— Всем прекратить бой.

Низкий голос Красно-железного дракона и звонкий клич феникса одновременно прозвучали в небе, прорезав шум ветра и додя.

Получив четкий приказ от своих вождей, огромные стаи птиц, накрывавшие поле боя подобно черным тучам, стремительно разошлись в стороны. В центре открылись несколько юных и подростков-драконов, долгое время находившихся в окружении.

Их чешуя покрылась множеством новых трещин и царапин. Кое-где виднелись кровоточащие раны разной глубины, которые уже медленно затягивались; запах драконьей крови смешивался с дождевой водой. Но в целом это были лишь пустяковые поверхностные повреждения, далекие от тяжелых увечий.

Драконы один за другим гордо выпрямились, расправив грудь и источая мощную ауру. Их дыхание оставалось сильным и горячим, будто они только что закончили легкую разминку, а не яростную схватку.

На другой стороне численность птичьего легиона заметно поредела. Множество тел с изломанными или обугленными перьями в беспорядке устилали грязь под сенью джунглей. Океан когтей и крыльев действительно сумел ненадолго захлестнуть драконов благодаря численному превосходству. Но их индивидуальные атаки оказались малоэффективны против драконьей чешуи, в то время как ответные удары — дыхание, когти и удары хвостов — при прямом попадании калечили или убивали птиц наповал, заставляя их со сломанными крыльями рушиться на землю.

Объективно говоря, этот легион пернатых не был слабым. Птиц было много, и их уровень был весьма высок. Если бы они действительно могли, не считаясь с потерями и не зная страха, биться с драконами до последнего вздоха, то, используя преимущество в массе и помощь выдающихся элитных особей, они вполне могли бы довести дело до взаимного уничтожения. Однако, за исключением существ под полным ментальным контролем, любые живые создания начинают испытывать страх после масштабных потерь. Им трудно достичь такой степени самопожертвования.

Гарос, зависнув в воздухе, посмотрел на парящую рядом феникса, чье сияние слегка потускнело.

— У тебя есть имя? — спросил он.

Феникс слегка кивнула, грациозно поправляя растрепанные перья. У существ с таким высоким интеллектом почти всегда есть имена — это один из ключевых признаков, отличающих разумных созданий от обычных монстров.

— Антея Феникс, — ответила она. Её голос оставался чистым, но в нем поубавилось былой заносчивости.

Согласно древним легендам, все фениксы ведут свой род от одного великого предка по имени Феникс. Поэтому последующие поколения использовали это имя как общую фамилию, передавая её из века в век.

В этом они были схожи с драконами. Однако врожденная гордость драконов обычно превосходила гордость фениксов. Многие могучие драконы, достигнув пика свершений, способного прославить их род, предпочитали отсекать фамилию предков. Они оставляли лишь свое уникальное имя, делая его истоком новой линии крови, чтобы потомки помнили именно их.

Например, ветвь Игнас, к которой принадлежал Гарос, получила свою фамилию от одного из предков-драконов. То было могущественное существо, превзошедшее легендарный ранг и шагнувшее в область бессмертия. Если тот дракон не пал в бою и не стал жертвой катастрофы, он, возможно, до сих пор жив в каком-нибудь далеком плане бытия. Или даже в Материальном мире, хотя вероятность этого ниже — древние драконы в этом мире скованы множеством правил.

В Наследии Гароса было немного записей об этом предке — скорее туманные легенды. Но больше всего Гаросу запомнилось одно послание, оставленное лично родоначальником:

«Имя мое — Игнас. Я достиг легендарного ранга в возрасте ста двадцати трех лет, будучи на заре своей зрелости».

Стать легендарным драконом едва достигнув взросления — это доказывало невероятный талант первопредка.

Это послание врезалось Гаросу в память еще и потому, что в Наследии место под ним превратилось в своеобразную «доску почета». Последующие поколения драконов Игнас, соприкасаясь с этой частью знаний, оставляли рядом записи о своих самых ярких достижениях.

«Альварес. Будучи подростком (в пятнадцать лет), победил в бою взрослого золотого дракона».

«Клара. Магический гений! Еще будучи вирмлингом, пробудила все способности, доступные лишь подросткам».

«Ортис. Хм. До достижения столетия успешно похитил принцесс из тридцати двух разных королевств. Рекордсмен».

...

Записи были самыми разными. Достижение предка стало сценой, на которой потомки хвастались и соревновались друг с другом. Когда у Гароса появятся прямые наследники, он тоже сможет оставить в этом Наследии свои сокровища знаний. И, конечно, он впишет туда свои самые выдающиеся деяния.

Например: он может пить черное масло, которое другие драконы не могут проглотить; он тренирует смертельные уязвимости, которые другие боятся трогать; он ест самоцветы как закуску. Любое достижение в области, где он стал первым и единственным, может быть увековечено. А если однажды его сила превзойдет мощь самого Игнаса, он сможет стереть имя предка и сделать свое имя новой фамилией ветви, чтобы миллионы потомков вечно помнили его. Это высшая честь для дракона.

Гарос отогнал лишние мысли и, взмахнув крыльями, направился к другому участку боя. Феникс Антея, издав клич, повела за ним стаи птиц. Остальные драконы также последовали за своим вождем.

На другом поле боя погоня и схватка между Аметистовым Королем Львом Эннусом, Святой Ланью и Бехолдером тоже завершилась. Шарообразное тело Бехолдера было разорвано, обрубки глазных стеблей валялись в грязи вперемешку с густой слизью. Он был мертв окончательно. На его останках еще тлела святая энергия, а плоть была истерзана когтями и клыками огромного хищника. Смертельным ударом стало попадание в гигантский главный глаз: копье из чистого света до сих пор было вонзено в него, и хотя его сияние тускнело, оно еще не погасло полностью.

Святая Лань была жива, но её положение было незавидным. Эннус придавил её своим мощным телом к земле, не давая подняться. Его пасть, полная клыков, замерла над изящной шеей лани; острые клыки уже пробили белоснежную шкуру, и из ран медленно сочилась светлая кровь, испускавшая мягкое сияние. Вокруг теснились звери, верные лани, пытаясь прорваться на помощь, но они сами были зажаты в стальное кольцо легиона Плавильщиков.

【Радуйся, сладкий кусочек.】

【Будь это во времена моего правления, ты бы уже стала изысканным блюдом на моем столе. Я бы с наслаждением вкушал твою теплую плоть.】

Низкое рычание Короля Льва, наполненное псионикой, раздавалось прямо в ушах лани.

— Подлый лев! Ты лишь воспользовался моментом, когда я и это порождение зла истощили друг друга. Тебе просто повезло нанести удар, когда у меня не осталось сил! Будь мы оба в расцвете сил, в честном бою я бы заставила тебя скулить и молить о пощаде!

Святая Лань отчаянно дергалась, но с каждым движением когти и клыки льва впивались глубже, причиняя невыносимую боль.

Внезапно Эннус ослабил хватку и отступил на несколько шагов. Он сел, неспешно слизывая кровь лани со своих когтей. Святая Лань попыталась немедленно вскочить и бежать, но стоило ей подняться, как Драконье Величие, куда более глубокое и тяжелое, чем аура льва, накрыло её плотной волной. Движения лани сковало. Она подняла голову, глядя на грозную драконью тень, закрывшую небо, и в её глазах мелькнули ужас и сомнение. Поколебавшись, она осталась на месте, лишь беспокойно рыя копытом грязь.

Гарос опустил голову, оглядывая истерзанное поле боя.

【Вождь.】

Эннус издал низкий, почтительный рык, транслируя смысл через псионику.

【Я тяжело ранил Бехолдера и хотел оставить его в живых для вашего суда, но эта лань улучила момент и нанесла последний удар, добив его раньше меня.】

Гарос сложил крылья и плавно опустился перед Святой Ланью. Его тень полностью накрыла её.

— Теперь перед тобой лишь два пути.

Он не стал ходить вокруг да около, предложив простейший выбор: подчинение или смерть.

Святая Лань молчала несколько секунд, её ветвистые рога слегка опустились. Наконец она склонила передние колени, покрытые белой шерстью, и медленно опустилась в грязь, низко склонив голову.

— Я... признаю вашу власть, могучий Владыка Драконов.

— Хорошо. Поднимись.

Тон Гароса был ровным. Лань встала, бросив взгляд на сидящего в стороне Короля Льва, который с довольным видом облизывался, а затем твердо посмотрела на Красно-железного дракона.

— Великий Владыка Плавильщиков, прежде чем я принесу окончательную клятву, могу ли я просить об одном условии?

Она помедлила, а затем решительно указала копытом на Эннуса: — Когда мои силы полностью восстановятся, я требую честного поединка один на один с этим львом, ударившим в спину! Проигравший должен будет склонить голову перед победителем и признать свой статус ниже.

Гарос перевел взгляд на Эннуса. С точки зрения стороннего наблюдателя, шансы Короля Льва на победу были куда выше. Он обладал огромной физической силой и мастерски использовал псионику в бою. Святая Лань же больше специализировалась на исцелении, поддержке и святых ударах — она не была создана для прямого силового столкновения и не имела преимуществ против способностей Эннуса. В войне легионов Святая Лань была бы ценнее, но в дуэли Эннус победил бы в семи случаях из десяти.

Однако это было лишь рациональное суждение Гароса. Разгневанная лань явно считала иначе.

【Вождь! Я с нетерпением буду ждать этого боя!】

Эннус азартно прорычал свое согласие и оскалился в сторону лани, обнажая белые клыки.

【Наивное создание. Твоя храбрость похвальна, но это не изменит того факта, что в моих глазах ты — лишь вкусная добыча.】

Услышав это, Святая Лань брезгливо сморщила нос.

— Дикий, грубый лев. Неужели ты наделен силой, но не способен говорить как разумное существо, а можешь лишь рычать подобно тупому зверю?

— Хм, невежество.

На этот раз Эннус четко произнес слова на общем языке, опровергая претензии лани и доказывая, что он просто не хотел говорить раньше.

— Достаточно, — оборвал их перепалку Гарос. Он посмотрел на лань: — Скажи мне свое имя.

— Люси, — ответила Святая Лань.

— Люси и Антея.

Взор Гароса поочередно остановился на Святой Лани и зависшей в небе Фениксе. Он объявил властным тоном: — Вы обе получите статус, равный статусу Эннуса. Вы станете лордами под моим началом, продолжите возглавлять свои народы и управлять привычными землями. Однако права сопряжены с обязанностями. Вы должны принять все мои условия и присягнуть Племени Плавильщиков железа.

Он вкратце повторил условия, которые ранее ставил Эннусу: отказ от титула Короля, размещение гарнизонов Племени, поставка воинов и ресурсов, подчинение приказам.

— Если у вас есть возражения по этим пунктам, высказывайте их сейчас, — закончил он.

Антея осторожно взмахнула огненным крылом:

— Я бы хотела, чтобы гарнизон Плавильщиков в моих землях состоял из существ, чья внешность более... эстетична. Например, из каких-нибудь сияющих созданий. Главное — только не огры или гноллы.

Она явно заботилась о «визуальном коде» своих владений.

Взор Гароса мгновенно стал острым, Драконье Величие слегка сгустилось.

«Спросил на свою голову — она и вправду решилась просить?»

— Хорошо, — Красно-железный дракон внезапно оскалился в «доброй» улыбке. — Если ты сможешь продержаться против меня десять минут и не умереть, я исполню твою маленькую просьбу.

Перья Антеи встали дыбом, она почуяла смертельную опасность за этой улыбкой. Она тут же затрясла головой: — Нет-нет! Я ничего не говорила! Забудьте мою просьбу, я во всем подчиняюсь вашему решению.

С другой стороны Люси и Эннус благоразумно промолчали. Они понимали, что сохранение земель и автономии — это уже огромная милость, и не стоит испытывать терпение вождя.

Вскоре вассалы Племени Плавильщиков привычно принялись зачищать поле боя, собирать трофеи и лечить раненых. После смерти Бехолдера существа, находившиеся под его контролем, пришли в себя, но большинство из них из-за яростного боя или ментального истощения были при смерти или крайне слабы.

Гарос не испытывал жалости к Бехолдеру. Хотя тот тоже владел псионикой, суть Бехолдеров заключалась в злом порабощении и абсолютном контроле, что в корне отличалось от боевой псионики Эннуса. Само существование Бехолдера было источником нестабильности: никто не мог гарантировать, что он не начнет тайно подчинять себе других вассалов Племени. Это была бомба замедленного действия. К тому же в глазах большинства цивилизованных рас порождения Нижних Планов или Иных миров считались куда опаснее и злее драконов. Принять в состав Племени Бехолдера — значит окончательно подтвердить статус «злой фракции», что вредило бы будущему развитию.

Ливень продолжал неустанно лить, омывая тела и обломки, разбавляя кровь, но не в силах сразу смыть густой запах смерти. Вассалы Племени трудились в дожде как муравьи. Отдав новым лордам распоряжения по интеграции земель и обороне, драконы попрощались с ними и направились к своим владениям.

---

П.П - эх, жаль глазастика :c