Том 5. Глава 2: Царский дворец (№62)

(0/48)

Вскоре после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Как думаешь, без чего совершенно невозможно стать топовым игроком? — спросила Юки. Этим вопросом она открыла их второй урок: как выжить в игре. — Иными словами, что объединяет всех, кто выжил спустя десятки матчей? Какая главная черта отличает дилетанта от эксперта? Есть идеи?

Тамамо на мгновение задумалась.

— Может, физическая сила? Наверное, у рослых и мускулистых игроков есть преимущество.

Юки покачала головой.

— Вовсе нет. В некоторых ситуациях крупные габариты лишь мешают — например, когда нужно пройти по бревну или протиснуться сквозь узкий туннель. Конечно, часто боевые навыки решают всё, но одна лишь сила — не панацея. Нельзя сказать, что она обязательна для топов.

— ...Понятно. — Немного поразмыслив, Тамамо предложила: — Тогда как насчёт чутья на опасность? Например, умение вычислять ловушки или с ходу распознавать злые умыслы других игроков. Раз уж на кону наши жизни, преимущество должно быть у тех, кто старается избегать рисков.

И впрямь. Когда-то Юки и сама говорила, что трусость — залог выживания. Для новичков правило отличное, но...

— На длинной дистанции такие игроки обречены. Невозможно набраться опыта, если просто плыть по течению и прятаться от угроз. Стоит оказаться в безвыходном положении — и тебе конец. Такие люди обычно участвуют в меньшем количестве игр и уж точно не дорастают до высшей лиги.

Конечно, случались и исключения вроде Коёми, но эта женщина была поистине одной на миллион.

— Хм... — Тамамо слегка надула губки. Еще одно очаровательное выражение лица, которым могла полюбоваться Юки. — В таком случае... как насчёт поиска наставника? Игроки, которые держатся поближе к сильным союзникам, наверняка в выигрыше, так? Помнится, ты сама говорила, как важно перенимать мудрость у опытных бойцов.

В мире, где малейшая оплошность могла стоить жизни, мотивации учиться у закаленных профи хватало с избытком. Именно поэтому среди игроков процветало наставничество, и по этой же причине Юки и Тамамо сейчас вели этот разговор.

Однако в ответ Юки лишь улыбнулась.

— На самом деле, хуже и не придумаешь. Если ты жаждешь учиться у других, значит, отказываешься думать своей головой. Поверить не могу, что кто-то готов переложить на чужие плечи всю ответственность, когда на кону стоит его собственная жизнь. Те, кто зациклен на поиске чужой указки, погибают первыми.

Тамамо, которая в этот самый момент училась у Юки, надула щёки. Юки впервые видела, чтобы кто-то делал так в реальной жизни.

— Это не смешно, Юки.

— Прости, — ответила та без капли раскаяния. — Ладно, признаю: тяга к знаниям и навыкам действительно важна. Но я хотела донести до тебя другое: идеального игрока не существует. Превосходство в одном неизбежно означает слабость в другом. К тому же игры бывают самые разные. То, что дает преимущество сегодня, завтра может сгубить. Да, есть некие общие черты у тех, кому удается выживать чаще, но никаких жестких правил нет. Как нет и абсолютов.

Юки продолжила:

— Вот в таком мире мы и пытаемся преуспеть. У нас нет никаких гарантий, мы рискуем жизнями, опираясь на шаткие догадки. И хотя подобное встречается в любой сфере, в нашей это актуально как нигде. Никогда не забывай об этом.

(1/48)

«Аварийный шаттл» подходил к концу.

(2/48)

Робот атаковал игрока.

Машина, собранная преимущественно из жести, выглядела настолько стереотипно, что подобного не встретишь даже в современной манге. Несмотря на человекоподобный силуэт, её голова и туловище оказались квадратными, на груди бешено скакали стрелки всевозможных датчиков, а на макушке вращались антенны. По бокам торчали две руки — каждая, разумеется, всего с двумя пальцами-манипуляторами, — сжимающие молот и пилу.

Робот противостоял девушке, призраку во плоти, — Юки. Она боролась с машиной, намертво вцепившись в рукояти обоих её орудий. Наряд девушки по вычурности ничуть не уступал дизайну железяки: нелепо огромная гарнитура, облегающий топ, узкая юбка и киберпанковские ботинки. Все элементы одежды светились, создавая кибернетический образ. Получился весьма провокационный костюм девушки-андроида.

Юки с силой пнула робота, отбрасывая его прочь. Затем развернулась и рванула по футуристическому коридору.

Она находилась на борту космического корабля. Суть игры «Аварийный шаттл» сводилась к тому, чтобы отыскать спасательные капсулы и покинуть судно, спасаясь от вышедших из-под контроля роботов-убийц. Разумеется, ни в каком открытом космосе Юки не была — игровую зону лишь стилизовали под звездолёт. А вот роботы-убийцы, рыскающие по замкнутому пространству, оказались вполне реальными. Юки уже отбилась от нескольких таких, из-за чего её костюм андроида местами порвался.

В игре Юки продвинулась уже довольно далеко. Она знала, где находятся спасательные капсулы, и помнила код от дверей нужного отсека. Оставалось лишь добежать.

— Ай!

Юки налетела головой на выступающий угол.

В спешке так легко наделать глупостей. Тряхнув головой, она помчалась дальше, но по пути ещё пару раз совершила ту же оплошность. Наконец, миновав три поворота и лестничный пролёт, она выбежала к двери с кодовым замком.

Прикрыв правый глаз ладонью, свободной рукой Юки начала вводить пароль.

В этот момент краем глаза она заметила движение.

Робот настиг её и уже показался в конце коридора. Поскольку во время забега Юки спотыкалась едва ли не на каждом шагу, ей так и не удалось достаточно оторваться от преследователя. Машина ещё не подошла на расстояние удара, но счёт шёл на секунды. Юки лихорадочно вбивала цифры по памяти. К счастью, она успела ввести код до того, как металлический враг пошёл в атаку. Створки автоматически поползли в стороны, и Юки протиснулась в щель, не дожидаясь, пока они откроются до конца.

Однако, оглянувшись, она поняла, что радоваться рано: робот уже стоял по ту сторону распахнувшихся настежь дверей.

Хотя створки начали закрываться, машина двигалась гораздо быстрее и явно успевала проскочить внутрь. Как и в прошлый раз, Юки попыталась отшвырнуть робота ногой… но молот обрушился прямо на её вытянутую ногу.

— ...!!

Юки стиснула зубы. Несмотря на жуткую боль, она умудрилась пнуть машину и оттолкнуть её своей сломанной ногой. Молот опустился во второй раз, затем в третий, но девушка продолжала отбиваться, пока створки полностью не сомкнулись. Наконец, глухой щелчок возвестил о том, что отсек надёжно изолирован от коридора. Юки втащила ногу внутрь и опустила взгляд. Конечность жутко распухла, словно под кожу зашили мяч для регби.

Так подошла к концу пятьдесят шестая игра Юки.

(3/48)

Юки проснулась в своей квартирке.

(4/48)

Завершив привычный послеигровой ритуал — помолившись и обдумав события минувшего состязания, — Юки опустила взгляд на подушку. Рядом лежал аккуратно сложенный костюм андроида. Она открыла шкаф, намереваясь убрать его на место.

Шкаф был забит до отказа.

Костюмы плотными рядами висели от края до края. Вместимость уже давно достигла предела — и даже перешагнула его. В последнее время это стало настоящей проблемой. Внутри хранилось свыше пятидесяти костюмов; прибавьте к этому повседневные вещи, и наберётся больше шести десятков комплектов одежды. На штанге не хватало места, чтобы развесить всё, поэтому часть нарядов Юки просто складывала на пол. Хранить боевое снаряжение вот так, вразнобой, казалось ей несколько странным.

— ...Мне нужно больше места, — пробормотала Юки, бросив наряд андроида к остальной куче на полу.

Глубокой ночью она отправилась на прогулку. Лениво листая ленту в телефоне, она ломала голову: куда же всё это девать? Купить ещё один шкаф? Нет, глупо загромождать крошечную студию лишней мебелью. Арендовать бокс на складе? Тоже плохая затея. Тогда она не сможет в любой момент достать нужный наряд, да и оставлять связанный с играми инвентарь за пределами дома было строжайшим табу. Может, просто снять квартиру побольше?

Пока Юки размышляла над этим, по её шее вдруг проползло какое-то насекомое.

— ?????!!

Юки подскочила. Сделав пару шагов вперёд, она резко обернулась и хорошенько рассмотрела нарушителя спокойствия.

Это была Тамамо.

— Хи-хи! — хихикнула она и добавила: — Рада снова тебя видеть, Юки.

Девушка сложила пальцы щепоткой — судя по всему, они-то и притворялись тем самым насекомым, — а затем поклонилась.

— ...Давно не виделись, — ответила Юки, потирая шею.

— Поздравляю с прохождением пятьдесят шестой игры!

— А? Ты откуда знаешь?

— Мне звонила твой агент. Узнав, что ты вернулась домой целой и невредимой, я решила заглянуть в гости.

— ...Ясно.

«А она, я погляжу, обрастает связями у меня за спиной», — подумала Юки.

(5/48)

И впрямь, Юки только что завершила пятьдесят шестую игру, а значит, времени минуло порядочно.

С тех пор как Юки взяла Тамамо в ученицы, пролетело почти четыре месяца. К счастью, обеим пока удавалось выживать в играх без тяжелых увечий.

Недавняя сцена служила наглядным доказательством того, как сильно выросла Тамамо. Она незаметно подкралась со спины и коснулась шеи Юки — а значит, при желании могла бы и задушить. Конечно, попытайся она убить наставницу, её неминуемо выдала бы враждебность, и Юки успела бы дать отпор. Но нельзя было отрицать: девушка виртуозно овладела скрытностью. В первые дни ученичества Тамамо смущалась даже от простых объятий, но теперь явно обросла броней: подобные прикосновения больше её не беспокоили. Чем не показатель роста?

Хотя неясно, была ли в том заслуга самой Юки.

После той учебной игры на далеком острове Юки старалась обучать подопечную, опираясь на здравый смысл — в отличие от пугающих методов Ринрин. Они разбирали, как обезвреживать ловушки, оттачивали боевые навыки, учились концентрации и прочим азам. Пусть её уроки и не были идеальны, Юки со своей задачей справилась: вырастила из Тамамо полноценного игрока, уберегла от смерти и тяжелых ран. Только поэтому сейчас они могли спокойно идти бок о бок.

Юки внимательно посмотрела на Тамамо. При первой встрече та была лишь пухлой, круглолицей девчушкой. При второй — предстала перед ней девушкой непревзойденной красоты. И вот теперь впечатление снова изменилось. Ничего удивительного: со дня их знакомства минуло почти полгода.

— Восьмую игру прошла? — спросила Юки.

— Да, без особых проблем, — ответила Тамамо.

С того дня, как они стали наставницей и ученицей, не прошло и четырёх месяцев, а они уже разъехались. На то имелся ряд причин: крошечная студия Юки с трудом вмещала двоих, сама наставница не терпела соседства, да и Тамамо перестала цепляться за её юбку, наконец оправившись от потрясения после первого урока. Их отношения перешли на новый уровень, и теперь они виделись лишь время от времени — обменяться новостями и провести тренировку.

По заведённой традиции, при встрече они первым делом сверяли счётчик пройденных игр. В прошлый раз за плечами Юки было пятьдесят пять, а у Тамамо — семь. Получается, с тех пор обе пережили ещё по одному испытанию. Восемь побед уже делали Тамамо выдающимся игроком. С её нынешними навыками она наверняка протянет ещё долго, если не случится ничего непредвиденного. Она уверенно шла вперёд, продолжая череду побед, чтобы в конечном итоге упереться в Стену Тридцати…

— ...

Юки изо всех сил гнала от себя мысли о том, что ждёт её ученицу дальше.

(6/48)

Девушки шли дальше, как вдруг у Юки зазвонил телефон.

Взглянув на экран, Юки сказала:

— Мне нужно ответить. Я мигом.

— Поняла, — кивнула Тамамо.

Оставив спутницу, Юки зашагала к ближайшему парку. На ходу она нажала кнопку ответа, но, уже поднося трубку к уху, вдруг замерла.

Звонок оказался по видеосвязи.

— Эм... а зачем нам видео? — спросила Юки у появившейся на экране собеседницы. — Ринрин, ты же ничего не видишь?

Это и впрямь была Ринрин — кроткая на вид женщина с бубенчиками в ушах.

— Какие-то проблемы? — отозвалась та. — Просто такое настроение.

— Ты ни капельки не изменилась...

Очевидно, эта женщина с прежним упорством продолжала строить из себя зрячую.

— Куда важнее другое. То, что ты мне написала, — правда? — спросила Ринрин.

— Да.

Юки отправила ей сообщение сразу, как вышла из квартиры, рассудив, что в этом деле без помощи Ринрин не обойтись. Девушка не стала ходить вокруг да около.

— Я почти перестала видеть правым глазом.

Юки перевела внимание на пострадавший глаз — картинка так и оставалась мутной.

Со времён Ночи Хэллоуина зрение лишь продолжало падать. И как бы Юки ни надеялась на чудо, одними молитвами жизненные невзгоды не решаются, особенно если дело касается человеческого тела. Глаз стал видеть настолько плохо, что теперь по-настоящему мешал. Правая половина обзора оставалась мутной и расфокусированной — будто носишь одну контактную линзу с неподходящими диоптриями, да ещё и заштрихованную чёрным маркером.

Поскольку проблемы со зрением начались не вчера, в быту Юки почти не испытывала трудностей. Однако читать, не прикрыв больной глаз, стало невозможно, а во время бега или прыжков — даже в играх — она то и дело допускала нелепые оплошности. И хотя до сих пор ей удавалось выкручиваться, теперь ситуация стала критической.

— Буду очень признательна, если ты научишь меня основам эхолокации.

Эхолокация — способность ориентироваться в пространстве по отражению звуковых волн. Ринрин давно утратила этот навык, но когда-то именно он позволял ей выживать в играх. Пожалуй, во всём мире лишь она могла помочь Юки в этой беде.

— Хорошо, — ответила Ринрин. — Вот только... многому я тебя не научу. Суть эхолокации лишь в том, чтобы издавать звуки и улавливать их отражение. К этому нужно просто привыкнуть.

— Ну... я тоже так рассудила. Даже пыталась тренироваться какое-то время, но ничего не вышло... Кажется, я делаю что-то не так. Если тебя не сильно затруднит, я бы хотела встретиться лично, чтобы ты указала на мои ошибки.

— Понимаю. Что ж, помогу всем, чем смогу.

— ...Только давай сразу договоримся: чтобы не как в прошлый раз, — на всякий случай уточнила Юки. — Давай без крайностей. Не надо запирать меня в тёмной комнате и заставлять биться с тобой насмерть, ладно?

— Ой, как ты угадала мои мысли?

— ...Кто бы сомневался... — Юки прищурилась. — Бросать людей в омут с головой — это что, стандартная методика обучения в твоё время?

— Кто знает? Ты моя первая ученица, а сама я никогда ни у кого не училась.

— Погоди, серьёзно?

Неожиданно. Юки полагала, что за плечами Ринрин богатый опыт наставничества. Как-никак, та была весьма умелым игроком и — если закрыть глаза на своеобразные методы обучения — провела тренировочную игру на далёком острове без сучка без задоринки.

— В моё время тоже находились игроки, бравшие учеников, но я к их числу не относилась. Никогда не видела в себе задатков учителя. А уж когда ослепла... я так отчаянно пыталась приспособиться к своему увечью, что было совершенно не до других.

«Звучит логично», — подумала Юки.

— Кстати, Юки. У тебя ведь тоже появилась подопечная. Как её успехи? Хорошо её натаскиваешь? Или её уже нет с нами? — поинтересовалась Ринрин таким тоном, будто её собеседница завела себе жука-оленя, — воистину игрок до мозга костей.

— К счастью, она жива и здорова, — ответила Юки. — Только-только прошла восьмую игру.

— Правда? Какая прелесть...

Затихающий голос Ринрин таил в себе некий подтекст. Если Юки не почудилось, она без труда могла вообразить, что именно собеседница оставила недосказанным. Смысл напрашивался сам собой, стоило лишь сопоставить слова слепой и то, в каком состоянии сейчас находилась сама Юки.

— Ну... как-то так, — поспешно бросила она. Ей совсем не хотелось, чтобы пауза затянулась и Ринрин произнесла это вслух. — В общем, в какие дни тебе удобно встретиться?

— Так, раньше всего я смогу...

Выслушав расписание Ринрин — очевидно, жизнь на пенсии оставляла той уйму свободного времени, — Юки выбрала подходящую дату и сбросила вызов.

В парке снова воцарилась тишина.

Окутанная этим безмолвием, Юки погрузилась в размышления. О правом глазе. О Тамамо. О недавних словах Хакуси — и о только что брошенном намёке Ринрин. А превыше всего — о собственном положении.

За эти две-три минуты — какой-то ничтожный миг — Юки почувствовала, как нечто глубоко внутри неё безропотно ускользает прочь.

(7/48)

Покинув парк, Юки вернулась к Тамамо, и они возобновили ночную прогулку. Время они проводили совершенно впустую: за праздной болтовнёй и поеданием мороженого из круглосуточного магазинчика. Но ведь Тамамо пришла не за этим. Юки попыталась придумать, чему бы ещё её научить, но в голову ничего не шло. За четыре месяца наставничества Юки и так передала ученице всё, что знала сама. Пусть Тамамо усвоила ещё не всё, понимание придёт со временем. Юки больше не нужно вмешиваться, чтобы та продолжала расти.

Подвернулся идеальный момент завести нужный разговор.

— Тамамо, — сказала Юки, улучив паузу в беседе. — Прошло... четыре месяца? С того дня, как я взяла тебя в ученицы.

— Верно.

— Честно говоря, когда мы только познакомились, я не ожидала, что всё зайдёт так далеко.

— Я тоже, — застенчиво ответила Тамамо. — Я была в отчаянии, когда ты тогда меня бросила...

— ...Прости... — Юки и впрямь было стыдно за свой поступок в Ночи Хэллоуина. — Так или иначе, прошло четыре месяца, и я научила тебя всему, что умею сама. Как наставнице мне больше нечего тебе передать.

Наверное, Тамамо почуяла неладное: её лицо тут же помрачнело.

Однако Юки продолжила:

— Я ведь говорила, что моя цель — пройти девяносто девять игр?

— Да, говорила.

— Эту цель я унаследовала от своей наставницы. Она завершила путь после девяносто шестой игры, потому что её тело уже было неспособно продолжать. Оставалось всего три шага до финиша, но она поняла, что в таком состоянии просто не дойдёт.

За сотню игр человеческое тело неизбежно изнашивается. И хотя со временем организаторы не усложняли правила, сами игроки слабели и оттого сталкивались с куда большими трудностями. Эта участь неизменно постигала тех, кто вплотную приближался к заветной отметке в девяносто девять побед.

Юки чувствовала, что уже покатилась по этой спирали увядания. Слепота на правый глаз — лишь начало; здоровье неминуемо продолжит сыпаться. Вот почему сейчас необходимо срочно искать выход. Ей было совсем не до чужих забот.

Постепенно в голове выстроилась логичная цепочка доводов.

— Ей оставалось всего три игры. Я должна зайти чуть дальше наставницы. Нельзя просто слепо повторять её уроки; по логике вещей, этого хватит максимум на девяносто шесть побед... На самом деле, я, скорее всего, сломаюсь даже раньше. Мы с ней — разные люди, со своими сильными и слабыми сторонами. Даже делай я всё точь-в-точь как она, я бы не достигла финала. Мне нужно выйти за рамки её уроков и найти свой собственный, уникальный стиль — к такому выводу я пришла.

Отличная попытка прикрыться ущербной логикой.

Юки подавила голос совести в глубине души.

— Тамамо, я хочу, чтобы ты сделала то же самое. — Юки наконец перешла к главному. — Тебе не пойдёт на пользу, если я буду опекать тебя вечно. Мы видимся так в последний раз. На этом моё наставничество закончено. Отныне полагайся на свои способности, чтобы найти собственный путь и продержаться как можно дольше.

Юки посмотрела на Тамамо. Девушка стояла совершенно ошеломлённая. И хотя слово «ошеломлённая» часто используют для красного словца, сейчас оно подходило идеально — пожалуй, даже слишком. Тамамо застыла, словно статуя или манекен. С её губ, разумеется, не сорвалось ни звука. Она будто онемела.

Юки тоже замолчала, поскольку добавлять было нечего. Воздух стал удушливо-тяжёлым, словно сам ночной мрак обрёл плоть и сомкнулся вокруг них.

Эту пелену разорвала Юки.

— Прощай.

Бросив тихое слово на прощание, Юки зашагала прочь.

Тамамо ничего не ответила и не бросилась вслед. Юки не могла знать, о чём та думает, но малодушно предпочла поверить, что девушка смирилась с расставанием.

Юки размышляла о случившемся. Пусть она разорвала связи не самым изящным и мягким способом, но дело было сделано. Да, решение болезненное, но иного выхода не оставалось. Так будет лучше для них обеих…

…А верю ли я сама в это?

(8/48)

После того прощания Юки больше не виделась с Тамамо. Казалось, ей и впрямь удалось окончательно разорвать узы наставницы и ученицы. И хотя на душе оставался тяжёлый осадок, Юки полностью сосредоточилась на проблеме с правым глазом. Она встречалась с Ринрин, осваивала эхолокацию и посвящала время исключительно себе.

Примерно два месяца спустя, во время своей шестьдесят второй игры, Юки горько пожалеет об этом решении.

(9/48)

Спустя две недели после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Итак, этот урок подготовит тебя к играм на побег, — сказала Юки.

Девушки стояли перед домом. На первый взгляд — совершенно обычное жилище. На деле же это был дом-монстр, готовый сожрать любого, кто осмелится переступить порог. Внутри всё буквально кишело ловушками — пусть тренировочными и не смертельными, но ловушка есть ловушка. Юки уже осмотрела здание заранее.

Дом подготовил Поставщик — тот самый мужчина, которого Юки повстречала на далёком острове. Лучшего полигона для тренировки побега было не сыскать.

— Тебе уже доводилось участвовать в играх на побег? — спросила Юки.

— Нет, — ответила Тамамо. — Ночь Хэллоуина пока моя единственная игра...

— В таком случае начну с азов.

Юки открыла дверь и шагнула в прихожую, переходящую в коридор.

— Тамамо, видишь вон там?

Юки указала куда-то вглубь коридора. Тамамо повернулась, прищурилась, но по её лицу было ясно: она понятия не имеет, куда смотреть.

— В полу щель, — подсказала Юки.

В нескольких метрах от них виднелся неестественный зазор, явно нарушающий рисунок половиц. Свет в коридоре не горел, поэтому заметить его мог лишь самый зоркий глаз.

— Готова поспорить, это ловушка.

— И правда... теперь вижу, — кивнула Тамамо.

— В идеале ты должна вычислять ловушки заранее, вот как сейчас. Зная, где они спрятаны, ты в них не угодишь. Лучшая стратегия — вообще их не задевать.

Юки перевела палец на другое место, теперь уже в дальнем углу коридора.

— Там, скорее всего, тоже сюрприз.

— ...? Я не вижу ничего подозрительного.

— Я тоже. Но опыт подсказывает, что именно в таких местах их и прячут. Поворачивая за угол, легко отвлечься. Поставь себя на место того, кто её устанавливал, — и поймёшь, что лучшего места не найти.

— Ты мыслишь как создатель ловушек?

— Ага. Поэтому опытных игроков так сложно подловить, как бы искусно всё ни было спрятано. Острый глаз и интуиция — вот два главных инструмента для обхода ловушек. Безусловно, нужно внимательно смотреть под ноги, но, продвигаясь вперёд, ты должна предугадывать, где бы их мог расставить враг.

— Поняла.

— Далее... Если ты всё же угодила в капкан...

Прямо в уличной обуви Юки прошла в коридор. Сделав пару шагов, она намеренно наступила на тот самый зазор в полу. В следующее мгновение слева со свистом вылетела стрела. Но не успело острие достичь головы Юки, как девушка перехватила снаряд прямо в воздухе.

— Впечатляет, — выдохнула Тамамо.

— Спасибо, — отозвалась Юки. — Если ловушка всё-таки сработала, главное — осознать это как можно быстрее. Всегда есть признаки того, что механизм запущен. В данном случае я почувствовала, как подалась половица, а затем услышала свист рассекающей воздух стрелы. Учись подмечать такие сигналы — и не игнорируй их.

Юки взглянула на стрелу в руке. Обычная игрушка с присоской вместо наконечника. Получить такой — совершенно безопасно.

— Уловив сигнал, ты должна немедленно себя защитить. Сейчас я поймала стрелу, но в настоящей игре никогда бы так не рискнула. Я бы либо уклонилась, либо подставила под удар не самую уязвимую часть тела. Твоя цель — научиться делать это на одних инстинктах.

— Поняла.

Покончив с теорией, Юки перешла к практике. Она поручила ученице найти и принести мобильный телефон, заранее спрятанный где-то в доме. Тамамо двинулась по коридору, но на полпути…

— ?!

Тамамо невнятно вскрикнула.

Из пола без предупреждения вырвалось облако белого порошка и окатило её с ног до головы. Очевидно, это имитировало взрыв мины.

— ...Прости, я умерла. — С ног до головы осыпанная пудрой, Тамамо обернулась к наставнице.

Юки ответила ей натянутой улыбкой. А ловушки здесь и впрямь хитроумные.

(10/48)

Юки очнулась на диване.

(11/48)

Первое впечатление: диван казался дорогим. Ширины с лихвой хватало, чтобы лечь поперёк, и здесь с комфортом разместился бы даже кто-то ростом выше среднего — как сама Юки. Ярко-красная обивка с золотой каймой символизировала торжество, напоминая то ли королевскую мантию, то ли ципао.

[п/п: Ципао — традиционное китайское женское платье, ставшее символом стиля и элегантности.]

Оглядевшись, Юки поняла, что вся комната выдержана в той же цветовой гамме: потолок, стены, люстра, картины, стулья, стол и ковёр. Каждый предмет интерьера кричал о неописуемой роскоши, что уже граничило с безвкусицей. Настоящие дворцовые покои.

— Наконец-то проснулась? — раздался чей-то голос.

На диване напротив сидела девушка примерно её возраста. Одета она была совершенно не по-повседневному: огромная шляпа с полями шириной в три человеческие головы и торчащим сбоку пером, накинутый на плечи плащ, рубашка с немыслимым количеством оборок и меч на широком поясе, заодно удерживающем юбку. Настоящий костюм европейского фехтовальщика, какие встретишь разве что в кино или театре, но никак не в современном мире.

Впрочем, так вырядилась не только она: на Юки был похожий наряд.

— ...Привет, — отозвалась Юки, коснувшись широких полей шляпы. — Прошу прощения. Сплю как убитая, вот и просыпаюсь вечно с опозданием.

Бросив дежурную фразу, она оглядела остальных игроков.

В комнате находились ещё шесть девушек. Каждая занималась своим делом: одни сидели на диванах, другие подпирали стены или мерили шагами ковёр. Все они носили облачения европейских фехтовальщиков, пусть и с разными декоративными деталями, и все как одна внимательно изучали Юки.

Она поочерёдно осмотрела каждую. Ни одного знакомого лица — по крайней мере, на первый взгляд.

— Что за игра? — спросила Юки.

— Без понятия, — отозвалась недавняя собеседница. — Но думаю, скоро всё объяснят. Эта штуковина там явно неспроста...

Юки проследила за её взглядом и заметила встроенный в стену экран, выбивавшийся из тщательно воссозданной дворцовой атмосферы. Раз организаторы допустили столь грубое разрушение антуража, значит, без этого дисплея игра не пойдёт. Скорее всего, именно через него им и объяснят правила.

Стоило ей об этом подумать, как экран замерцал и включился.

На дисплее появилась кукла-марионетка в духе детских телепередач. Нижнюю половину её лица скрывала окладистая борода, на плечи была накинута мантия в тон комнате, а на голове сверкала корона, усыпанная, казалось, всеми мыслимыми драгоценными камнями мира. Всем своим видом кукла изображала короля.

— Приветствую всех и каждого! — помпезным тоном поприветствовал собравшихся король, которому и предстояло объяснить правила.

Так, без лишнего шума, началась шестьдесят вторая игра Юки — Царский Дворец.

(12/48)

Правила, озвученные королём, оказались довольно просты. Вся игра строилась вокруг дуэлей на мечах. Игроков через равные промежутки времени вызывают на арену, где им предстоит сразиться с противником один на один. Как только исход поединка решён, выжившие возвращаются в свои комнаты ожидания до следующего вызова — и цикл повторяется.

Всего набралось семьдесят игроков. Очевидно, в других комнатах дожидались своего часа ещё девять таких же команд по семь человек. В каждом раунде состязаются не отдельные участники, а команды, выставляя на бой по одному представителю. В назначенный срок замок на двери отпирается, освобождая проход на арену.

Правила самих поединков тоже не отличались особой сложностью. Стоило обоим бойцам выйти на арену, как король давал сигнал к началу. С собой разрешалось взять лишь один меч, зато в остальном никаких ограничений в бою не предвиделось. Схватка заканчивается, когда один из дуэлянтов либо сдаётся, либо теряет все признаки жизни — иными словами, умирает.

— Вас ждёт восемнадцать раундов, — пояснил король. — Турнир пройдёт по двухкруговой системе, так что в общей сложности состоится девяносто дуэлей.

Юки быстро прикинула в уме. Раз команд ещё девять, сразиться с каждой по два раза — выходит ровно восемнадцать раундов. Число возможных пар из десяти команд высчитывается просто: десять умножить на девять и поделить пополам — сорок пять. Умножаем на два круга турнира и получаем те самые девяносто поединков.

— По завершении всех восемнадцати раундов мы составим рейтинг команд по числу побед. Семь лучших проходят игру. Соответственно, три команды с наименьшим счётом терпят поражение. Мы лично позаботимся о том, чтобы все выжившие участники этих команд отправились на тот свет.

«Вот зачем нужна возможность сдаться», — подумала Юки. Капитуляция позволяет игроку временно сохранить себе жизнь, но матч засчитывается команде как поражение, лишь отдаляя подлинное спасение.

Гибель трёх команд из десяти задавала стандартную для большинства игр планку смертности в тридцать процентов. Но в реальности эта цифра наверняка окажется выше. Да, правила разрешают выбросить белый флаг, однако кто-то неизбежно сложит голову прямо на арене.

На этом вводная часть закончилась, и слово передали участникам. Юки и её товарищи по команде тут же засыпали короля вопросами.

— Сколько времени даётся между раундами? — спросил кто-то.

— Перерывы правилами не предусмотрены. Новый поединок стартует сразу после окончания предыдущего. Однако мы не переходим к следующему раунду, пока не завершатся все бои текущего. Если ваша дуэль окончится быстро, вы успеете немного передохнуть.

Другая девушка поинтересовалась:

— Как разрешается ничья, если несколько команд наберут одинаковое количество очков?

— При ничьей учитывается общее число капитуляций. Команда, сдававшаяся реже, занимает место выше. Если же и этот показатель совпадёт, спорщики сойдутся в решающем поединке, и победитель заберёт себе более высокий ранг.

— А есть ли ограничение на то, сколько раз команда может сдаться? — спросила ещё одна девушка.

— Нет. Однако, поскольку сдачи напрямую влияют на разрешение спорных ситуаций, советую не злоупотреблять этой возможностью.

— А если команда досрочно обеспечит себе проходное место? — подала голос ещё одна участница. — К примеру... в турнире не может быть восьми команд с двенадцатью и более победами. Двенадцать на восемь — девяносто шесть, а это больше общего числа дуэлей. Получается, любая команда, одержавшая двенадцать побед, гарантированно выживает. Означает ли это досрочное прохождение игры?

— Именно. Команды, досрочно обеспечившие себе проходное место, смогут уйти, а их оставшиеся бои будут засчитаны как капитуляция. Таким образом, те, кому посчастливится выпасть против них в поздних раундах, получат техническую победу.

— Мы сами выбираем, кто выйдет на арену, так? — на этот раз вопрос задала Юки. — И как это происходит?

— Строгих предписаний нет. Решайте как угодно: вызывайтесь добровольцами, дежурьте по очереди или тяните жребий. Один и тот же игрок может выходить на арену несколько раз подряд.

— А если никто не захочет?

— В таком случае мы выберем участника случайным образом. Если он откажется от боя, команде засчитают техническое поражение.

— ...Понятно.

Когда вопросы иссякли, экран мигнул и погас.

Семь девушек вкратце представились, назвав свои игровые псевдонимы и количество игр за спиной.

— Ну... и как поступим? — спросила Юки, когда знакомство состоялось. — Прямо сейчас нужно решить одно: кто пойдёт первой?

В этом и заключалась главная суть игры: договориться, кто выйдет на арену отстаивать честь команды, рискуя собственной жизнью.

Юки выхватила клинок из ножен на поясе. Лезвия у него не было — оно равномерно сужалось, превращаясь в смертоносное острие. Это была рапира — оружие, созданное не для рубящих ударов, а для уколов.

— Кто-нибудь из присутствующих уверенно владеет клинком? — обратилась она к группе.

В наши дни, благодаря популярности кэндо и спортивного фехтования, многие умели обращаться с мечом. Юки полагала, что хоть у кого-то из них найдётся нужный опыт, но повисла тишина. Девушки молчали. У них действительно не было опыта, или кто-то намеренно отсиживался в тени, не желая брать на себя смертельный риск?

— ...Судя по тому, что мы только что обсуждали, — подала голос одна из девушек, — ты здесь самая опытная, Юки.

Та кивнула. Если верить их же словам, она обходила остальных с колоссальным отрывом. Ни одна из её сокомандниц не преодолела даже рубеж в тридцать игр, а значит, и Стену Тридцати никто из них не прошел. Юки догадывалась об этом ещё до знакомства. Никого из присутствующих она не могла назвать ветераном ещё до того, как они поделились своим опытом, да и знакомых лиц среди них не наблюдалось.

— В таком случае первой пойду я, — вызвалась Юки. — А вы пока обсудите, как быть дальше: взвалите всё на меня или мы разделим бремя между собой.

Выход на арену — это всегда риск для жизни. Да, можно сдаться, но порой клинок настигает быстрее, чем ты успеваешь открыть рот. Постоянно брать весь удар на себя невыгодно, однако гнать в бой зеленых новичков — тоже сомнительная затея. Поскольку очки зачислялись в общую командную копилку, идеальной стратегией было бы выставить сильнейшего — то есть Юки, — чтобы тот набрал максимум побед. Хоть Юки и оставила право выбора за остальными, в глубине души она понимала: скорее всего, ей придётся отдуваться в большинстве боёв. А может, и во всех восемнадцати.

Она плавно взмахнула рапирой, представляя перед собой воображаемого противника. Мысленно скрестив клинки, Юки нанесла смертельный укол прямо в сердце.

— Умеешь обращаться с рапирой? — спросил кто-то.

— Да, — ответила она. — Я держала в руках почти все существующие виды оружия. В игре такое применяю впервые, но, думаю, справлюсь.

(13/48)

Спустя месяц после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Тебе нужно хотя бы раз подержать в руках каждый вид оружия, — сказала Юки.

Они находились в заброшенном здании. Поставщик подготовил его специально для них, как и тот дом-монстр до этого. Место находилось вдали от цивилизации, а значит, можно было не опасаться, что случайный прохожий услышит выстрелы или станет свидетелем чьей-то смерти. Юки и Тамамо сидели друг напротив друга в одной из комнат.

На полу между ними лежал целый арсенал, раздобытый поставщиком. Там было оружие, которое часто встречается в играх, вроде пистолетов и ножей; клинки для специфических сценариев — катаны и рапиры; а также более редкие экземпляры, например нунчаки и кунаи.

— Со многими видами с ходу не разберёшься, поэтому я буду гонять тебя до тех пор, пока ты не научишься сносно с ними обращаться.

Юки посмотрела на лежащие перед ней катану и нож-бабочку. Судя по всему, это было то самое оружие, с которым они с Ринрин выживали на отдалённом острове.

Сейчас Тамамо не смогла бы даже его обнажить. Раскрыть нож-бабочку, несомненно, трудно, но и правильно выхватить катану из ножен — задача на удивление непростая. Человек без должного опыта не то что атаковать не сможет — у него вообще не будет шансов против умелого противника. Бой закончится, даже не начавшись.

— Как только освоишь хват, перейдём к реальному бою. Вес оружия помогает быстро определить его эффективную дальность...

Юки взяла рапиру. Выхватив клинок из ножен, она тут же сорвалась с места. Один, два, три шага вперёд. Наметив цель — лежащий неподалёку стул, — она сделала резкий выпад. Юки даже не успела осознать, что действовала исключительно на инстинктах, а рапира уже пронзила сиденье с идеально выверенной дистанции. На оттачивание подобных навыков уходили годы.

Юки повернулась к Тамамо.

— Будешь тренироваться, пока не научишься раскрывать весь потенциал любого оружия при любых обстоятельствах. Вот, пожалуй, и всё, что тебе нужно знать.

— ...И это всё? — удивлённо переспросила Тамамо. — А я думала, мы будем углублённо изучать фехтование или бой на посохах.

— Кто-то так и делает, но это не мой стиль. Вместо того чтобы достигать совершенства в чём-то одном, я училась уверенно владеть богатым арсеналом в любых условиях.

Эту истину Юки тоже давным-давно переняла у Хакуси. Игры бывают самые разные, и оружие каждый раз попадается новое, поэтому куда важнее уметь приспосабливаться, нежели быть узким специалистом. Пусть Юки лишь повторяла слова своей наставницы, с их железной логикой она была согласна всем сердцем.

Для начала Юки решила дать ученице нож-бабочку. Идеальный вариант для новичка: выглядит эффектно, а ловкие трюки отлично поднимают самооценку. Вкратце объяснив принцип работы, Юки велела Тамамо потренироваться на безопасном ноже без лезвия.

Немного погодя...

— ...!!

Стремительно провернувшись, рукоять с размаху ударила Тамамо по пальцам, отчего девушка аж скорчилась от боли.

Когда-то то же самое произошло и с Юки. Да уж, приятного мало.

(14/48)

Сиро очнулась на диване.

(15/48)

— Нга-а...

Издав нечто среднее между стоном и зевком, она села.

Она очутилась в роскошной комнате. Всё здесь дышало изыском: и диван, на котором она лежала, и прочая изящная мебель, и обои, и ковёр, и даже сам воздух. Вдохнув полной грудью, Сиро ощутила, как по телу разливается энергия. Вот она — идеальная обстановка. Подобный антураж будоражил кровь куда сильнее, чем унылые декорации вроде тыквенного поля или заброшенной больницы.

— О, ты очнулась.

Сиро услышала голос, но, не обратив на него ни малейшего внимания, поднялась с дивана.

Она направилась к ростовому зеркалу неподалёку. Первым делом взгляд упал на наряд фехтовальщицы. Затем девушка придвинулась вплотную к стеклу, придирчиво изучая своё отражение.

— Эй, послушай...

Сиро вновь услышала голос, но, не обратив на него ни малейшего внимания, продолжила разглядывать себя в зеркале.

«Идеальное лицо, пусть и всего лишь отражение», — не без самодовольства подумала она. И хотя классической красавицей Сиро себя не считала, от её черт так и веяло властностью — истинный облик женщины, достойной править миром. Она мягко провела рукой по чёрно-белым прядям — волосы девушка выкрасила под стать игровому имени, содержащему иероглиф «волк», — и слегка поправила причёску. Затем коснулась собранного на затылке хвоста, уложенного на манер волчьего, проверяя, крепко ли он держится.

«Чудесно. Сегодня я, как всегда, неотразима».

— ...Эй! Ты меня слышишь?!

Голос сорвался на крик. Сиро обернулась.

Позади стояли шесть девушек, все — в таких же нарядах фехтовальщиц. Одна из них выступила чуть вперёд; должно быть, она-то и окликала Сиро.

— Приветик, — небрежно бросила Сиро.

— И это всё? — возмутилась стоявшая впереди девушка. — Я уже битый час пытаюсь до тебя дозваться...

Сомнений не оставалось: голос принадлежал именно ей.

— Битый час? Разве ты окликнула меня не пару раз? — ответила Сиро.

— Все пять. Выходит, ты и половины не услышала...

«Неужели так много?» — удивилась Сиро. Всё прошло мимо её ушей. За ней и впрямь водилась дурная привычка: увлекаясь чем-либо, она напрочь отключалась от чужих голосов.

— Как невежливо с моей стороны, — Сиро сняла шляпу и отвесила поклон. — Прошу меня простить. Негоже так обращаться с той, с кем мне вскоре предстоит сражаться бок о бок.

— ...С чего ты взяла, что мы будем сражаться вместе?

— О, я ошиблась? Просто предположила. Каковы же тогда правила?

— Ну, на самом деле мы и сами пока не знаем...

В тот же миг висевший в комнате экран мигнул и ожил.

(16/48)

Король любезно разъяснил условия игры.

В основе состязания лежали дуэли на мечах. Участниц будут вызывать на арену, где им предстоит скрестить клинки с противником. Поединок заканчивается гибелью или капитуляцией одной из сторон. Семерым девушкам в этой комнате предстояло провести на всех восемнадцать боёв, и по итогам турнира семь команд с лучшим счётом пройдут игру. В силу специфики поединков участницы будут биться один на один, но бремя сражений ложится на всю команду в равной степени, так что в конечном счёте их судьбы крепко-накрепко связаны.

Когда экран погас, девушки вполне закономерно перешли к обсуждению: кому же выпадет честь выйти на первую дуэль.

— Всего восемнадцать раундов, — подала голос веснушчатая девчонка с французской косой, похожая на деревенскую простушку. — Если выходить по очереди, на каждую придётся по два-три боя, так?

— Да, но... разве это лучший вариант? — возразила сутулая участница. — Неважно, кто именно пойдёт, лишь бы этот человек мог победить. Думаю, разумнее всего отправить самую сильную — и пусть она сама решает, драться или сдаваться. Среди нас есть те, кто уверенно держит клинок?

— При такой постановке вопроса добровольцев не найдётся, — отозвалась девушка с сильным акцентом.

— А что, если мы все попробуем выйти хотя бы по разу? — предложила на вид совсем ещё школьница. — Проигравших можно будет просто исключить из следующего круга...

— Если так сделать, все начнут поддаваться специально, — отрезала студентка. — Глупо вводить правила, поощряющие капитуляцию.

— ... — Девушка, чьи длинные волосы скрывали почти всё лицо, молча наблюдала за дискуссией.

Окинув взглядом шестерых сокомандниц, Сиро мысленно поставила на них крест. Ни в одной не чувствовалось стержня. Ни капли хватки. Из тех, кто дохнет в самом начале игры.

— А ты что думаешь? — спросил кто-то у Сиро.

— Ну что ж, — отозвалась та, сидя на диване и закинув ногу на ногу. — Раз желающих нет, может, уступите эту честь мне?

— ...Уверена в своих силах?

— Не особо. Но, как я погляжу, здесь никто в себе не уверен, верно?

Спружинив на диванных подушках, Сиро вскочила на ноги и выхватила меч.

— В таком случае я предпочитаю вершить исход игры своими руками, а не отдаваться на милость других. К тому же есть вероятность, что победы в дуэлях увеличат наш индивидуальный денежный приз.

Никто точно не знал, как именно формируется сумма призовых за пройденную игру. Однако личный опыт и фанатские слухи подсказывали Сиро: куш напрямую зависит от того, насколько яркое шоу закатит игрок.

— Мы не можем доверить тебе такое дело, — произнёс кто-то.

Сиро повернулась на голос. Говорила длинноволосая.

— Я видела тебя раньше.

— О, вот как? — отозвалась Сиро. — Боюсь, я тебя не припоминаю. Мы где-то пересекались?

— Я видела, как другой игрок размазал тебя по арене. На тебя нельзя полагаться.

— Понятия не имею, о чём ты, но с тех пор я здорово выросла. — Сиро направила остриё рапиры на девушку. — Людям, знаешь ли, свойственно развиваться. Или, может... если не веришь мне на слово, устроим небольшую дуэль прямо здесь?

— ...

Длинноволосая потянулась было к ножнам, собираясь обнажить меч, но тут же передумала.

— Делай как знаешь, — сказала она, качнув головой.

Сиро пожала плечами. «У неё и правда нет хватки», — подумала она.

(17/48)

Юки направилась к арене.

(18/48)

Вскоре экран снова ожил, высветив турнирную сетку. Десять команд выстроились в два столбца, разделённых буквами VS. Номера шли по порядку, от первой до десятой, но одна из строк выделялась иным цветом — так Юки поняла, что оказалась в Команде 5. В этом раунде им предстояло сразиться с Командой 6. Рядом с каждым названием красовались семь человеческих фигурок и счет: 0W/0L. Похоже, статистика выживших и результаты будут обновляться в реальном времени.

В тот же миг громко щёлкнул замок. Единственная запертая дверь в комнате отворилась. Юки заглянула в проём: за ним уходил вдаль прямой, как стрела, коридор. Стоило ей переступить порог, как дверь за спиной автоматически захлопнулась и больше не поддавалась. Пути назад не предвиделось — по крайней мере, до конца поединка.

Миновав коридор, Юки вышла на перекрёсток. Из нескольких дверей открыта была лишь одна, и девушка шагнула внутрь.

В следующее мгновение она очутилась на круглой арене.

Пространство оказалось весьма просторным: на взгляд Юки, человек на одном краю арены едва ли смог бы точно прицелиться из пистолета в того, кто стоит на противоположном. С потолка били лучи многочисленных прожекторов. Ринг опоясывала высокая металлическая сетка, за которой возвышались многоярусные трибуны. Зрителей на них не было — их место на каждом сиденье занимали камеры наблюдения. Десятки объективов сфокусировались на Юки, вызывая липкое, тревожное чувство чужого взгляда. Над самым верхним рядом висел огромный экран, разделённый на пять секций, каждая из которых транслировала свою арену. Наверняка эту же картинку сейчас показывали и в комнатах ожидания. Похоже, поединки будут идти в прямом эфире.

Противница Юки уже ждала её внутри. Это была юная на вид девушка в таком же костюме фехтовальщицы. Они виделись впервые — по крайней мере, Юки её не узнавала. На вид, за плечами незнакомки было около десятка игр; она уже привыкла к происходящему, но до высшей лиги явно не дотягивала.

Девушка обнажила рапиру, и Юки последовала её примеру. По правилам дуэль начиналась лишь по сигналу короля, поэтому они замерли друг напротив друга в боевой стойке, пока что не скрещивая клинков. Каждая клеточка тела Юки — от сжимающей рукоять кисти до плеч, корпуса и ног — напряглась в ожидании схватки. 

И если физически Юки была полностью готова, то нервы всё же давали о себе знать. Она не блистала навыками фехтования. Да, она вызвалась повести команду за собой, осознавая, что превосходит среднестатистического игрока, но... в отличие от прошлых игр, Юки больше не чувствовала себя неуязвимой.

Она заставила себя моргнуть.

Взглянула прямо перед собой. Она видела свою руку. Свой меч. Свою противницу.

И всё же она не могла точно оценить расстояние до цели — потому что полностью ослепла на один глаз.

(19/48)

Состояние Юки достигло критической точки. Медосмотр после шестьдесят первой игры выявил полную потерю зрения на больном глазу. Правый глаз больше не реагировал на свет. И хотя раньше она видела им едва-едва, разница между «почти ослепнуть» и «ослепнуть окончательно» оказалась колоссальной. Лишившись половины обзора, она утратила и восприятие глубины пространства. Теперь Юки с тоской вспоминала те дни, когда правый глаз видел хотя бы мутные силуэты.

В последнее время Юки всеми силами избегала открытых столкновений, но в этой игре выбора не оставалось. Правила не оставляли иного пути к выживанию, кроме побед в дуэлях. И даже с учётом увечья шансы команды на успех были выше всего, если на арену выйдет именно она. Отступать некуда.

Юки коснулась языком нёба…

И тут же одёрнула себя. Соперница вряд ли догадывается о её слепоте. Прибегнув к этой технике, Юки лишь выдаст себя с головой. В этот раз придётся драться как обычно.

Внезапно на экране возник король.

— Бойцы, к бою! — провозгласил он.

Девушки приняли боевые стойки. Юки оторвала взгляд от экрана и сосредоточилась на противнице. Её чувства обострились, став острее лезвия рапиры...

— Начали!

Едва раздался сигнал, Юки на полной скорости рванула к цели.

План действий она продумала заранее. Ударить первой. Немедленно перейти в наступление. Задавить напором. Сейчас это её лучшая тактика. Нельзя показывать, что зрение подводит. Пусть то лишь блеф, она обязана держаться дерзко и уверенно — так, будто видит безупречно и не имеет никаких слабостей.

Юки сблизилась на расстояние удара, где их мечи могли соприкоснуться. На этом она прекратила натиск. Чтобы скрыть слепоту, было критически важно закончить дуэль как можно быстрее, особенно в условиях прямого эфира. Однако эту первую схватку она решила затянуть. Несмотря на агрессивный выпад, Юки не собиралась форсировать события. Ей нужно было прощупать собственные возможности, пока игра только набирала обороты.

Юки скрестила клинки с противницей.

Звон металла разнёсся по пустой арене. Как и любой фехтовальщик, она подмечала малейшие детали: положение чужого клинка, движения рук, работу ног, дыхание и ауру соперницы. Однако Юки привнесла в эту формулу кое-что от себя. Объяснить словами было непросто, ведь всё происходило на уровне интуиции: вместо того чтобы просто доверять картинке, которую передавал уцелевший глаз, она вычленяла и анализировала её суть.

Например, если противница делала шаг, мозг Юки считывал это как «цель ближе». Если Юки шагала вперёд сама — трактовал как «я приближаюсь». Если она «приближалась» несколько раз подряд, но всё ещё не чувствовала, что цель «близко», значит, что-то шло не так. Без этого внутреннего анализа непременно возникла бы путаница между реальной дистанцией и тем, как её воспринимала Юки. Именно так она ежесекундно компенсировала слепоту.

Спустя секунд тридцать или сорок подобной тактики другая дуэлянтка осмелела и начала напирать.

Интуиция подсказала Юки: сейчас будет выпад.

И правда, противница шагнула к ней. Юки отступила, попутно расставив изящную ловушку: она оставила левую руку с рапирой неподвижной, словно клинок намертво застыл в воздухе. Остриё целило ровно туда, где секундой позже должна была оказаться чужая рука.

Соперница вложила весь вес в выпад, метя рапирой Юки в грудь. Удар прошёл мимо, и Юки, использовав чужую инерцию, резанула её по руке.

— Гх... — простонала та.

Пальцы раненой дрогнули, выпустив рукоять. Не дав оружию упасть на землю, Юки отшвырнула его пинком. Услышав, как лязгнула отлетевшая рапира, она чуть приподняла свой клинок. Его кончик, где из-за Консервации кровь успела превратиться в белый пух, упёрся в шею побеждённой.

Юки шагнула вперёд, окончательно закрепляя своё превосходство.

— ...Я... — выдохнула противница, вскидывая обе руки вверх. — Я признаю поражение.

Картинка на экране сменилась.

— Достаточно, — изрёк король.

(20/48)

Спустя полтора месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Ой! — воскликнула Тамамо, шлёпнувшись на пол.

Юки наблюдала за ней поверх тренировочного меча.

Они сошлись в учебном поединке, вооружившись бутафорскими клинками. В конце концов Юки одержала верх: улучив брешь в непрерывных атаках Тамамо, она сделала один-единственный выпад, от которого девушка попятилась и упала.

Юки протянула ученице руку.

— Спасибо... — Тамамо поднялась на ноги. — Поверить не могу, что до сих пор не в силах тебя одолеть, хотя у тебя закрыт один глаз... — На её лице читались разочарование и досада.

Юки носила на правом глазу повязку. И хотя глаз ещё не окончательно ослеп, она уже сейчас приучала себя к неминуемой потере зрения. Но даже с такой форой ученице не удалось вырвать ни единой победы — и речь не только об этом бое, но и о множестве предыдущих спаррингов.

— Мы уже довольно давно живём под одной крышей, — ответила Юки. — Я более или менее предугадываю твои действия. Не кори себя за проигрыш.

— По идее, это должно работать и в обратную сторону. Но результат всё тот же...

Юки уже показала Тамамо весь арсенал боевых приёмов, но ученица по-прежнему оставалась слабой. Пусть из Юки и впрямь вышел не лучший учитель, скорее всего, изъян крылся в самом подходе Тамамо к бою.

— Не думаю, что нападение — твой конёк, — сказала Юки. — Попробуй играть от обороны. Как видишь, чаще всего ты проигрываешь именно на контратаках.

На взгляд Юки, главным козырем Тамамо было упорство. В одной из прошлых игр, Ночи Хэллоуина, она носилась по всей территории, спасаясь от агрессивных преследователей, при этом отчаянно пыхтя и задыхаясь на бегу. Более того, она умудрилась отыскать Юки без единой подсказки, да и выносливости ей было не занимать — тут она превосходила даже саму наставницу. Она была рождена для защиты, но вот в наступлении откровенно пасовала. Тамамо не внушала ни малейшего страха, напротив — от неё так и веяло очарованием. Брать инициативу в свои руки — явно не её путь.

— Вместо того чтобы лезть на рожон, сосредоточься на глухой обороне. Провоцируй противника и бей, только когда заметишь брешь. Думаю, тебе стоит сделать ставку именно на такую тактику.

— Но ведь твой стиль, Юки, строится на активном нападении, верно?

— Пожалуй, да.

То, что так сражалась Юки, вовсе не делало эту стратегию идеальной для Тамамо. Юки выбрала этот стиль лишь потому, что он подходил лично ей: каждому игроку — своя оптимальная тактика. По правде говоря, именно у бойцов оборонительного плана было больше шансов выбиться в топы. Главная цель игрока — выжить, поэтому умение вовремя сбежать и защитить себя ценилось куда выше.

«Стоп, а к чему она вдруг упомянула меня?» — мысленно осеклась Юки. Порывшись в памяти, она вспомнила давно брошенную ученицей фразу: «Я хочу быть похожей на тебя...»

— Ты хочешь перенять мой стиль? — спросила Юки в лоб.

— Чт... Нет, я, эм... — замялась Тамамо.

В точку.

«Хм...» — подумала Юки.

(21/48)

— Достаточно, — сказал король.

Сиро остановилась, прервав серию выпадов.

Она взглянула на противницу. Паника во взгляде. Множество порезов на лице и изодранная одежда. Пустые руки — девушка выронила меч, когда Сиро ранила её в плечо.

Первая дуэль Сиро — и первый матч восьмой команды — стала, откровенно говоря, избиением в одни ворота. Противница была до смерти напугана и даже оружие толком держать не умела. По всей вероятности, девушка вышла на арену не по своей воле, а проиграв в «камень-ножницы-бумагу» или по какому-то другому нелепому жребию. Мгновенно оценив состояние жертвы, Сиро с первых же секунд обрушила на неё безжалостный шквал атак. Она исколола соперницу, не давая бедняжке ни секунды на передышку, а стоило ей глубоко вонзить рапиру в чужое плечо, лишив ту возможности держать меч, как противница тут же сдалась. Поединок продлился меньше минуты.

— Мудрое решение, — произнесла Сиро, убирая рапиру.

Затем она повернулась к окружавшим арену камерам и почтительно поклонилась. После чего развернулась в противоположную сторону и повторила жест. Закончив приветствовать зрителей, Сиро зашагала обратно по коридору и вскоре вернулась в комнату ожидания.

— Я вернулась, — объявила Сиро шестерым сокомандницам. — Ну, что скажете? Видели, как я владею клинком?

Сиро плюхнулась на диван, и одна из девушек отозвалась:

— Да. Ты и впрямь сильна, Сиро.

— Ещё бы.

Для Сиро это была двадцать первая игра. Пусть ей ещё только предстояло подобраться к Стене Тридцати, её уже смело можно было назвать закалённым бойцом. Сиро чувствовала, как с опытом растут её навыки. На первых порах другие участники и впрямь размазывали её по арене — прямо как и упомянула та длинноволосая девица, — но в последнее время подобное случалось всё реже и реже. Сиро, несомненно, стала сильнее.

Она перевела взгляд на длинноволосую: та неотрывно смотрела на экран, даже не пытаясь встретиться с ней глазами.

— Эй, — окликнула её Сиро. — Ну что, я убедила тебя в своих навыках?

— ...

После недолгой паузы та сухо бросила:

— Пожалуй.

Очевидно, девчонке просто не хотелось признавать собственную неправоту. «В тебе и правда нет ни капли хватки», — подумала Сиро и отвернулась к дисплею. Там всё ещё шла прямая трансляция незаконченных боёв, а турнирную таблицу сместили в самый угол. Прямо под названием восьмой команды, за которую выступала Сиро, теперь красовался счёт: 1W/0L.

(22/48)

Все поединки первого раунда завершились.

Число выживших в турнирной таблице осталось прежним — значит, все бои закончились капитуляцией. Пятая команда, за которую выступала Юки, заработала победу, а их противники из шестой потерпели поражение. Под названиями остальных команд также высветились результаты.

Следом начался второй раунд.

В таблице зафиксировали лишь позицию первой команды, а остальные девять сдвинулись по часовой стрелке, образуя новые пары. Очевидно, таков стандартный алгоритм для круговой системы турнира.

Уловив закономерность, Юки прикинула график будущих боёв. Во втором раунде их ждала четвёртая команда, в третьем — пятая, в четвёртом — девятая, а в пятом — седьмая. Следом, именно в таком порядке, шли первая, третья и десятая, пока цикл не замыкался поединком с восьмой командой. Последовательность казалась совершенно случайной. Поразившись тому, как простой сдвиг по кругу порождает столь причудливый график, Юки вышла на арену и вновь одержала победу, вынудив соперницу сложить оружие.

Дальше турнир продолжился без заминок.

Юки выиграла и в третьем, и в четвёртом раунде. Слепота на один глаз ничуть не мешала, а достойных соперников так и не нашлось. Поскольку все дуэли транслировались в прямом эфире, Юки, как бессменного бойца команды, показывали на экранах гораздо чаще остальных. Но то, что противники могли изучить её технику, не меняло ровным счётом ничего. Играючи подавляя соперниц и вынуждая их капитулировать, Юки штамповала одну победу за другой.

К пятому раунду накопилась усталость, и Юки уступила арену другой участнице своей команды. Девушка отчаянно сражалась, но всё же потерпела поражение. К счастью, она вовремя сдалась и сохранила себе жизнь. С шестого раунда Юки вернулась в строй и принесла команде ещё две победы.

Восьмой матч предсказуемо завершился победой Юки, однако тут возникла заминка. Как и прежде, Юки пыталась задавить противницу и вынудить ту сдаться, но девушка упорствовала. Соперница из десятой команды имела на счету печальную статистику — 1W/6L. Их группа стояла на краю пропасти, а значит, девушка понимала: отступать некуда и сдаваться больше нельзя.

В правила Юки не входили бессмысленные убийства, но ситуация не оставила ей выбора. Будь оба глаза целы, она, возможно, и нашла бы бескровный выход, но в нынешнем состоянии подобная роскошь была ей недоступна. Поэтому она нанесла несколько точных ударов в жизненно важные органы и хладнокровно оборвала жизнь соперницы.

Юки не проронила ни слова извинений.

Смерть этой участницы довела счёт пятой команды до 7W/1L. Разумеется, они единолично возглавили турнирную таблицу. А поскольку во втором круге им предстояло вновь биться со всеми уже поверженными командами, можно было смело рассчитывать на новые победы — что в перспективе гарантировало четырнадцать очков. Такими темпами заветные двенадцать побед, необходимые для досрочного прохождения игры, были не за горами.

И вот настал девятый раунд — финальный матч первого круга.

Команде Юки предстояло сойтись с восьмой командой.

(23/48)

Юки вышла на арену на девятый раунд. Когда она пришла, противница уже была на месте. Её чёрно-белая причёска напоминала волчью, особенно из-за пучка волос, свисающего на затылке на манер хвоста. Девушка отличалась высоким ростом, а стандартный для этой игры наряд фехтовальщицы отлично дополнял её образ. В ней безошибочно угадывалась хватка — куда больше, чем показная крутизна или девичья миловидность.

— Надо же, какие люди, — произнесла соперница.

— Привет, — ответила Юки.

— Юки, верно? Давненько не виделись.

— ...? — Юки внимательно присмотрелась к девушке. — Мы уже встречались?

Та усмехнулась.

— Не помнишь? Обижаешь. Что ж, в таком случае позволь представиться заново... Меня зовут Сиро. Приятно познакомиться.

Сиро сняла шляпу и отвесила картинный поклон.

Но даже услышав имя, Юки ровным счётом ничего не вспомнила. Лицо и впрямь казалось смутно знакомым, но где они могли пересекаться?

— А ты, я погляжу, отменный боец.

Сиро повернулась к экрану — точнее, к тому его углу, где высвечивался счёт пятой команды: 7W/1L.

— Семь побед и одно поражение. А поскольку ту единственную неудачу потерпела другая участница, лично ты идёшь без промахов. Весьма впечатляет.

Юки промолчала, не сводя с противницы настороженного взгляда.

— При таком раскладе впору сразу выбрасывать белый флаг, — продолжила Сиро, меряя шагами арену. — Моя команда пришла именно к такому выводу, да и я склонна с ними согласиться. В конце концов, у таких, как я — тех, кто не прошёл и тридцати игр, — почти нет шансов тебя одолеть. И всё же... — Сиро театрально выхватила рапиру. — Я терпеть не могу проигрывать. Так что позволь мне хоть немного посопротивляться... Уж в этот раз я позабочусь о том, чтобы моё имя врезалось тебе в память.

«А она та ещё любительница драмы», — подумала Юки. Она обнажила клинок и встала в боевую стойку.

Словно дожидаясь этого момента, экран переключился на короля.

— Бойцы, к бою! — провозгласил тот. — Начали!

Едва прозвучал сигнал, Юки рванула вперёд — точно так же, как и в предыдущих поединках. Пусть эта чудаковатая соперница и знала её в лицо, сути дела это не меняло. За исключением самого первого боя, Юки расправлялась с врагами молниеносно. Детали порой разнились, но схема всегда оставалась неизменной: обрушиться на противника с головокружительной скоростью, сломить его физически и морально и вынудить капитулировать. Разумеется, отступать от проверенной тактики Юки не собиралась и сейчас. Однако...

Сиро поступила иначе. Вместо того чтобы попятиться, она проворно ушла вправо.

— !

Юки на миг опешила, а затем скрестила клинки с противницей. По арене разнёсся металлический лязг.

Девушки сражались на такой дистанции, при которой их рапиры могли скреститься, но тела оставались вне досягаемости клинков. Они парировали удары и выверяли расстояние между собой в ожидании чужой ошибки. Раз за разом Сиро уходила вправо, и Юки приходилось постоянно разворачиваться вслед за ней. Бой превратился в непрерывное кружение по часовой стрелке.

Поскольку правый глаз ослеп, эта сторона стала её ахиллесовой пятой. И дело тут не в искажённом восприятии дистанции или глубины: справа зияла абсолютная слепая зона, и точка. Противница, постоянно смещающаяся вправо, представляла куда большую угрозу, чем та, что просто отступала бы или напирала в лоб.

Хуже того, Юки никак не могла взять в толк: да, противница явно бьёт по слабому месту, но откуда она о нём знает? Почему не пятится, не заходит слева, а упорно кружит именно с незрячей стороны?

Юки свирепо уставилась на Сиро — и зрячим левым, и мёртвым правым глазом. «Неужели ты знаешь о моей слабости?»

Поняла ли Сиро этот немой вопрос — неизвестно, но реакция последовала незамедлительно.

Не переставая наносить удары и смещаться вправо, словно выцеливая крошечную брешь в обороне, Сиро ухмыльнулась.

— !

Эта издевательская усмешка и вспыхнувшая следом тревога заставили Юки пойти ва-банк, чтобы покончить с дуэлью как можно скорее.

Юки шагнула вперёд. Положившись на отточенные рефлексы, она дерзко перехватила летящую прямо в шею чужую рапиру. Рванув оружие и саму Сиро на себя, Юки сделала ещё один шаг и нанесла молниеносный выпад свободной рукой со своим клинком.

Рапира вонзилась в правую половину груди Сиро.

«Сработало!» — промелькнуло в голове у Юки.

Однако она тут же осознала, что совершила три роковые ошибки.

Во-первых, неверно оценила дистанцию. Юки шагнула слишком далеко, подобралась вплотную и слишком глубоко вогнала лезвие в тело врага. Теперь они стояли так близко, что могли дотянуться друг до друга голыми руками, и мечи были уже не нужны.

Во-вторых, полностью открылась. Одной рукой она сжимала чужую рапиру, а другой — свою собственную, из-за чего напрочь лишилась возможности защититься от любых действий Сиро.

В-третьих, совершила немыслимое для честной дуэли: пустила в ход свободную руку. Тем самым Юки дала Сиро полное право ответить ей тем же.

И боевой пыл в глазах Сиро ничуть не угас.

Своим лишённым объёма зрением Юки смотрела, как Сиро вытягивает свободную руку — пока расстояние между чужими пальцами и её здоровым левым глазом стремительно не сократилось до нуля.

(24/48)

— Сдаюсь!

Голос Юки, противницы Сиро, раздался из динамиков.

Шестеро сокомандниц Сиро из восьмой команды не отрывали глаз от экрана, затаив дыхание наблюдая за происходящим. Стоило Юки капитулировать, как король объявил дуэль завершённой. Оба бойца тяжело побрели прочь с арены. Вскоре послышались шаги, и дверь в комнату ожидания распахнулась. Сиро вернулась в том же виде, в каком предстала на экране — с торчащим из груди мечом.

— Как... как можно быть такой дурой?! — воскликнул кто-то.

«И не говори», — подумала Мидо, одна из участниц восьмой команды. Ранее они сообща решили, что без боя сдадут матч этой Юки, за плечами которой было уже семь побед подряд. Вполне логичный вывод, учитывая, с какой сверхъестественной лёгкостью та за считаные секунды расправлялась с предыдущими соперницами. Возражений ни у кого не возникло, и сама Сиро отправилась на арену, полностью поддержав этот план.

Но на деле всё вышло иначе. Конечно, замечательно, что команда одержала победу, а Сиро вернулась живой, но ведь всё могло обернуться катастрофой. Зачем Сиро пошла на такой огромный риск?

— Ха-ха-ха... — сквозь тяжёлое, болезненное дыхание Сиро издала короткий смешок. — Просто увлеклась в пылу сражения. Вообще-то я планировала сдаться гораздо раньше.

Она указала на грудь — на меч Юки, глубоко засевший в теле.

— Слушайте, а может, вытащим эту штуку? С ней будет жутко неудобно лежать...

— ...Благодаря Консервации ничего страшного не случится, — ответила длинноволосая. — Обильного кровотечения не будет, хотя, подозреваю, вытаскивать меч довольно больно...

— Вот как. Тогда сделай одолжение.

— Хочешь, чтобы это сделала я?

— Будь так добра, — ответила Сиро, левой рукой подзывая к себе длинноволосую.

Её ноготь покрывал белый пух.

(25/48)

Скользя рукой по стене коридора, Юки вернулась в комнату ожидания.

— Отличная работа, — с благодарностью произнесла одна из сокомандниц.

Юки не видела кто. Просто голос.

— Спасибо, — ответила она.

Пробираясь во тьме, Юки по памяти нащупала диван и опустилась на подушки.

— Слушай, только не говори, что... Ты ничего не видишь? — спросила кто-то из девушек, явно встревоженная её поведением.

— Да, — честно призналась Юки.

Сейчас её веки были плотно сомкнуты. Правый глаз не видел и до этого, а левый в ходе дуэли повредила Сиро.

Этот последний акт сопротивления — удар по левому глазу — вынудил Юки немедленно капитулировать. Она, конечно, могла бы продолжить бой, ведь её рапира глубоко засела в теле Сиро. Однако противница всё ещё могла двигаться, а главное — внезапная и полная слепота стала для Юки настоящим шоком. Как бы там ни было, продолжать схватку в таком состоянии она сочла безрассудством.

Юки ощупала левый глаз поверх закрытого века. Его тут же пронзила острая боль.

Но этим всё и ограничилось. Крови не было, как и ощущения чего-то инородного. Похоже, пострадала только роговица — по крайней мере, так ей казалось. Сиро лишь задела глаз ногтем, поэтому рана не должна быть глубокой. Со временем заживёт.

Но факт оставался фактом: сейчас от этого глаза не было никакого толку. Даже когда Юки, превозмогая боль, приподнимала веко, перед ней стояла кромешная тьма. Шансы на то, что зрение восстановится до конца игры, были ничтожны.

— ...

Юки приложила руку ко лбу и задумалась. Разумеется, она предвидела подобный исход, ради чего и брала уроки эхолокации у Ринрин. Увы, навык был далёк от совершенства. Юки сомневалась, что сможет выстоять ещё хоть в одной дуэли.

— ...Могу я доверить вам оставшиеся бои?

Обратиться с такой просьбой её заставила острая неуверенность в собственных силах. Но на свой вопрос в ответ она получила лишь тишину.

(26/48)

Спустя два месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— ...Значит, ты и впрямь лишилась пальцев? — спросила Тамамо.

— Да, — ответила Юки, разглядывая левую руку, на которой остались лишь большой и указательный пальцы.

Они находились в мастерской протезиста. Юки пришла на плановый осмотр, но захватила с собой Тамамо, решив, что это послужит хорошим наглядным уроком. Девушка невольно отшатнулась при виде кисти наставницы, лишённой пальцев от среднего до мизинца.

— Я облажалась в тридцатой игре, — пояснила Юки. — Угодила в электрическую ловушку, и пальцы запеклись до хрустящей корочки. Как выяснилось, пришить их обратно было уже невозможно, не спасла даже Консервация.

— Сильно мешает? — поинтересовалась Тамамо.

— Ничуть. Новые работают идеально, ничем не хуже живых.

И всё же, хоть протезы и работали безупречно, их внешний вид говорил сам за себя. Вблизи любой заметил бы подвох. Чтобы избежать лишних проблем, в повседневной жизни Юки приходилось прятать левую руку. Впрочем, на этом все неудобства и заканчивались.

— Мастер ведь делает не только пальцы, верно?

— Конечно. Он может собрать полностью рабочую руку, заменить обе ноги и даже некоторые органы. Но вот за глаза, уши и прочие хрупкие части он не берётся. Если повредишь что-то подобное — пиши пропало. Так что...

Юки легонько постучала пальцем по щеке под правым глазом.

— Будь осторожна. Смотри не закончи, как я.

(27/48)

Сиро приснился сон.

(28/48)

Тот самый, что она видела уже сотни раз. Всякий раз подробности менялись, и хотя в основе лежали реальные события, многое всё же отличалось от правды. Неизменной оставалась лишь сама суть видения — то, что имело для Сиро решающее значение.

Сон всегда начинался с того, что Сиро кого-то избивала. И не в честной драке: она просто наносила удары, не встречая ни малейшего сопротивления. Жертвы менялись: невыносимый коллега с подработки, несносный детсадовец из её группы, скандальная знаменитость. В реальности же от её рук пострадал тренер старой футбольной команды — мерзкая свинья, как ни крути. Из тех омерзительных типов, которых каждый день с гневом полощут в соцсетях и кого непременно прикончили бы в каком-нибудь триллере.

Во сне Сиро стремительно вышибала дурь из своей жертвы. А после её переполняло чувство выполненного долга. Не просто радость победы, а настоящая моральная эйфория от триумфа над злом, смешанная с пьянящим, вызывающим привыкание наслаждением.

«Теперь все узнают о моем благом деле». С этой мыслью Сиро торжествующе шла к людям, предвкушая бурные овации.

Однако на деле всё оборачивалось иначе.

Детали опять же разнились, но итог был один: на Сиро обрушивался шквал уничижительной критики, и она становилась изгоем. Она никак не могла взять в толк, почему так происходит. «Он же и вас всех достал! Вы без умолку поливали его грязью за спиной. Вы сами желали ему смерти. Так какого чёрта вы строите из себя святош теперь, когда я наконец воздала ему по заслугам? Совсем рехнулись? Грош цена принцессе, которая отвергает помощь рыцаря в сияющих доспехах».

Но во сне никто не внимал оправданиям Сиро, и она теряла абсолютно всё. Последующие дни проходили как в тумане: словно у неё отняли всё до последней нитки, а в голове упрямо пульсировала одна-единственная мысль: «Этот мир несправедлив». У неё совершенно опускались руки. Всё шло к тому, что в конце концов она станет либо нищей бродяжкой, либо скатится в криминал. И ровно в тот момент, когда она рисовала себе это мрачное будущее...

— Испытываете проблемы с деньгами?

К ней подходил агент, вербующий перспективных игроков.

На этом самом моменте Сиро всегда просыпалась.

(29/48)

Сиро лежала на диване в комнате ожидания.

Она попыталась сесть, но лишь скорчилась от мучительной боли. И тут же вспомнила о ранении. Вернувшись в исходное положение, Сиро прижала руку к груди. Пусть длинноволосая уже вытащила рапиру, рана никуда не делась. Прикосновение к ней отзывалось жгучей болью, как и малейшее движение. И всё же Сиро была жива.

Очевидно, она провалилась в сон. Гадая, сколько времени пробыла в отключке, Сиро скосила глаза на экран, стараясь не шевелить телом. Там шла прямая трансляция с арен. Две дуэли ещё продолжались, остальные три уже завершились. Поскольку трансляция занимала почти всё пространство экрана, турнирная таблица с результатами команд ютилась в углу, съёжившись до крошечных размеров. Сиро прищурилась, но цифры расплывались. Какой сейчас раунд? Сколько боёв выиграла её команда? Сиро сощурилась ещё сильнее, но так и не смогла разглядеть текущий счёт — кто-то загородил ей обзор.

— Очнулась? — спросил чей-то голос.

Сиро попыталась приподнять голову, но грудь снова пронзила боль, вырвав у неё тихий стон. То ли из жалости, то ли просто чтобы получше рассмотреть раненую, другая участница присела на корточки, заглянув ей в глаза.

Перед взором Сиро предстала девушка потрясающей красоты.

— Чт...?!

Сиро инстинктивно дернулась назад, и по груди вновь прокатилась обжигающая волна боли. С её губ сорвался очередной страдальческий стон.

— В чём дело? — прищурилась красавица.

— Т-ты кто? — выдавила Сиро. Она в упор не помнила среди сокомандниц такой красавицы. Все они казались ей абсолютно бесхарактерными, и Сиро даже не потрудилась запомнить их имена.

Девушка развязала ленту и распустила волосы. Сомнений не оставалось: это была та самая длинноволосая девица, что недавно сомневалась в навыках Сиро.

— Чт-что?.. — опешила Сиро. — Ты прятала такое роскошное личико?

— Обычно я скрываю лицо, чтобы не привлекать лишнего внимания, хорошего или плохого... А волосы собрала, чтобы в бою не мешали.

— Ха-ха... Прятать такую красоту — настоящее преступление. Лично я бы выставила её напоказ всему миру.

— Моё лицо — мне и решать. Предпочитаю его скрывать.

— Помнится, ты говорила, что мы уже пересекались? Будь у тебя тогда волосы собраны, я бы в жизни не забыла такую красотку.

— Как раз тогда они и были собраны, просто тело у меня было немного другим...

— ...?

— В любом случае, — откашлявшись, перевела тему длинноволосая, — не хочешь узнать, как продвигается игра?

— Ох, да... И как наши успехи?

— Идёт середина шестнадцатого раунда.

Длинноволосая отступила в сторону, открывая вид на экран.

— Наш счёт — семь побед и восемь поражений. Мы застряли ровно посередине. Всё решат последние три раунда, шанс вылететь из игры по-прежнему велик.

Вплоть до девятой дуэли — когда Сиро получила ранение — восьмая команда выходила на арену по очереди, но Сиро оставалась их ударной силой. Пятая команда с Юки действовала по той же схеме: один игрок проводит серию боёв подряд и сменяется лишь для передышки. Сиро припомнила: на момент девятого раунда её личный счёт составлял пять побед и одно поражение, а общий результат команды — пять побед и четыре поражения.

Раз сейчас у них семь побед и восемь поражений, значит, в копилку добавилось два выигранных матча. Очевидно, сокомандницам удалось вырвать победу даже после того, как Сиро выбыла из строя. Хваткой эта компашка не отличалась, поэтому Сиро испытала облегчение, поняв, что они не слили все бои подчистую. А может, эти две победы — заслуга этой длинноволосой? В отличие от остальных, у нее определенно был стержень. Сиро уже открыла было рот, чтобы спросить, не её ли это рук дело, но тут...

— Кажется, всё, — оборвала её длинноволосая.

Она неотрывно смотрела на экран. Трансляция боёв прервалась — последние дуэли завершились, и теперь во весь экран развернулась турнирная таблица. Восьмая команда, судя по всему, одержала победу: их счёт сменился с 7W/8L на 8W/8L. Затем взгляд Сиро скользнул к результату пятой команды — команды Юки.

Их счёт застыл на отметке 7W/9L.

(30/48)

Пятая команда завершила шестнадцатый раунд, потерпев еще одно поражение.

(31/48)

Юки окончательно ослепла. Теперь она не только не могла выходить на арену, но даже не видела, что происходит на экране. Приходилось просить сокомандниц на словах пересказывать ей ход игры.

С их слов выходило, что положение пятой команды таково:

С десятого по шестнадцатый раунд команда потерпела семь поражений подряд. Девушки по очереди выходили на арену — и каждая возвращалась ни с чем. «Какие же они все никчёмные», — подумала Юки. Но в то же время понимала: вина лежит не только на них. Никто из девушек не блистал силой, а поскольку Юки задала им блестящий старт, остальные попросту расслабились. «Мне не обязательно побеждать». «Если не я, то выиграет кто-нибудь другой». С таким настроем на арене куда проще оправдать собственную капитуляцию. На фоне остальных участников сокомандницы Юки совершенно не воспринимали бои всерьёз.

Так или иначе, по итогам шестнадцати раундов на счету пятой команды было семь побед и девять поражений. Они оказались почти на самом дне. Верхушку турнирной таблицы делили две команды, одержавшие по десять побед. Следом шла одна с девятью. По три команды набрали по восемь и семь очков соответственно, а замыкала список группа аутсайдеров с шестью победами.

Основная масса участников топталась у отметки в восемь побед. Вероятность пройти игру с семью очками стремилась к нулю, да и с восемью шансы висели бы на волоске. При спорном счёте судьбу решало количество капитуляций. А поскольку все семь девушек из пятой команды были живы, это означало, что каждое своё поражение они получили, сдавшись без боя.

Девять побед служили надёжным пропуском в жизнь. Юки во что бы то ни стало нужно было выиграть два оставшихся боя.

— ...Кто пойдёт? — нарушила тишину одна из девушек в комнате ожидания.

Шестнадцатый раунд подошёл к концу, и команда решала, кому выходить на арену.

Оставалось всего два раунда. В семнадцатом им предстояло сойтись с десятой командой, в восемнадцатом — с восьмой. Обе группы балансировали на грани жизни и смерти, что делало их крайне опасными противниками.

На счету десятой команды сейчас значилось семь побед и девять поражений. Но когда Юки билась с ними в восьмом раунде, у них была лишь одна победа при шести проигрышах. Выходит, оказавшись прижатыми к стенке, они начали яростно вырывать победу за победой. В отличие от пятой команды, их кривая успеха шла круто вверх, и в предпоследнем раунде они почти наверняка будут биться с безумным рвением.

А в финальном, восемнадцатом раунде пятой команде предстояло сойтись с восьмой — командой Сиро. Поскольку Юки поплатилась левым глазом за то, что вонзила меч в грудь противнице, сама Сиро вряд ли выйдет на арену, но этот поединок всё равно можно было смело назвать столкновением судеб.

Оба оставшихся матча были решающими. Однако никто из девушек не вызвался на бой. Каждая из них хотя бы раз выбрасывала белый флаг. И ни одна не верила, что сможет победить.

Воздух буквально звенел от напряжения.

Юки вспомнила оглашённые королём правила. Если добровольцев не найдётся, участника выберет жребий. Безусловно, можно было отдать всё на откуп судьбе, но гордость игрока не позволяла Юки так поступить.

Поэтому она нарушила тишину:

— Можно мне?

В ответ кто-то из напарниц громко сглотнул. С закрытыми глазами Юки не видела их лиц, но не сомневалась, что на них застыли шок и недоумение.

— Глазу стало лучше? — спросил чей-то голос.

— Нет, — покачала головой Юки. — Придётся драться вслепую.

Она могла бы солгать, что царапина оказалась пустяковой и уже зажила, но передумала. Ей не хотелось обманывать команду.

— На самом деле я готовилась к подобному исходу, — произнесла Юки, поднимаясь с дивана. — Я научилась обходиться в бою без зрения... Если хотите, могу доказать — давайте устроим поединок прямо здесь.

Она сжала рукоять меча и обратилась в слух, ожидая, что все шестеро нападут одновременно. Но никто не пошевелился.

— ...И ты правда сможешь победить? — раздался робкий вопрос.

«Смогу», — в такой ситуации это был бы лучший ответ. И Юки отчаянно желала его произнести. Ей хотелось излучать непоколебимую уверенность, чтобы успокоить остальных.

Однако с губ сорвались куда более расплывчатые слова:

— ...Мне придётся.

(32/48)

Спустя два с половиной месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Гх...

Юки с размаху налетела на что-то грудью.

От неожиданности она рефлекторно отшатнулась. Однако прямо за спиной оказалось что-то ещё. Навалившись на препятствие всем весом, Юки вместе с ним рухнула на пол.

Юки стянула с глаз повязку.

Она находилась в своей крошечной квартире-студии.

Опустив взгляд, она рассмотрела предмет под собой. Это был удобный башенный обогреватель, настолько небольшой, что практически не занимал места. И хотя сезон холодов ещё не наступил, прибор вытащили из шкафа ради одной конкретной цели.

Прямо по курсу высился холодильник. Компактный, рассчитанный на одного человека, он как раз доставал Юки до груди — в него-то она и врезалась. Агрегат торчал прямо посреди комнаты. Естественно, обычно он стоял в другом месте, но сейчас его перетащили сюда всё с той же целью.

— Юки, ты цела? — раздался голос Тамамо из-за письменного стола в углу.

— Да, в порядке... — ответила Юки, оглядываясь.

Это была всё та же привычная комната, в которой она прожила не один год.

Но обстановка изменилась до неузнаваемости. Мебель стояла вразнобой, словно грузчики только что занесли её и бросили как попало. Между предметами тянулись полосы скотча, превращая квартиру в подобие места преступления. На полу валялись пустые стеклянные бутылки, крохотные шарики и прочие коварные препятствия: стоило неосторожно наступить — травма или падение гарантированы. Поскольку всем этим бардаком заправляла Тамамо, Юки понятия не имела, что и где лежит.

Всё это было частью тренировки. Зрение на правом глазу продолжало падать, и Юки училась ориентироваться в пространстве с помощью эхолокации. Задача — лавируя между расставленными ученицей препятствиями, найти и коснуться Тамамо, спрятавшейся где-то в комнате. Любое падение или опрокинутая мебель означали поражение. И хотя строгих условий они не оговаривали, эта последняя попытка обернулась безоговорочным провалом.

Пятая попытка за день — и ни одного успеха. Привыкнуть к восприятию мира через эхо оказалось ох как непросто.

— Тяжело... — пробормотала Юки.

— Будем продолжать? — спросила Тамамо.

— Давай ещё раз.

Тренировка затянулась надолго, но результаты не радовали. Из бесчисленных попыток Юки преуспела лишь однажды, да и то по чистой случайности — эхолокация тут была ни при чём. Осознание этого лишь деморализовало её, поэтому на сегодня было решено закругляться.

— Прости, что заставила тебя столько возиться, — сказала Юки, возвращая мебель на места.

— Да мне не сложно, — ответила Тамамо. — ...Так ты и впрямь собираешься продолжать?

Скорее всего, она имела в виду не тренировки, а решимость Юки и дальше участвовать в играх.

— Ага, — подтвердила Юки. — Я решила играть до самой смерти.

К настоящему моменту Юки лишилась трёх пальцев на левой руке и постепенно слепла на правый глаз. Если она и дальше продолжит участвовать в смертельных играх, увечья наверняка будут только множиться. Вскоре, возможно, придётся модифицировать всё тело, как когда-то поступила её наставница. Использовав все доступные средства и выжав из себя жизненные силы до последней капли, доберётся ли она в конце пути до девяноста девяти игр — или погибнет? Юки была согласна на любой из этих двух финалов.

— А ты, Тамамо? — спросила Юки.

И тут она осознала, что ни разу не спрашивала ученицу о причинах, толкнувших ту в игру. Со дня их знакомства минуло почти четыре месяца, два с половиной из которых Тамамо находилась под её крылом. Однако Юки никогда не лезла в чужие дела, а потому этот вопрос так и оставался незаданным.

— К слову, почему ты стала игроком? — переформулировала она.

— А?.. — Тамамо озадаченно уставилась на неё и на мгновение замерла — верный признак того, что заготовленного ответа у неё не было. — ...Пожалуй... потому что я презирала саму себя...

Такой ответ Тамамо выдала после долгих раздумий.

«Идеальный ответ», — подумала Юки. Столь туманная формулировка как нельзя лучше подходила игроку. Казалось бы, в мир смертельных игр не бросаются с головой без веской причины рисковать жизнью. Однако, как ни странно, многие так и не могли внятно объяснить, зачем они здесь. Юки не требовалось никаких подробностей — этот ответ её полностью устроил. «Я так и знала, что она рождена быть игроком...»

— ...Да, могу я спросить кое-что ещё? — произнесла Юки. — Весь день не выходит из головы...

— Что именно?

— Что с твоим видом?

Они не виделись всего неделю, но сегодня Тамамо выглядела иначе. Распущенные волосы, спортивный костюм. Своим неряшливым видом она до боли напоминала саму Юки.

— В последнее время хожу так, — отозвалась Тамамо. — Не сочти за хвастовство, но моя внешность обычно привлекает слишком много внимания. А это помогает не выделяться из толпы... Я скопировала твой стиль, Юки.

— ...Ясно.

Вполне логично. Такая красавица, как Тамамо, несомненно столкнулась бы с кучей проблем в обычной жизни. Она рисковала привлечь назойливое внимание местных пикаперов, а один её вид вполне мог вызвать у младшеклассников преждевременный всплеск гормонов. Прятать лицо действительно шло на пользу всем: ей самой, окружающим и всему человечеству.

(33/48)

В семнадцатом раунде восьмая команда выбрала своим бойцом Мидо. Проводив её, остальные уставились на экран. Вскоре Мидо появилась на одной из трансляций. На других аренах тоже одна за другой возникали фигуры в костюмах фехтовальщиц.

— ...А? — вырвалось у длинноволосой.

— Что-то не так? — спросила Сиро.

Та молча кивнула на экран, указывая на трансляцию с одной из арен — там стояла Юки.

— Надо же, — приподняла бровь Сиро. — Уже исцелилась?

— Нет... У неё закрыты глаза. Она собирается драться вслепую.

Участницы восьмой команды отреагировали по-разному. Кто-то в изумлении разинул рот, кто-то вслух выражал недоверие. И всё же...

— Она справится, — произнесла длинноволосая. — Ни капли не сомневаюсь.

Подобная формулировка показалась Сиро любопытной.

— Вы с Юки знакомы? — спросила она. — Так вот почему ты знала, что правый глаз — её слабое место?

Перед началом девятого раунда — когда восьмая команда сошлась с пятой — длинноволосая дала Сиро один совет: «Юки плохо видит правым глазом. В бою советую постоянно кружить с её правой стороны...»

Длинноволосая ответила весьма уклончиво:

— Одно время мы были близки.

Возвращение Юки не сулило восьмой команде ничего хорошего. Сразу после этого, предпоследнего раунда, им предстояло сойтись с пятой командой в финале. А поскольку последний поединок был единственным шансом занять верхние строчки рейтинга и пройти игру, команды гарантированно выставят друг против друга своих сильнейших бойцов. Худшего расклада для этой игры и представить было нельзя.

— ...Если она выиграет этот бой, — произнесла длинноволосая, не отрывая взгляда от экрана, — в финале на арену выйду я.

Девушка принялась собирать волосы. Меньше чем через минуту её локоны оказались стянуты в пучки на затылке, явив миру великолепные, поистине неземные черты лица.

Сейчас она показалась Сиро ещё более сногсшибательной, чем прежде. Черты лица остались теми же, но читавшаяся в них непоколебимая решимость придавала девушке совершенно особенную красоту.

— Кстати... — не удержалась Сиро. — Ты вообще кто? Как твоё имя?

— ...

Одарив Сиро полным презрения взглядом за такую забывчивость, девушка ответила:

— Тамамо.

(34/48)

— Начали!

Даже после сигнала короля Юки не сдвинулась с места. В предыдущих боях она действовала агрессивно, чтобы скрыть потерю зрения. Но теперь, когда она неподвижно стояла на арене с закрытыми глазами, секрет был раскрыт. А значит, отпала нужда рваться в атаку или спешить с завершением поединка.

Вот почему в семнадцатом раунде Юки выбрала выжидательную тактику.

Дожидаясь, пока противница подойдёт ближе, она раз за разом тихо щёлкала языком. Ведь чтобы уловить эхо, нужно сначала издать звук. Преподавательница эхолокации, Ринрин, использовала звон колокольчиков, но Юки решила остановиться на классическом щёлканье. Времени на тренировки ушло немало, так что излучать звуковые сигналы она научилась без труда — чего нельзя было сказать об их приёме.

Юки напрягла слух. Вроде бы звуки возвращались, но уверенности не было. Перед глазами стояла лишь кромешная тьма закрытых век. Мозг отказывался превращать эхо во внятную картину окружения.

Даже после всех наставлений Ринрин навык эхолокации у Юки так и остался на зачаточном уровне. Сама она винила во всём отсутствие реальной угрозы. Пока левый глаз видел безупречно, острой нужды в эхолокации не возникало. Пытаться освоить её зрячему — всё равно что учить иностранный язык, не выезжая за пределы Японии.

«Может, хоть сейчас...»

Ход мыслей оборвали шаги. Противница из десятой команды приближалась. Пусть её и озадачило появление слепой Юки, она, похоже, уже взяла себя в руки.

Юки подобралась. Выхватить рапиру и выставить её перед собой можно и вслепую. Напрягая слух, она сосредоточилась на чужих шагах. Не решаясь сократить дистанцию самой, Юки лишь ждала, когда противница подойдёт ближе. Язык продолжал мерно щёлкать, но окружение оставалось немым. «Похоже, ничего не выйдет», — подумала Юки. Глупо надеяться на чудо в бою, если техника не давалась даже на тренировках. Теперь оставалось уповать лишь на звуки, которые издаёт сам враг.

В следующее же мгновение шаги сместились. Юки этого и ждала. Никто не станет нападать в лоб — неважно, слеп противник или нет. Вполне естественно зайти оттуда, откуда сложнее всего защищаться: сбоку, со спины или под углом. Юки развернулась на звук. Противница снова взяла в сторону, и Юки опять повернулась следом. Она кружилась так какое-то время, пока...

Враг резко рванула к ней.

— ...!

Юки наугад рубанула рапирой перед собой. Молниеносное решение, жест отчаяния. Но уже в следующую секунду в руку отдалась безошибочная тяжесть удара, а звон металла возвестил о том, что клинок удалось отбить.

Радость продлилась ровно секунду — затем отбили уже её рапиру.

Не видя направления ударов, Юки отступала, в панике размахивая оружием. Соперница явно бросилась вдогонку — лязг скрещивающихся мечей зазвенел не умолкая. Юки прекрасно представляла, как нелепо выглядит сейчас в объективах камер, транслирующих бой на десятки экранов. Но пусть это и смотрелось жалко, она хотя бы держала оборону, не давая себя убить.

Пока Юки продолжала этот спектакль, мозг начало обжигать волной нахлынувших эмоций: тревоги, животного страха, растерянности и паники. Несмотря на жизнь в мире смертельных игр, она давно позабыла, какого это, когда смерть дышит тебе в спину. Дела плохи. Сейчас она вполне себе может умереть. Пытаясь не захлебнуться в отчаянии, Юки защёлкала языком всё быстрее и громче.

«Так дело не пойдёт. Одной защиты мало. У десятой команды семь побед и девять поражений. Она ни за что не сдастся. Единственный выход — убить её. Я должна выложиться на полную и найти брешь для контратаки!»

С чувством игрока, идущего ва-банк, Юки направила каждую каплю энергии и внимания в слух.

И тогда...

(35/48)

Спустя почти четыре месяца после того, как Юки взяла Тамамо в ученицы, между ними состоялся такой разговор.

— Отныне полагайся на свои способности, чтобы найти собственный путь и продержаться как можно дольше.

Тамамо слушала, как Юки ставит точку в их отношениях наставницы и ученицы. Не в силах вымолвить ни слова, она застыла на месте. В душе бушевало смятение, а сердце никак не желало успокаиваться.

— Прощай.

Не дав Тамамо времени разобраться в чувствах, Юки развернулась и ушла. Всем своим видом она показывала: всё необходимое уже сказано, остальное придётся домыслить самой.

Даже когда Юки скрылась из виду, Тамамо так и осталась стоять в одиночестве. Наконец её желудок болезненно свело, а в голове обжигающей вспышкой пронеслась одна-единственная мысль:

«Она знает о моей постыдной натуре».

(36/48)

Семнадцатый раунд подошёл к концу.

Боец восьмой команды, Мидо, проиграла — не сдалась, а погибла. Понимая, что в финале её товарищам предстоит схватка с Юки, она пошла на отчаянный риск ради победы, но, к несчастью, просчиталась. Счёт восьмой команды застыл на шаткой отметке в восемь побед.

Впрочем, Тамамо это ничуть не заботило. В ней бурлил азарт, ведь пятая команда — а точнее, сама Юки — выиграла свой поединок. И пусть поначалу та действовала довольно неуклюже, с определённого момента её словно подменили. Внезапно Юки начала двигаться как человек с безупречным зрением — нет, даже лучше. Будто и впрямь овладела эхолокацией.

«Какая же она невероятная, — подумала Тамамо. — И всё же я обязана победить».

(37/48)

Юки покинула арену, тихо щёлкая языком. Зашагав по коридору к комнате ожидания, она больше не вела рукой по стене, как после девятого раунда. В этом просто отпала нужда.

Окружение прояснилось. Юки видела абсолютно всё.

Странное чувство — сродни тому, когда мысленно рисуешь в памяти начальную школу, вслепую шаришь рукой в сумке или тянешься за колой на столе, не отрывая взгляда от телевизора. Подобное «косвенное зрение», знакомое каждому в быту, расширилось и теперь охватывало всё окружение Юки до мельчайших деталей.

И пусть новообретённое чутьё уступало настоящему зрению, оно всё же было куда лучше, чем бой наполовину слепой, и помогло без труда выиграть поединок. Заметив закрытые глаза Юки, противница наверняка расслабилась и открылась для контратаки. Юки не нуждалась в вердикте короля, чтобы понять: она безошибочно поразила жизненно важную точку.

Вернувшись в комнату ожидания, Юки едва сдерживала восторг от внезапного прозрения. Напарницы осыпали её благодарностями и быстро обрисовали расклад в игре. Команды с девятью или десятью очками уже гарантированно прошли турнир, поэтому в восемнадцатом раунде им автоматически засчитают капитуляцию. Однако их последний противник, восьмая команда, имела в копилке лишь восемь побед, а значит, им придётся вырывать победу собственными руками. Для выживания требовалось ровно девять очков.

Информации навалилось много, но суть сводилась к одному: в финальном бою Юки обязана победить. Строго говоря, у пятой команды оставался крошечный шанс выжить при ничьей, если бы боец погиб на арене, а не сдался — это улучшило бы их статистику. Но так как в бой шла именно Юки, этот расклад не имел ни малейшего значения. Единственным путём к спасению оставалась безоговорочная победа.

Передохнув лишь мгновение, Юки развернулась и зашагала обратно на арену.

(38/48)

Тамамо зашагала к арене.

Впереди её ждал финал — поединок, в котором никак нельзя было проиграть. Напарницы единогласно выбрали её своим бойцом: никто больше не верил в собственные силы, к тому же Тамамо не получила в прошлых боях ни царапины и уже имела в копилке победы.

Она и сама рвалась в бой. Не только из-за личной привязанности к Юки, но и потому, что считала себя единственной, кому под силу одолеть наставницу. Юки словно переродилась. Теперь у рядового игрока не было против неё ни шанса — пасовала даже Сиро в свои лучшие моменты. По правде говоря, мастерством Тамамо и близко не могла сравниться с Юки. Но зато она была её ученицей. Она переняла её манеру мыслить, изучила техники и провела с ней десятки тренировок. Тамамо знала Юки как свои пять пальцев.

«Я справлюсь.

Я покажу ей, кто я на самом деле».

(39/48)

Тамамо презирала себя.

Она не помнила, когда именно начала себя ненавидеть, но вряд ли так было всегда. Возможно, виной тому стали бесконечные придирки учителя музыки в начальной школе, а может, неизгладимый след оставило неумение заводить друзей в средней. Она не помнила и вспоминать не желала. Как бы то ни было, стоило ей осознать эти чувства, как стало казаться, будто она уже родилась с этим презрением. И хотя в её жизни не происходило ничего по-настоящему ужасного, собственное существование вызывало у неё бесконечное отвращение. Такова уж была её неизлечимая природа.

С возрастом эта ненависть к себе переросла в нечто большее, чем просто психологическая проблема. Мир устроен довольно странно: тех, кто любит себя, он вознаграждает удачей, а тех, кто себя презирает, толкает на кривую дорожку. Не успев опомниться, Тамамо очутилась в мире игроков, встав на путь саморазрушения. Она приняла участие в Ночи Хэллоуина — состязании, где пересекаются живые и мёртвые. Но и там она терпела неудачу за неудачей. Когда за ней гналась группа игроков, в числе которых была и Сиро, и она уже готова была окончательно кануть в долину смерти...

...но по воле судьбы её пути пересеклись с Юки — игроком, что была словно призрак во плоти.

Та вытащила её из передряги, и Тамамо оказалась совершенно ею очарована. Инстинкты подсказывали: эта девушка — именно та, кого она так долго искала.

Повинуясь порыву, Тамамо напросилась к ней в ученицы. Агент рассказывала, что в мире смертельных игр такое наставничество — обычное дело. Естественно, внезапная просьба встретила отказ, но Тамамо проявила настойчивость. Она нутром чуяла, что этот шанс — последний. Если упустить момент, возможности изменить свою жизнь больше не представится...

И хотя в итоге Юки сбежала, Тамамо всё же сумела вырвать у неё согласие. Скорее всего, та и не собиралась брать её под крыло, но Тамамо разыскала её и заставила выполнить обещание.

Чутьё не подвело: жизнь в роли ученицы Юки наполнилась настоящим блаженством. С каждым новым уроком Тамамо чувствовала, как соскребается, исчезает ещё одна частичка её прежней личности. Образ мыслей, повадки и навыки кумира слой за слоем перезаписывали её собственное естество. Чем больше стиралось её ненавистное «я», тем легче становилось выносить боль и страдания этого мира. Всё шло именно так, как она и мечтала. Такими темпами она вскоре смогла бы полностью стереть себя из мироздания.

Увы, наставница, похоже, разгадала эту постыдную натуру, ведь вскоре Юки без всякого предупреждения разорвала их связь.

Тамамо смутно помнила свою реакцию. Убрела прочь в растерянном оцепенении? Разрыдалась? А может, несмотря на несовершеннолетие, топила горе в алкоголе? Провал в памяти зиял пугающей пустотой.

Зато она предельно остро помнила душевную муку. Чувство, будто её выбросили на мороз в абсолютно пустой мир. Цепенея всё сильнее, Тамамо потратила несколько дней на то, чтобы собрать своё сердце по кусочкам, опираясь, как на фундамент, на прощальные слова Юки:

— Мне нужно превзойти уроки наставницы и выработать собственный уникальный стиль — к такому выводу я пришла.

— Тамамо, я хочу, чтобы ты поступила так же.

Следующие два месяца Тамамо прожила словно в тумане. Она участвовала в играх, набиралась опыта, но всё это время оставалась своим истинным, нетронутым «я».

И вот теперь судьба подарила им новую встречу.

Настало время её истинной натуре предстать пред новым судом.

(40/48)

Когда Тамамо вышла на арену, Юки уже ждала её. Глаза девушки были закрыты, сама она застыла в абсолютной неподвижности. Безмолвная, как истинный мудрец, сдержанная, как профессионал, загадочная, словно призрак, и чуткая, словно мать. Именно такую ауру она излучала. В ней появилось нечто поистине величественное.

Тамамо наблюдала за Юки по трансляциям на протяжении всего турнира, но видеть её вживую — совсем другое дело. Не верилось, что она и правда жила под одной крышей с таким человеком. Никаких сомнений — перед ней стояла её бывшая наставница.

Юки не щёлкала языком, а значит, не пыталась уловить эхо. Однако, по всей видимости, она определила появление Тамамо по шагам: её аура внезапно уплотнилась, и она извлекла рапиру из ножен.

Тамамо тоже достала меч. При одном только взгляде на наставницу в её голове начал вырисовываться чёткий план.

Воздух на арене, казалось, заледенел. Какое-то время они обе стояли друг напротив друга, храня тишину и неподвижность, пока наконец...

— Начали!

Как и во всех предыдущих раундах, король с экрана возвестил о начале поединка.

Вплоть до девятого раунда Юки придерживалась агрессивной стратегии, тогда как в семнадцатом сделала ставку на выжидание. Но в финале она выбрала иной дебютный манёвр. С величайшей осторожностью Юки начала дюйм за дюймом скользить вперёд. Тамамо зеркально повторила её движения, сокращая дистанцию между собой и наставницей.

Тамамо затаила дыхание. Юки подбиралась всё ближе, тихо щёлкая языком. Сойдясь на нужном расстоянии, обе выставили рапиры. Лезвия мягко, словно в поцелуе, соприкоснулись у самых кончиков.

Тишину нарушил лишь тихий скрежет металла.

Оба внимательно изучали противника. Они кружили, смещаясь то влево, то вправо, но ни шагу не делали вперёд, сохраняя дистанцию, на которой клинки едва доставали друг до друга.

Так финальная дуэль взяла спокойный, размеренный старт. Отчасти к этому обязывал статус финала, но дело было ещё и в том, что именно так привыкла сражаться Тамамо. Пройдя через множество испытаний, она чётко усвоила: её главное оружие — упорство. Она раз за разом принимала на себя чужие атаки, дожидаясь момента для контрвыпада, стоило ударам врага потерять точность и ослабнуть. И пусть её стиль уступал в изяществе движениям Юки или Сиро, эта победная стратегия раз за разом помогала ей выживать, поэтому Тамамо решила вновь прибегнуть к ней.

Пусть противница ослепла — пусть перед ней стояла сама Юки, — Тамамо ни на секунду не собиралась терять бдительность.

(41/48)

«Ужасно осторожна».

Именно такое впечатление сложилось у Юки о противнице.

Враг действовал крайне осмотрительно. Ни единой попытки напасть. Стоило Юки шагнуть вперёд, как та отступала ровно на столько же. Противница наотрез отказывалась сближаться на расстояние удара. Осторожничает, потому что это финал? Или же видела прошлый бой и решила пока присмотреться?

Как бы там ни было, Юки такой расклад не устраивал. Затяжной бой ей был ни к чему. И хотя теперь она могла с завидной точностью читать окружение с помощью эхолокации, навык этот был новообретённым. В нём хватало брешей, и чем дольше противница будет за ней наблюдать, тем очевиднее они станут. Юки всегда предпочитала действовать агрессивно, поэтому решила сделать первый ход.

Она сделала широкий шаг вперёд и нанесла выпад.

Враг отступил, и клинок рассёк пустоту. Но Юки тут же сделала ещё шаг, проведя второй выпад. Хоть она и подобралась на расстояние удара, противница играючи уклонилась. Юки сократила дистанцию ещё сильнее и бросилась в третью атаку, но на сей раз её рапиру парировали. Это не убавило её напора: надеясь, что уж четвёртый раз наверняка достигнет цели, она вновь рванула вперёд. Но из-за непрерывного шквала атак Юки не сумела вложить в выпад весь вес тела и лишь пропорола чужую одежду.

Юки тут же почувствовала, как соперник отдаляется. Враг успешно сдержал весь этот град уколов.

«Непробиваемая защита», — подумала Юки. Из всех, с кем ей доводилось скрещивать клинки на этом турнире, нынешняя противница была несомненно самой искусной. Ни единой попытки контратаковать, даже когда Юки выдохлась и находилась в зоне поражения. Кем бы ни была эта девушка, оборону она держала виртуозно. Даже обладай Юки безупречным зрением, пробить такую защиту оказалось бы непросто.

И как тут быть?

Ещё секунд тридцать или сорок над ареной эхом разносились лишь звуки шагов и тихое щёлканье языком.

Юки пришла к выводу, что выбора нет: придётся рискнуть.

И опустила рапиру.

С закрытыми глазами и опущенным мечом — в совершенно немыслимой для дуэлянта стойке — Юки зашагала к противнице.

Суть её стратегии заключалась в банальной провокации. Она приблизится совершенно открытой, вынуждая девушку нанести первый удар. А затем либо увернётся, либо подставит под клинок не жизненно важное место — и ответит контрвыпадом. Вот и весь план.

Благодаря Консервации большинство увечий можно будет исцелить после игры. Главное — избежать смертельной раны, а пара лишних дырок от рапиры погоды не сделают. Проиграть битву, чтобы выиграть войну. В крайнем случае, можно повторить тот же трюк, что и с Сиро: перехватить вражеский клинок рукой. Да, вслепую это будет ой как непросто, но в её положении сгодятся любые средства.

«Я позволю тебе ударить первой. Ну же, нападай».

(42/48)

Увидев, как Юки подбирается ближе, Тамамо прищурилась. Было совершенно ясно, чего добивается противница: намеренно открыться, спровоцировать удар и ответить контрвыпадом. Бездействие Тамамо вынудило Юки сменить тактику.

Даже в своём нынешнем состоянии Юки могла без труда постоять за себя в поединке, ведь она феноменально чувствовала чужую враждебность. Она могла предсказывать действия Тамамо на секунду вперёд и, пользуясь этим, уклониться или перехватить чужой клинок рукой, как уже делала в девятом раунде.

В качестве временной меры Тамамо отступила. Сохраняя прежнюю дистанцию, она лихорадочно обдумывала более надёжную стратегию. Разумнее всего было вообще не вступать в бой. То, что противница подставилась, ещё не обязывало Тамамо нападать. Она вполне могла пятиться и дальше, держась от Юки на расстоянии. Учитывая размеры арены, отступать пришлось бы по дуге, но и этого хватило бы, чтобы отклонить немое приглашение к атаке.

Честно говоря, Тамамо хотелось потянуть время и посмотреть, насколько точно Юки воспринимает мир с помощью эхолокации, а уже потом решать, бить или нет. Однако, если медлить слишком долго, Юки догадается, кто перед ней...

— ...

«Ладно, — решила Тамамо. — Будь по-твоему. Я нанесу удар».

И всё же Тамамо не собиралась во всём подыгрывать Юки. Пришло время выложить козырь. Она прекратила отступать.

Юки продолжала идти, и дистанция между ними неумолимо сокращалась. Тамамо провела языком по пересохшему нёбу, выжидая идеальный момент — расстояние, с которого её атака достигнет цели, но сама она останется вне досягаемости чужого клинка. В то самое мгновение, когда Юки завершила очередной шаг, а шорох подошв и тихое щёлканье языком на секунду смолкли…

Тамамо подала голос, произнеся достаточно громко, чтобы её наверняка услышали:

— Давно не виделись, Юки.

(43/48)

В следующее мгновение…

Глаза Юки распахнулись, лицо застыло в полнейшем изумлении. И давно покалеченный правый, и недавно раненый левый глаз уставились прямо на Тамамо. Однако ни один из них не мог её видеть. Всё верно — Юки была абсолютно слепа. Она и не подозревала, что бьётся с кем-то знакомым. Эхолокация не способна передать черты лица. Юки бы ни за что не поняла, кто перед ней, если бы Тамамо не подала голос.

Конечно, Тамамо знала: Юки не из тех, кто станет щадить бывшую ученицу. Поэтому она и приберегла свой козырь до самого подходящего момента. То, что Юки не собиралась проявлять снисхождение, ещё не означало, что она никак не отреагирует. Внезапная правда неизбежно вызовет шок, и Юки невольно ослабит защиту.

Для Тамамо эта мимолётная брешь была на вес золота.

И пока мгновение не упущено, она вонзила рапиру в правую часть груди Юки и тут же выдернула клинок.

(44/48)

— Гх?!.

Едва нервы пронзила боль, Юки выбросила вперед руку — но нащупала лишь пустоту. Дело не в том, что она промахнулась: рапира просто выпала из правой кисти. Из-за острой боли в груди пальцы разжались — осознание этого пришло не сразу. Запоздалое сожаление накрыло её лишь в тот момент, когда меч со звоном грохнулся на пол.

Юки поспешно нагнулась за оружием, но тут же получила удар ногой в голову. Разумеется, от противницы. Отлетев назад, Юки кувырком повалилась на пол. Мало того, что поднять меч не вышло, так теперь она оказалась от него еще дальше. Понимая, что дело дрянь, Юки резко села и щёлкнула языком.

Эхо тут же выдало местоположение врага. Тамамо стояла достаточно далеко, вне досягаемости клинка. Кроме того, Юки уловила, что та сжимает два меча, по одному в каждой руке — очевидно, бывшая ученица успела подобрать чужую рапиру.

Юки облажалась. Слишком медленная реакция. Она никак не ожидала столкнуться с Тамамо в этой игре. На оценку ситуации ушло слишком много времени, и уклониться от чужого выпада не вышло. К счастью, смертельной раны удалось избежать, но теперь Юки осталась без оружия. К своему стыду, она оказалась застигнута врасплох. Все её мысли занимала лишь попытка компенсировать увечье: она ожидала, что в бою ей будет мешать исключительно слепота.

Пока Юки неподвижно сидела на полу, борясь со смятением, по арене разнеслось эхо шагов.

Тамамо приближалась. Юки вскочила на ноги и бросилась наутёк.

Но даже на бегу её разум лихорадочно работал.

Чёрт возьми.

Что делать? Я слепа и безоружна. Физическая форма тоже оставляет желать лучшего. Арена тесная — бегать и прятаться негде, да и толку от этого не будет.

Я обязана выиграть этот бой.

Убить Тамамо — мой единственный шанс выжить.

Придётся действовать, плевать на обстоятельства.

Юки резко развернулась лицом к Тамамо.

Я изрядно помята, но сидеть сложа руки нельзя. Нужно заблокировать её мечи, выхватить их и нанести ответный удар. В обороне Тамамо хороша, но атака всегда была её слабым местом. Судя по её осторожным шагам, ничего не изменилось. Я справлюсь. Нет — я обязана.

Тамамо неумолимо надвигалась. А вместе с ней — и угроза неминуемого удара.

В этот миг на поверхность всплыло то, что хранилось глубоко в памяти Юки. Ностальгические воспоминания о десятках тренировочных спаррингов с Тамамо.

Юки вспомнила, под каким углом её бывшая ученица обычно наносит укол…

…и выставила руки прямо на линии этой воображаемой траектории.

(45/48)

В тот миг, когда Тамамо бросилась вперёд, на поверхность всплыли глубоко запрятанные в памяти воспоминания. Ностальгические образы тех десятков тренировочных спаррингов, что она провела с Юки. Тамамо так и не удалось выиграть ни одного из них. Под каким бы углом и как бы хитро она ни била, Юки всегда читала её атаки насквозь, словно всевидящее божество, и неизменно отвечала контрударом.

Юки как-то говорила, что каким-то чутьём способна предугадывать действия Тамамо. А значит, и в этой дуэли произойдет ровно то же самое.

«Пусть она ослепла, но движения мои всё равно читает. Значит, наверняка заблокирует удар», — пронеслось в голове Тамамо. Время, казалось, потекло бесконечно медленно. Ей не приходилось отдавать телу приказы. Напротив, она вдруг ощутила на спине такую невероятную тяжесть, словно на неё наступил слон, и инстинктивно пригнулась к самой земле. Так сработало подсознание Тамамо, уже идеально заточенное под нужды игрока. И столь же естественно она рванула вперёд — будто сами мечи тянули её за собой, вот только теперь их клинки метили куда ниже, чем секунду назад.

Мгновение спустя результат этой стремительной атаки стал очевиден им обеим.

Юки заблокировала рапиру в левой руке Тамамо. Клинок насквозь пробил выставленную для защиты ладонь и вонзился Юки в левое плечо. Однако до смертельной раны было далеко.

А вот рапира в правой руке безошибочно нашла цель. Юки успела перехватить лезвие правой кистью, но ослабевшие пальцы не смогли его удержать: клинок пронзил живот и вышел со спины.

Тамамо увидела, как ноги Юки дрогнули. Но она даже на секунду не поверила в свою победу.

Ведь там, в тени растрёпанной чёлки, губы Юки изогнулись в улыбке.

(46/48)

«Я облажалась», — подумала Юки.

Пусть она и не рассчитывала выйти из боя невредимой, ошибка всё равно оказалась роковой. Подобная колотая рана, скорее всего, уже никогда не заживёт до конца. Вполне возможно, придётся модифицировать внутренние органы — как когда-то поступили её наставница и Эссей. Но куда острее стояла другая проблема: сам масштаб полученного урона. Пальцы ни на одной руке не сжимались в кулак, что уж говорить о мышцах пробитого живота. Тело и впрямь сдавало по всем фронтам.

И всё же — она была жива.

Юки усмехнулась.

Она потянула за торчащие из тела клинки, тем самым заставив Тамамо податься вперёд. Одновременно с этим Юки откинула голову назад и с размаху впечатала лоб в лицо противницы. Тамамо вздрогнула. Пользуясь заминкой, Юки ударила снова. И лишь после третьего удара бывшая ученица разжала пальцы и выпустила рукояти мечей. Юки тут же отшвырнула их куда-то за спину, а затем навалилась на Тамамо, опрокидывая её на пол.

И тут Тамамо перешла в контратаку.

Правую щёку обожгло резкой болью — судя по всему, от прилетевшей наотмашь пощёчины. Но Юки даже не дрогнула и ударила в ответ. Раз уж сжать кулаки не выходило, в ход пошли костяшки запястий.

Дальнейшее зрелище наверняка угадал бы любой зритель трансляции: девушки принялись остервенело обмениваться ударами. Безобразная драка, лишённая всякого изящества и совершенно не подобающая мастерам клинка. Потасовка продолжалась, а Юки вдруг ощутила прилив уверенности. Наконец-то. Она сумела дойти до этой стадии. И теперь даже не представляла, куда укажет перст судьбы. Позиция сверху давала Юки явное преимущество. И словно празднуя несомненную победу, она высоко занесла правую руку для удара...

...как вдруг та налилась свинцом.

«Должно быть, из-за ранений, — подумала Юки. — Логично. Тамамо пронзила меня в нескольких местах, наверняка задеты нервы, идущие к правой руке...»

«Нет, дело не в этом, — тут же осознала она. — Я не могу сжать кулак, но нервы в порядке. Рука просто кажется неподъёмной».

И причина крылась отнюдь не в физиологии… она была куда глубже.

Именно. Стоит только задуматься, и всё становится кристально ясно. С кем ты дерёшься? Неужто забыла? Это ведь Тамамо. Твоя бывшая ученица. Ты избиваешь её и пытаешься убить. Разве можно оставаться к такому равнодушной?

Ты привязалась к ней.

Ты не хочешь её убивать.

Ты не хочешь её смерти.

(47/48)

Юки вспомнила день прощания с Тамамо. Она ясно помнила, как пыталась оправдаться: твердила, что должна сосредоточиться на себе и что для самой Тамамо в их дальнейшей связи нет никакой пользы. Скорее всего, ей удалось убедить ученицу — и, на первый взгляд, даже обмануть саму себя. Но в глубине души Юки знала правду. Знала, чего боится. Знала, что ей по-настоящему дорого.

Юки до одури боялась, что смерть заберёт Тамамо прямо у неё на руках, когда до неё можно будет дотянуться.

Как она однажды призналась Хакуси, над ней довлел груз ответственности. Случись Тамамо погибнуть в игре, часть вины неминуемо легла бы на плечи наставницы. Эту мысль Юки вынести не могла. Она не хотела смерти Тамамо. Уж если той и суждено было погибнуть, Юки предпочла бы, чтобы перед этим Тамамо просто исчезла. Сгинула где-нибудь вдали от её глаз. Умерла так, чтобы её смерть как можно меньше ударила по самой Юки. И пусть вслух она этих желаний не произносила, отрицать их было бессмысленно.2

В памяти эхом отозвались давние слова её собственной наставницы:

— Постарайся по-настоящему привязаться к кому-нибудь. Такому игроку-одиночке, как ты, это пойдёт лишь на пользу.

Но, как выяснилось, совету Хакуси Юки так и не последовала. Ей не хватило искренности. Не хватило духу опекать Тамамо до самого конца. Она струсила на полпути: поддалась соблазну и просто сбежала от проблем. Мало того, ещё и прикрылась удобным оправданием.

Возможно, весь этот кошмар — прямое следствие её жалкой натуры.

Резкая боль от удара ногой в живот вернула Юки к реальности.

«Проклятье, — подумала она. — С таким настроем я проиграю даже там, где проиграть невозможно». Отражая выпады Тамамо, Юки заставила сердце биться ровнее и попыталась сосредоточиться на бое.

Но ледяное сердце тут же снова начало оттаивать. Чёрт побери! — выругалась про себя Юки. — С чего это ты вдруг раскисла? Делай то, что должна. Разве не в этом вся ты? Где твои железные принципы? Разве не они давали тебе силу? Перестанешь быть игроком — и твоя жизнь потеряет всякий смысл. Понимаешь? Так что соберись и действуй!

Юки казалось, будто её разрывает пополам — обычное дело, когда человека заставляют творить то, к чему не лежит душа. Но сейчас это чувство обострилось как никогда. Мысли ворочались тяжело и вязко, словно в каждую клетку мозга закачали желатин. Мозг Юки отключался, а сознание балансировало на грани безумия.

Впрочем, в текущем положении это даже играло ей на руку.

Юки вновь боднула Тамамо — сейчас её голова превратилась в обыкновенное тупое орудие, набитое плотью. Руки сами остервенело молотили противницу. Юки больше не щёлкала языком, полагаясь исключительно на осязание и колебания воздуха — их вполне хватало. Из-за множества ран в её движениях не осталось ни капли изящества. Сторонний наблюдатель наверняка сравнил бы её с разъярённым шимпанзе или бьющимся в истерике младенцем. Сама же Юки не чувствовала себя жалкой — рассудок просто отказывался выдавать столь сложные умозаключения.

Тамамо даже не пыталась защищаться. Видимо, первый же удар лбом или град последовавших за ним кулаков лишили её чувств. Поэтому единственной болью для Юки оставались собственные раны, горевшие огнём при каждом замахе. Вскоре грань стёрлась: Юки перестала понимать, кого она избивает — противницу или саму себя. Разницы не чувствовалось никакой. В оттаявшем рассудке беспорядочно замелькали безликие фразы, обращённые непонятно к кому. Умри. Исчезни. Ты, самое ничтожное существо на свете! Умри и больше никогда ни к кому не привязывайся!! Просто сдохни!!!

Когда внутренний поток оскорблений иссяк, Юки уже не ощущала от Тамамо никакой воли.

Тяжело дыша, она сидела верхом на неподвижном теле. Уставилась перед собой. Вокруг стояла кромешная тьма, но Юки точно знала: Тамамо всё ещё здесь. Искорка жизни не угасла. Девушка не мертва, она просто потеряла сознание.

А значит, Юки предстояло сделать то, чего она так отчаянно пыталась избежать.

Чтобы собраться с духом, хватило и десяти секунд.

Юки поднялась и огляделась. Щёлкнула языком, совсем пересохшим от сбитого дыхания. Ориентируясь по эху, нащупала меч, подобрала его и вернулась обратно. Занесла лезвие над грудью бесчувственной ученицы...

И вонзила его.

Вонзила в неё.

Вонзила, вонзила, вонзила клинок.

И всё, что было после, растворилось в тумане.

(48/48)

———