Хотя в душе и копились сомнения, метод отыгрыша все же заставил Лайкса поспешно убрать Кусамару, подойти к приемному отцу и опуститься перед ним на одно колено.

— Отец.

— …Это ты… а…

Приемный отец с трудом приподнял голову и с еле слышным, рваным дыханием чуть усмехнулся.

— …Переоценил… себя… стар я… уже…

В этот момент в текст вклинилась чужая рекламная строка, но она безжалостно сгорела в пламени пожара и исчезла без следа.

Началась катсцена: на экране обычно немногословный Волк вдруг заметно занервничал, на лице явно проступило беспокойство.

Он уже собирался подхватить приемного отца, унести его из охваченного пламенем дома, но тот только покачал головой и спокойно произнес:

— …Не беспокойся обо мне… Эта рана уже не лечится…

Одновременно с этими словами приемный отец вытащил из-за пазухи ключ.

— …Возьми… это… Бабочка… унесла… Божественного Наследника… берегись… у…

Толстая струя крови хлынула у него изо рта.

И тут же.

Словно вспыхнув напоследок, приемный отец резко вскинул руку, вцепился Волку в плечо и торопливо выдохнул:

— В тайный зал поместья ― через обрыв… Божественный Наследник там.

— Волк! Запомни заповедь ниндзя: господин превыше всего…

Голос приемного отца слабел с каждым словом, и прежде чем он успел договорить вторую заповедь ниндзя, которой Волк всегда должен следовать, ладонь, сжимавшая его плечо, безвольно соскользнула, а тело окончательно обмякло.

Огненный шторм только усиливался, дома вокруг один за другим рушились, и в этом пространстве оставался лишь визг, с которым пламя пожирало дерево, будто это сама агония поместья.

На экране.

Волк остолбенело смотрел на старика, лежащего, прислонившись к камню, ― жизнь уже покинула его, и лицо выражало только иссохшую тишину, ― а в собственном взгляде Волка читалась потерянность.

【Эх…】

【После такого как‑то и не хочется применять метод отыгрыша: даже просто смотреть на эту сцену тяжело, а уж если всерьез влезть в шкуру Волка…】

【Но ведь приемный отец и вправду сделал для него невероятно много: вытащил из кучи трупов, воспитал, обучил, довел до статуса настоящего сверхъестественного ниндзя. Такая связь в реальности порой и кровное родство затмевает.】

【И до последнего вздоха он не забывал о своем долге и чести ниндзя, продолжал наставлять Волка, велел во что бы то ни стало вернуть Божественного Наследника. Настоящий достойный старик!】

【Полностью согласен, но меня еще гложет любопытство: кого он имел в виду, когда говорил о Бабочке перед смертью?】

Толпа зрителей на площади наперебой делилась впечатлениями.

В отличие от мира, где жил И Мун до своего «переезда», публика здесь еще не успела притупить чувства под ударами бесконечного потока информации, эмоциональный порог был куда ниже, а из‑за общей среды понятия чести и рыцарства ценились особенно высоко.

В обычное время люди могли до слез растрогаться, слушая, как бард поет о рыцаре, сложившем голову ради сюзерена, так что в этой сцене, где приемный отец перед смертью обращается к Волку с полным боли и надежды напутствием, на фоне всех ужасов, пережитых по дороге, очень многие зрители испытали резкое, почти физическое сопереживание.

Лайкс не был исключением, а как тот, кто сам держит в руках управление, он еще острее прочувствовал все происходящее.

Предатель.

Предатель в самом деле есть!

Пламя вокруг все разгоралась, Лайкс, глубоко вдохнув, в последний раз посмотрел на тело приемного отца и, запустив крюк-кошку протеза синоби, быстро покинул зону, которую скоро полностью поглотит огонь.

На бегу, спеша в сторону, которую указал приемный отец, он параллельно рассказывал зрителям на площади, какие сведения успел получить из воспоминаний Волка.

— Под Бабочкой здесь имеется в виду ниндзя, которого Волк очень уважает, Госпожа Бабочка. Она, как и приемный отец, была одним из его наставников и учила основам ремесла ниндзя. Ее сила огромна, недаром у нее есть титул Призрачной Бабочки.

— Как бы ни было больно это признавать, но, судя по моим предположениям и словам приемного отца перед смертью, поместье Хирата и пало так легко под натиском бандитов Министерства именно из‑за предательства Госпожи Бабочки.

Разобравшись с очередной стайкой мелких врагов, Лайкс, пройдя через заброшенный старый колодец, добрался до последней зоны у тайного зала.

— А тут как раз Идол резчика, самое время подготовиться к битве с Госпожой Бабочкой: я вернусь в обычное время и загляну к Резчику.

Кратко объяснив это зрителям, Лайкс сел к новому Идолу резчика, и, воспользовавшись его силой, вернулся в разрушенный храм в нормальной временной линии.

У этого эпизода с воспоминаниями поместья Хирата была одна занятная особенность: хотя формально это прошлое, Волк, попав в него, может выносить из него в реальность некоторые вещи.

Не будучи уверенным, где кончается сон и начинается явь, Волк даже специально спрашивал об этом у Резчика.

Но тот ответил весьма уклончиво, только бросил: «Кто ж его знает», и дальше развивать тему отказался.

Тем не менее.

Для Лайкса как игрока этот забег получился очень урожайным.

Он не только приоткрыл завесу над мучившими его загадками, но и раздобыл кучу полезных штук.

Например, засохшую красную флягу, которую обменял у Вельможи в горшке и которая помогает сопротивляться огню, три инструмента для протеза, найденные по наводке Анаямы, и новый учебник по боевой технике от Резчика ― свод приемов для протеза синоби.

Лайкс невольно вздохнул про себя.

— Кажется, я стал пугающе силен.

И это не было пустым впечатлением: вернувшись в прошлое, в поместье Хирата, он тут же на глазах у зрителей демонстрировал еще более эффективную зачистку патрулей бандитов.

Встроенное огнеметное сопло, Встроенный топор, Туманный ворон ― три новых инструмента в протезе подняли разрушительную мощь и подвижность Волка на новый уровень, а полученная от Резчика новая техника для работы с протезом придала и старым сюрикенам совершенно иное звучание.

«Производная атака: Удар в догонку» позволяла Волку, бросая сюрикен, совершать рывок и быстро сокращать дистанцию; «Производная атака: Серия ударов» и вовсе была безумна ― это был уже полноценный новый комплекс приемов, где клинок и инструменты протеза по очереди обрушиваются на врага, устроенный для стремительной тотальной расправы.

Зрители на площади не могли не взяться за обсуждение.

【Теперь точно можно сказать: среди всех первоуровневых сверхъестественных классов ниндзя с протезом синоби ― один из сильнейших в бою!】

【Все дело в количестве опций: за счет разнообразия инструментов ниндзя может адаптироваться почти к любой ситуации.】

【Жаль только, что у ниндзя пока нет четкого пути развития, дальше все туманно. А то ведь можно было бы и рискнуть, и руку отдать.】

【Остается надеяться, что появится гений, который в реальности раскроет ниндзя как сверхъестественный класс до предела.】

Слова зрителей были недалеки от истины.

Ведь в реальном мире подавляющее большинство сверхъестественных профессий не возникали сразу в законченном виде: от базовых приемов пути к легендарному рангу и даже дальше, к уровню, который зовут «выше легенды», ― все это прокладывали одинокие, по‑настоящему одаренные люди, посвятив этому всю свою жизнь.

Так что ниндзя и самураи сейчас ― всего лишь молодые, малоизвестные классы с туманным будущим, но со временем, если найдутся гении, кто их доведет до совершенства, ими еще могут увлечься массы.

— Слушай же! Аз есмь Ногами Гэнсай!

— Я сражался бок о бок с Иссином‑доно в Восстании, я ― один из Аскинских воинов!

Продвигаясь все дальше, Лайкс наткнулся на, пожалуй, самого сильного противника с тех пор, как вошел во воспоминания.

Главарь бандитов ― Дзюдзо-Пьяница.

Говорили, он раньше был сумоистом: громоздкий, могучий, и по одному виду было ясно, что он даже превосходит приемного отца Волка.

— Похоже, до настоящего сверхъестественного уровня ему один шаг, а за счет богатого набора боевых приемов, пусть и не собранного в единую школу, и чудовищной физической силы, он вполне способен тягаться с полноценным сверхъестественным бойцом первого ранга.

Лайкс, глядя на тело Дзюдзо-Пьяницы, делился с площадью своими наблюдениями.

И надо признать.

Этот бой выдался не из легких: Дзюдзо-Пьяница сражался не в одиночку, вокруг него всегда крутилась целая свора неплохо вооруженных бандитов.

Если бы Волк был совсем один, возни бы хватило надолго.

— Хух… хух…

Громкое тяжелое дыхание донеслось сбоку.

Лайкс повернулся к мужчине средних лет в стандартных доспехах самурая, с катаной на поясе.

— Ногами Гэнсай‑донно, спасибо за помощь.

За все время, что Волк крутился в стране Асина, к нему относились, мягко говоря, не слишком ласково: часто казалось, что его не то что люди, даже мимо пробегающие куры норовят клюнуть.

Союзники?

Тут бы случайному жителю Асины не попасться, чтобы тот не настучал ближайшему патрулю ― и уже повод благодарить судьбу.

Так что когда в самый разгар боя, когда Волк бился с группой бандитов, включая главаря, внезапно появился самурай со вполне приличной силой, который громко выкрикнул свое имя и кинулся помогать, ― в тот момент не только Лайкс, но и все игроки, успевшие поиграть в Sekiro, немного расчувствовались.

Помощник!

В этой игре в бою действительно может появиться помощник!

Лайкс только и надеялся, что Волк скажет в катсцене пару лишних слов и, еще лучше, сможет взять Ногами Гэнсая с собой дальше.

Но.

Будто предугадав его мысли, Ногами Гэнсай сразу же опередил их:

— Стар я уже, мне такие битвы тяжеловаты стали. Иди вперед, ниндзя.

— …

Волк привычно кивнул в знак согласия.

И как раз когда Лайкс почувствовал легкое разочарование, Волк уже повернулся, чтобы идти дальше, но за спиной раздался голос Ногами Гэнсая:

— Ты ведь сын Филина, так?

— Да.

— И где же Филин?

— Отец мертв.

— Вот как…

Ногами Гэнсай больше ничего не добавил, лишь мрачно посмотрел на поместье, полыхающее впереди.

Катсцена прервалась.

Лайкс вновь почувствовал контроль над телом Волка и слегка нахмурился: его интуиция тревожно шевелилась, подсказывая, что в этом диалоге что‑то не так.

— Померещилось?

Так и не сумев ухватить суть, он покачал головой и временно отложил вопрос.

Он всегда верил, что интуицией можно пользоваться, но нельзя полагаться на нее слепо.

«Только неразумный зверь полностью подчиняется одному лишь инстинкту; разумное же существо заслуживает свой титул тем, что способно разумом обуздать дикое в себе и волей превзойти свою природу».

Слова главы единственной легендарной команды авантюристов королевства, Лазурного Ястреба, а заодно и старшего брата Лайкса, мягко отозвались в его сознании.

— Интересно, дошло ли до брата мое письмо… очень хочется поскорее встретиться с ним в Вечном Сне.

Лайкс мельком подумал об этом.

Но.

Темп он сбавлять не собирался.

На двенадцать часов в день в Вечном Сне у него осталось всего около трех, и он собирался полностью пройти это воспоминание до принудительного отключения.

Долго ждать не пришлось.

Лайкс вскоре нашел в одном из еще не сгоревших домов Иносукэ с матерью ― тех самых, кто три года спустя в основной линии будет направлять Волка.

С их помощью он наконец обнаружил вход в тайный зал, о котором говорил приемный отец.

— Даже Иносукэ, будучи вассалом, вынужден был ослепить себя, лишь бы избавиться от иллюзий… Похоже, Госпожа Бабочка точно перешла на сторону врага.

С тяжелым сердцем Лайкс вставил в замок выданный приемным отцом ключ и медленно распахнул дверь тайного зала.

Управление над телом Волка на время исчезло.

Понимая, что начинается новая катсцена, Лайкс начал внимательно разглядывать окружение.

Просто и просторно.

Таково было первое впечатление.

И неудивительно.

Род Хирата, опирающийся на страну Асина, считается здесь крупным, но земля сама по себе бедна, долгие войны истощили людей, и даже такая семья не может бездумно швыряться средствами только ради пышного зала.

Огромная статуя Будды, лишь тонко покрытая золотой фольгой, ― уже предел их возможности поддержать внешний блеск культа.

Лайкс решил для себя, что это место, скорее, служит для рода Хирата не святыней, а укрытием на случай бедствий.

— Отец… мать…

Тихий зов донесся откуда‑то впереди.

Не только Лайкс, но и Волк в катсцене заметил юношу в простой одежде, который, словно лишенный разума, бродил между колонн ― это и был Божественный Наследник, которого они так отчаянно искали.

— Значит, и Божественный Наследник угодил в иллюзию…

Пока Лайкс смотрел, как Волк расторгает чары, окутывающие Божественного Наследника, от статуи Будды с позолотой раздался старческий женский голос:

— Давненько не виделись, сын Филина.

Прикрыв собой Божественного Наследника, Волк поднял взгляд, и Лайкс одновременно заметил, как из‑за статуи к ним легкой, почти танцующей походкой выходит беловолосая старуха.

— Госпожа Бабочка…

Волк не стал впустую тратить слова.

Впрочем, ниндзя как класс вообще тяготеет к молчаливости: многие зрители уже шутили, что умение мало говорить ― одно из требований к тем, кто хочет избрать путь ниндзя.

Но как бы там ни было.

Ниндзя видит себя лишь инструментом выполнения поручений и верит только в то, что выбирает сам.

И сейчас.

Стоило Волку встретиться взглядом с Госпожой Бабочкой, как все стало ясно без слов.

Это была всесокрушающая волна убийственного намерения.

Волк, не оборачиваясь, обратился к Божественному Наследнику:

— Уходите.

— А? А ты…

Сознание Божественного Наследника явно еще не до конца прояснилось.

Волк, не отводя глаз от Госпожи Бабочки, медленно обнажил Кусамару, фамильный клинок рода Хирата, что висел у него на боку.

— Я должен закончить то, что должен.

Горящий зал.

В этом последнем убежище, где сосредоточены последние надежды рода Хирата.

Самое время этим клинком завершить все начатое.

Лайкс глубоко вдохнул: перед ним Госпожа Бабочка тоже неторопливо достала свои оружия, и он вновь почувствовал, как вернулся контроль над Волком.

Сомнений не было.

Госпожа Бабочка, как и Гэнитиро Асина, действительно перешагнула грань в сверхъестественный мир.

И все же.

С усиленными боевыми техниками и полным арсеналом инструментов протеза Лайкс чувствовал в себе железную уверенность.

В той же ступени он не боялся никого.

Пора.

…

Через десять минут.

Госпожа Бабочка изящно завершила бой приемом «Падающая тень», неторопливо стерла кровь с особого куная и с печальным вздохом обратилась к телу у своих ног:

— В конце концов, ты всего лишь щенок…

Посреди экрана всплыло огромное «Смерть».