Прошла неделя с тех пор, как Итирамалас обосновался в городе Алого Пламени.

За это время большинство драконов из внутреннего круга королевства Ола уже узнали о прибытии этого старшего сородича. За пределами драконьего сообщества весть о его присутствии не распространялась: для подавляющего большинства подданных он оставался неведомым и скрытым существом.

Легендарный дракон, пробудившийся от долгого сна, проявлял живой интерес к государству, основанному Красно-железным драконом. Он менял облик: то становился элегантным ученым-человеком, то принимал вид других неприметных существ, неспешно прогуливаясь по улицам и переулкам столицы и наблюдая за её повседневным ритмом.

Гарос не ограничивал деятельность Итирамаласа и не посылал подчиненных для слежки. Он предоставил гостю полную свободу. В конце концов, если бы тот действительно задумал недоброе, рядовые слуги всё равно бы его не остановили, так что лучше было проявить широту души.

В данный момент Аметистового дракона не было в черте города. Гарос не беспокоился. Итирамалас был настоящим «старым драконом», успешно миновавшим стадию старческой спячки. Мудрость и характер, накопленные за долгие века, позволяли ему полностью контролировать инстинкты драконьей крови.

Кроме того, Гарос когда-то имел дело со старым золотым драконом Овисом. Хотя тот в обычное время вел себя излишне пафосно и хвастливо, его надежность и готовность брать на себя ответственность в критические моменты оставили у Гароса благоприятное впечатление. Это подсознательно повлияло на Гароса: он чувствовал, что драконы, прожившие долгую жизнь и вошедшие в стадию старчества и выше, заслуживают большего доверия в плане зрелости ума и предсказуемости поведения, чем их молодые и горячие сородичи.

Он предположил, что Итирамаласа нет в городе потому, что тот отправился искать или тайно наблюдать за своим потомком, обитающим в этих землях.

— Эннус, ты уже виделся с отцом? — связался Гарос с дракольвом. Он заранее сообщил Эннусу основные сведения об Итирамаласе.

— Докладываю, Ваше Величество, официальной встречи еще не было. Он, вероятно... скрывается где-то в тени, молча наблюдая за каждым моим шагом, — ответил Эннус, в чьем голосе смешивались нервозность и предвкушение.

Род самоцветных драконов славится своим нейтралитетом. Обычно они не любят вмешиваться в мирские распри и предпочитают жизнь вдали от суеты. Возникал вопрос: как же они развлекают себя на протяжении бесконечной жизни, в чем заключается их уникальный интерес?

В драконьем наследии был ответ. Большинству самоцветных драконов присущ инстинкт «наблюдателя». Они обожают затаиться в безвестном уголке, полностью скрыв свое присутствие, и подолгу наблюдать за естественным развитием событий: будь то любовь и ненависть отдельных личностей, масштабные войны между государствами или легендарный путь становления какого-нибудь героя. У каждого самоцветного дракона свои предпочтения в объектах наблюдения.

— Ваше Величество, не беспокойтесь, — голос Эннуса вернул Гароса к реальности. — Под его взором я покажу себя с лучшей стороны. Постараюсь завоевать его расположение и пробудить в сердце старого дракона отцовскую любовь, чтобы он захотел остаться в королевстве Ола навсегда.

Эннус говорил с воодушевлением. Это было важно не только для интересов королевства и оправдания надежд императора, но и для него самого. Он уже давно застрял на 20-м уровне, и хотя в его жилах текла драконья кровь, он не был чистокровным истинным драконом, поэтому успех его прорыва в ранг легенды оставался под вопросом. Его новообретенный «папаша-дракон» мог бы протянуть ему лапу помощи.

Гарос уже собирался подбодрить его парой слов, как вдруг пришло срочное донесение от феникса Антеи. Гарос замолчал на несколько секунд. Осознав ситуацию и ответив на рапорт феникса, он продолжил разговор с дракольвом:

— Твой настрой и решимость верны. Однако Итирамаласа сейчас нет рядом с твоими землями, так что не перенапрягайся, веди себя естественнее.

Эннус заметно опешил. Придя в себя, он возразил:

— Даже так я не могу расслабляться. Я обязан всегда быть в лучшей форме. Кто знает, не появится ли мой отец в тени в самый неожиданный момент?

На другом конце связи в своих владениях драколев гордо задрал величественную голову, выпятил мощную грудь, а его взгляд стал глубоким и пронзительным — он изо всех сил создавал образ мудрого и героического правителя. Когда-то, чтобы казаться внушительнее, он намеренно хранил молчание, успешно играя роль загадочного и холодного лидера. Для опытного Эннуса принять облик степенного величия было парой пустяков.

Прошло некоторое время. Солнце медленно поднялось в зенит. Наступил полдень. Яркие, ослепительные лучи лились с небес, покрывая Драконий хребет слоем слепящего золота.

Красно-железный император, совершающий изнурительную тренировку на заднем склоне горы, купался в этом пылающем сиянии. Воздух вокруг него дрожал от жара, боевые шрамы на теле, казалось, тускло светились под прямыми лучами, а чешуя выглядела несокрушимой, отливая металлическим блеском.

В этот момент звонкий клекот птицы донесся издалека, нарушив горную тишину. Гарос прервался и поднял голову. В поле зрения появились четыре фигуры.

Впереди летела феникс Антея, окруженная ореолом вечного пламени, необычайно прекрасная. Справа и слева от неё следовали два вожака орлов из её подчиненных — их взоры были остры, а позы насторожены. Между ними, под строгим конвоем орлов, летел довольно статный сокол с темно-фиолетовым оперением.

Антея сделала круг в воздухе, после чего изящно сложила крылья и опустилась на площадку перед Красно-железным драконом.

— Мой прекрасный и могучий император, ваша аура становится всё безбрежнее, а тело — еще более статным и величественным, — пропела Антея, склонив грациозную шею в искреннем восхищении.

Затем она повернула пылающую голову к фиолетовому соколу, который с момента посадки вел себя подозрительно смирно.

— Вот этот тип несколько дней назад втихую проник на мою территорию, пытаясь затесаться в стаи моих птиц. Его маскировка была весьма искусной, но в итоге не укрылась от моих глаз. Когда я его поймала, он заявил, что знаком с вами. Я не смогла проверить правдивость слов и решила доставить его вам на суд.

Взор Красно-железного дракона скользнул по покорно сидящему соколу. Он слегка кивнул массивной головой:

— Да, это действительно недоразумение. Антея, ты молодец, проявила отличную бдительность.

После короткого одобрения он спросил феникса:

— Однако мне любопытно. Как ты раскусила его маскировку? С виду в нем нет никаких изъянов.

Услышав вопрос, фиолетовый сокол, до этого хранивший молчание, тоже украдкой повернул голову, прислушиваясь. Антея гордо выпятила грудь:

— Его главный изъян — в его реакции! Он ведь впервые увидел меня, прекраснейшего феникса! Но мало того, что он не упал в обморок от восторга перед моей несравненной красотой и сиянием, он не выказал даже тени должного шока или обожания!

Её голос стал громче: — Ха! Разве такое возможно? Любая птица, впервые увидевшая меня, даже безмозглый зверь, инстинктивно падает ниц! Раз он был так спокоен, значит, замышляет недоброе!

Фиолетовый сокол продолжал молчать, но если присмотреться, можно было заметить, как он едва уловимо встряхнул перьями. Он никак не ожидал, что его маскировку вскроют таким образом.

Гарос, услышав причину, на мгновение лишился дара речи. Спустя пару секунд он ответил фениксу:

— Гм... твоя красота и впрямь не имеет равных в мире. Ты отлично справилась, вовремя обнаружив проблему. Ты свободна, дальше я разберусь сам.

Антея, получив личную похвалу императора, расцвела от радости. Она раскрыла великолепные огненные крылья и вместе с двумя орлами взмыла ввысь, быстро растворившись в безбрежной синеве неба.

Когда феникс улетела, Красно-железный дракон медленно перевел взгляд на одиноко сидящего фиолетового сокола. Тот моргнул, и на его мордочке по-человечески ярко отразилась гамма чувств. Сначала промелькнуло смущение, но его тут же сменила аура спокойного достоинства.

В следующий миг тело сокола окутало мягкое сияние магии трансформации. Его форма начала искажаться, плавно вытягиваясь и перестраиваясь... Мгновение — и сокол исчез, а на его месте стоял легендарный Аметистовый дракон.

Итирамалас встряхнул фиолетовой чешуей, словно сбрасывая остаточные ощущения от предыдущего облика. Он поднял голову к Красно-железному дракону; в его глазах не было ни тени неловкости или гнева из-за поимки. Казалось, будто под конвоем вели вовсе не его.

Гарос первым нарушил тишину.

— Мои лорды крайне исполнительны. Даже подозрительный «сокол» будет доставлен ко мне для обеспечения безопасности королевства. Только вот интересно, виды королевства Ола с птичьего полета действительно обладают особым очарованием? — спросил он с легкой иронией.

Аметистовый дракон ничуть не смутился. Он честно признал свои действия. Как выяснилось, обернувшись соколом, он тайно проник в воздушное пространство под управлением Антеи. Благодаря мастерской маскировке и ментальному внушению, за пару дней он прибился к стае хищных птиц — ястребов и соколов — и идеально вписался в их жизнь. Однако Антея заметила «чужака». Хоть она и не видела его истинной сути, она поняла, что сокол ненормальный, и приказала схватить его. Итирамалас, будучи гостем, не хотел устраивать шум и вызывать недоразумения в чужих землях. Он сдался без боя и сообщил, что знает императора Игнаса.

— Земли вашего королевства обширны и величественны, видов, достойных восхищения, здесь бесчисленное множество. Хоть я наблюдал всего несколько дней, я уже почерпнул много нового. Что же до превращения в птицу... считайте это моим личным увлечением, — он сделал паузу и спросил Гароса: — Вы ведь должны знать, что мы, самоцветные драконы, обожаем молча наблюдать за ходом вещей в мире?

Гарос кивнул: — В драконьем наследии есть упоминания об этом.

Лицо Итирамаласа стало серьезным и сосредоточенным.

— Именно так. И я не исключение. Но в отличие от многих сородичей, которым достаточно смотреть на спектакль издалека, у меня свой подход к наблюдению. Я считаю, что истинное наблюдение — это не поверхностное созерцание с дистанции. Чтобы по-настоящему понять социальную структуру группы или суть образа жизни, наблюдатель должен отбросить оковы своей формы и мышления и полностью слиться с ними. Стать одним из них, смотреть глазами участника, а не стороннего зрителя. Скажите, как, паря в высоте, можно узнать о тончайших изменениях потоков воздуха при взмахе крыльев орла? Как прочувствовать их сосредоточенность при поиске добычи? Как понять смысл их клекота? Только погрузившись в их форму и ощущая мир их чувствами, можно уловить детали, скрытые под поверхностью. Это и есть мой путь наблюдения.

Он говорил серьезно, с глубоким убеждением. Если бы Гарос не знал, что этот тип оставил в Пустошах потомка-дракольва, и не понимал, что практика этого «пути наблюдения» гораздо шире, чем описано, он бы почти поверил в эти философские речи. Увлечения этого старого аметистового дракона явно выходили за рамки нормального.

«Неужели во мне есть какая-то скрытая черта, притягивающая самых странных личностей среди драконов?» — вздохнул про себя Красно-железный император. Он встречал немало драконов, но пока лишь поведение золотого дракона Карлоса казалось ему соответствующим традиционному образу. Остальные же всегда выкидывали что-то станное. Гарос начал всерьез сомневаться, не в нем ли самом проблема.

Он решил не спорить с логикой старого дракона, найдя его забавным.

— Вот оно что. Значит, мой лорд помешала вашему тайному наблюдению, — поддразнил он.

Итирамалас ничуть не смутился и важно кивнул:

— Именно так. Я как раз собирался изучить иерархию взаимодействия в птичьем патруле, когда ваши верные подданные пригласили меня сюда. Впрочем, это лишь доказывает незаурядность ваших лордов — суметь раскусить мою маскировку... Знаете ли, даже не всякая легенда способна меня обнаружить.

Он посмотрел на Красно-железного дракона и предложил:

— Когда вам захочется отдохнуть, попробуйте как-нибудь составить мне компанию в тайном наблюдении. Поверьте, в этом кроется немало неожиданных радостей.

— Благодарю за предложение, но мне это неинтересно, — вежливо отказался Гарос.

Аметистовый дракон покачал головой:

— Вы пробовали? Не погрузившись в процесс, как можно утверждать, что вам неинтересно? Сбросьте груз статуса, взгляните на мир под другим углом, и вы, возможно, войдете во вкус.

В этих словах была доля правды, но Гарос всё же отказался. Он перевел тему:

— Итирамалас, ты специализируешься на пути менталиста?

— Да, — кивнул дракон.

Гарос сделал несколько шагов назад и встал прямо перед ним:

— Сделай мне одолжение. Атакуй мой разум. Я хочу проверить свой предел сопротивления ментальным воздействиям. Не сдерживайся, бей так, будто я твой враг.

Итирамалас с подозрением оглядел Гароса. За свою долгую жизнь он видел всякое, но чтобы кто-то сам просил атаковать свой разум — такое случалось редко. Однако он быстро согласился:

— Без проблем, это пустяк. Давай начнем.

Едва он закончил фразу, как глаза Итирамаласа стали бездонно глубокими, в них словно закрутились воронки. Он начал с классического навыка менталистов.

[Психический взрыв]!

Бум! Без всякого предупреждения в голове Красно-железного дракона словно сработала бомба. Однако, кроме того что Безумное Пламя внутри него незримо колыхнулось, Гарос не почувствовал никакого негативного эффекта.

Увидев невозмутимость Гароса, Аметистовый дракон опешил, после чего кристаллы ментальной энергии на его теле засияли ярче — он взялся за дело всерьез.

Разрыв разума, Копье воли, Отторжение мысли...

Итирамалас с легкостью мастера выстраивал и обрушивал на Гароса каскады ментальных атак, предназначенных для подавления и терзания рассудка. Эти атаки были невидимы, но смертельно опасны: их хватило бы, чтобы в миг сломить дух целой армии или свести с ума легенду со слабой волей.

Однако под этим градом Красно-железный дракон стоял неподвижно, как скала среди бушующего прибоя. Лишь с каждой новой атакой кровавые прожилки в его глазах становились ярче, а Безумное Пламя разгоралось всё яростнее.

«У моего иммунитета к ментальным атакам должен быть предел. После определенной черты я, вероятно, потеряю самообладание и впаду в полное безумие. Кроме того, вещи, созданные менталистом напрямую — материальные иллюзии или кристаллические слуги — всё равно будут наносить мне физический урон. Я защищен в основном от прямых воздействий на разум», — размышлял Гарос. Его ментальная защита не была идеальной, но на данный момент он был практически «анти-классом» для менталистов, работающих с психикой цели.

Тем временем драконья морда Итирамаласа начала принимать озадаченное выражение. Он не использовал свои козыри, но эта серия атак не была шуткой — каждый удар был тщательно выверен и мог нанести вред легенде его уровня. Но Красно-железный дракон вел себя так, будто ему просто «немного щекотно». Это изрядно било по самолюбию старого мастера.

— Достаточно, — внезапно остановил его Гарос. Он поднял голову и посмотрел в сторону города Алого Пламени.

Итирамалас втайне вздохнул с облегчением. Он искренне восхитился:

— Твой ментальный щит наконец на пределе? Поразительно. Хоть я и не бил в полную силу, эти атаки не были игрушечными. То, что ты выстоял, превзошло мои ожидания.

Гарос покачал головой:

— Предел? Думаю, до него еще далеко. Тест был очень полезным, если будет время, обязательно повторим. — Голос императора стал резким, а взгляд — острым. — А сейчас прибыла гостья, которую я должен встретить лично. Я ждал её слишком долго.