоротливость не спасла бы его. Саймон восстановился почти сразу, как только клинок пролетел мимо, и, когда демон проносился рядом, он схватил его за лодыжку своей чудовищной, искаженной рукой. Он почувствовал обжигающий жар поножей демона и его ужасающий импульс, но проигнорировал силу, растягивающую сухожилия, и то, как раскаленный металл плавит его плоть. Вместо этого он раскрутился, словно атлет, толкающий ядро, развернувшись на каблуках на двести семьдесят градусов и перенаправив инерцию демона прямо в скалу в ста ярдах от них.

Монстр беспорядочно кувыркался в воздухе, пытаясь расправить свои гигантские перепончатые крылья и выровняться, но всё было бесполезно. Он едва успел начать восстанавливать контроль над своей сбившейся траекторией, как врезался в камень с оглушительным грохотом, эхом разнесшимся по всей долине. Еще до того как демон ударился о камень, Саймон уже несся к нему.

«Если этого было недостаточно, чтобы прикончить меня, то и этого точно будет мало, чтобы справиться с демоном», — сказал он себе. В последнее время он не привык недооценивать противников. И в списке тех, с кем он вряд ли стал бы церемониться, демоны занимали одну из первых строчек.

Демон едва поднялся на ноги и всё ещё тяжело опирался о стену, когда Саймон врезался в него, словно таран. Он ожидал подвоха и не был разочарован, когда пылающий клинок меча внезапно изменил направление. Эфес остался на месте, а мерцающее лезвие вырвалось с противоположной стороны.

Это был ловкий трюк, который нанес неглубокую, но болезненную рану Саймону в бок, прежде чем тот с размаху врезался в демона, сокрушив ему позвоночник. На этот раз тварь даже не попыталась подняться. Он лишь прохрипел:

— Гервуул...

После чего Саймон одним резким движением снес ему голову и отшвырнул её так далеко, что она с влажным шлепком покатилась вниз по склону горы.

Саймон подумал было о том, чтобы оторвать все остальные конечности, но обезглавленный труп не сопротивлялся, когда он вырвал первую из них. Тогда он подобрал клинок, пока открытые раны трупа начали тлеть и шипеть.

Теперь в его руке осталась лишь рукоять. Он изучал нанесенные на ней знаки, когда за спиной раздался голос:

— Гервуул Уувеллум Вразиг!

Он едва успел обернуться, прежде чем из невидимого заклинателя вырвались разряды черной молнии. Они прожгли в его плоти дыры, и раны затягивались медленнее, чем обычно, пока иссиня-черные разряды вгрызались в камень позади него. Саймон привалился к скале, пытаясь подняться, но демон ударил по нему во второй раз тем же заклинанием, заставив опуститься на одно колено.

К счастью, ко второму удару он успел полностью развернуться и увидел, с кем имеет дело. Демон начал восстанавливаться, начиная с головы, и хотя сейчас он выглядел как голый гном, ростом едва ли в четыре фута, Саймон видел, как тот стремительно растет. Ничто не могло помешать существу атаковать его снова и снова. Однако на этот раз у Саймона был его меч.

«Давно меня так сильно не били», — размышлял Саймон, пытаясь понять, насколько тяжело он ранен.

Тот факт, что он до сих пор не восстановился, говорил о серьезности повреждений, но Саймон отказывался это принимать. Большая часть его внутренностей и грудной клетки была разорвана в клочья, как и половина лица, но обугленный остов остался цел, а конечности были в основном невредимы. Демон бил точно в центр масс, что в большинстве случаев было верным ходом, но в данном случае стало роковой ошибкой.

Мгновение спустя демон совершил вторую ошибку, приняв замешательство Саймона за поражение и заговорив почти с издевкой:

— Мне говорили, что ты будешь крепким орешком, — задорно произнес демон, — и на секунду я почти им поверил. И всё же, для Бога ты какой-то никчемный... Унбетит!

Демон справедливо рассудил, что у него нет времени на великое слово. Не на таком коротком расстоянии. Впрочем, простого Слова Силы тоже было недостаточно. Он применил его обширной волной, пытаясь отбросить Саймона назад, но спустя три шага даже в своем ослабленном состоянии Саймон оказался достаточно силен, чтобы прорвать эту невидимую стену силы и продолжить движение. На этот раз Саймон впечатал его в землю, сжав горло. Все Слова Силы, которые демон собирался произнести следом, потонули в коротком резком крике.

Саймон успел насладиться этим лишь мгновение, прежде чем внезапно до него дошло. «Если этот придурок может отрастить себя из одной головы, значит, он, вероятно, может восстановиться и из других частей тела, верно?»