Глядя в вертикальные зрачки красно-железного дракона Гароса, из которых, казалось, вот-вот вырвется настоящее пламя, Дебора почувствовала мимолётный трепет в груди.

В памяти невольно всплыли воспоминания о том безумном времени.

Переплетающиеся хвосты, искры от столкновения чешуи, прерывистое дыхание, вплетённое в низкий рык — эти образы промелькнули в голове.

Она невольно опустила взгляд, уходя от взгляда красно-железного дракона.

Через несколько секунд, словно сочтя это слишком незрелым, она снова подняла голову.

Дебора произнесла спокойно:

— Дракончики только что вылупились — сейчас им особенно нужна мать. Что касается тебя… Гарос, я давно говорила: я не буду вмешиваться в твой выбор.

Традиционные взгляды металлических драконов на выбор партнёра тяготели к единобрачию.

Но эта традиция никогда не была незыблемым правилом — чаще всего она распространялась лишь на партнёров, близких по силе и положению.

Когда разрыв в мощи становился слишком велик, это равновесие трудно было сохранить.

Тому свидетельство — несколько самых почтенных королей металлических драконов, рядом с которыми никогда не было лишь одной партнёрши.

Особое положение Гароса само по себе было исключительным — а теперь он ещё и правитель Олы, что неизбежно притягивало к нему взгляды многих самок.

Он всегда умел противостоять своим желаниям и не поддавался наслаждениям, но всевозможные искушения неотступно кружили вокруг него.

Дебора понимала: скажи она слово, попроси его соблюдать древнюю традицию металлических драконов — он, пожалуй, согласился бы. Возможно, даже обратил бы подавление инстинктов в особый вид тренировки, извлекая удовлетворение из закалки воли.

Но она не хотела этого.

В глубине души Деборы жила неотступная тревога, которую она никак не могла прогнать.

Ей всё время казалось: Гарос пережил слишком много опасностей и потрясений в детстве, и где-то в самой глубине его существа поселилась неизбывная тревога за собственное выживание — именно поэтому он с таким упорством гнался за абсолютной силой.

Вдобавок у него был этот редкий дар — напрямую ощущать плоды тренировок в виде роста силы, что делало его ещё более склонным к бесконечному самоистязанию.

Противостоять желаниям, обуздывать инстинкты.

То, что для других драконов было мучением, для него превращалось в пищу для духовного роста.

Дебора нисколько не сомневалась: если бы однажды пришлось выбирать между «продолжать становиться сильнее» и «ею как партнёршей» — Гарос выбрал бы первое, не колеблясь ни секунды.

Его сердце, устремлённое к могуществу, было твёрдым как железо — непоколебимым.

Именно это и было истинной причиной, по которой обычный красно-железный дракон вырос до короля Ола.

Возможно, сам Гарос даже не замечал, насколько он похож в своей сути на отца — Горсаса.

Оба были драконами, готовыми пожертвовать всем ради силы.

Со стороны, особенно со стороны той, что знала его как партнёра, Деборе это было видно особенно ясно.

Она боялась, что если так продолжится, Гарос однажды отбросит всё, что может помешать его росту.

Включая чувства, привязанности и даже самые базовые желания — и в итоге превратится в холодное существо, знающее лишь одну цель - силу.

Это был исход, который Дебора меньше всего хотела видеть.

По сравнению с этим — если Гарос порой позволял себе избирательно поддаться желанию, ей было спокойнее. Это хотя бы доказывало, что он всё ещё живой дракон из крови и плоти.

Красно-железный дракон по ту сторону связи не подозревал об этих бурных мыслях Деборы.

Выслушав её слова, жар в его глазах с видимой скоростью угас — и очень скоро взгляд снова стал привычно спокойным.

— Да, ты права.

Голос его был ровен, как обычно:

— Дракончикам сейчас и впрямь нужна ты.

Вот именно… снова в одно мгновение подавил сильный инстинктивный порыв.

Наблюдая это, Дебора почувствовала лёгкое уныние внутри; в груди разлилось что-то сложное.

— Гарос, — она сменила тему, — вижу, ты в последнее время весь в тренировках. Война на Румынской равнине закончилась, позволь себе немного отдохнуть.

— Например, лично объехать своё королевство, послушать голос подданных.

— Или как раньше — надень личину, возьми Вейлу, пройдись по городам Ола, поживи обычной жизнью.

Красно-железный дракон покачал головой:

— Звучит как трата времени.

Он помолчал и перевёл взгляд на далёкие горы:

— Война лишь остановилась, она не кончилась навсегда.

— Этот мир никогда по-настоящему не знал покоя. Никто не знает, когда грянет следующий кризис. Только непрерывный рост даёт право удержать то, что есть сейчас.

Дебора поняла: продолжать бессмысленно.

Она знала Гароса: раз он выбрал путь, то никто не вернёт его назад.

Оставалось лишь тихо вздохнуть и проглотить слова, уже готовые сорваться с губ.

Вскоре разговор закончился.

Внутреннее волнение красно-железного дракона улеглось без остатка; он снова принял привычный облик сосредоточённой тишины и направился к тренировочной площадке, погрузившись в то насыщенное ощущение роста силы, которое неизменно следовало за каждым усилием.

Время текло незаметно, так прошёл месяц.

После очередной изматывающей тренировки Гарос вернулся в глубь дворца с усталым телом.

Он вошёл в просторный зал горячих источников и медленно погрузил огромное тело в воду нужной температуры.

Клубы пара тут же поднялись вверх, затуманивая взгляд; насыщенные энергией потоки воды обволокли мощное тело дракона, медленно просачиваясь в каждую щель между чешуйками и мышцами, унося накопившуюся усталость.

Гарос закрыл глаза, ощущая, как по телу разливается успокоение от движения энергии.

Это были редкие минуты, когда он позволял себе расслабиться.

Вода была специально приготовлена с учётом физиологии драконов, сама по себе представляла из себя высококонцентрированнаую энергию, усиленную эссенциями нескольких целительных и восстанавливающих зелий. Для восстановления сил она творила чудеса.

Вскоре в бассейн бесшумно скользнула группа тщательно отобранных прислужниц змеелюдов.

Все молодые и красивые, стройные и гибкие — лучшие среди змеелюдок чародеек, ловкие и точно чувствующие нужное усилие.

Они с инстинктивным трепетом перед государем осторожно подплыли ближе и начали умелыми движениями разминать твёрдую чешую и мышцы дракона, помогая ему расслабиться глубже.

Дыхание Гароса оставалось ровным, без малейших изменений.

Эти слабые существа мало занимали его мысли; их прикосновения были для него лишь обычной процедурой.

К тому же противостояние желаниям давно стало для него одним из привычных способов тренировки воли, столь незначительного контакта было недостаточно, чтобы отвлечь его.

Однако по прошествии времени среди множества прикосновений одно начало выделяться.

Поначалу оно тоже следовало установленным путём — осторожно и сдержанно надавливало в районе хребта.

Но постепенно траектория этого прикосновения начала слегка смещаться.

Рука двигалась с какой-то испытующей игривостью вдоль жёстких линий хребта, кончики пальцев едва касались краёв чешуй — и наконец замерли в чувствительном месте на стыке лопатки и шеи: одном из немногих участков, где чешуя у дракона была тоньше и нервные окончания гуще.

Пальцы легонько кружились там, то нажимая сильнее, то почти не касаясь.

Гарос не стал сразу открывать глаза — только дыхание его чуть замедлилось и стало тяжелее.

Остальные змеелюдки, казалось, не замечали ничего необычного и продолжали своё дело.

Хозяйка же той руки, будто почувствовав некий знак молчаливого позволения, стала действовать смелее и определённее.

Она начала проникать между чешуйками, скользя по телу дракона, нащупывая реакции, скрытые под броней, — обводя бока, поясницу, постепенно приближаясь к более потаённым местам.

Гарос наконец медленно открыл глаза.

Его взгляд в клубах пара оставался острым, как клинок.

Он сделал небольшое движение — лишь чуть опустил взгляд.

Одна из змеелюдок стояла на дне бассейна, держа обеими руками его переднюю лапу и нежно облизывая чешую на её тыльной стороне.

Движения были почтительными и тщательными; язык порой касался мягкой перепонки между чешуйками.

Почувствовав взгляд государя, она остановилась — и медленно поднялась на поверхность.

Мокрые чёрные волосы прилипли к тонкой шее, капли воды скатывались по гладкой коже.

Её лицо было редкой красоты даже среди змеелюдок, а в разрезе глаз жила врождённая чувственность.

— Мой государь, вам нравится?

Она подняла голову и снизу вверх смотрела на возвышавшегося над ней дракона — голос мягкий.

— Ты переступила черту.

Красно-железный дракон смотрел на неё сверху вниз; голос грохотал, как гром — ни гнева, ни радости в нём не слышалось.

— Пожалуйста… накажите меня за дерзость…

Змеелюдка словно испугалась и опустила голову; тело чуть подалось вперёд, открывая красивую белоснежную спину с изящным изгибом — в отблесках воды она почти светилась.

Её плечи слегка дрожали, вид был трогательный.

Красно-железный дракон задержал взгляд на ней две секунды, затем обратился к остальным прислужницам:

— Все уйдите.

Остальные змеелюдки без малейшего колебания и вопроса тут же прекратили работу, послушно скользнули в воду и быстро выбрались на берег.

Они двигались мягкими, бесшумными шагами, оставляя мокрые следы, и беззвучно покинули зал, не издавая ни единого лишнего звука.

В просторном зале горячих источников воцарилась тишина: лишь клубился пар да журчала вода.

И красно-железный дракон с дерзкой прислужницей.

— Зорая, хватит притворяться.

Произнёс Гарос.

Под его взглядом змейница вдруг улыбнулась, широко и открыто; испуг на лице растворился без следа.

Её облик начал меняться.

Лицо почти не изменилось, по-прежнему красивое.

Змеиный хвост внизу быстро втянулся и превратился в две стройные длинные ноги; ниже колен ещё оставались редкие лазурно-синие чешуйки; на руках, груди и талии проступили россыпи синих драконьих чешуек, сложившихся в изысканные узоры; по бокам лба изогнулись раздвоенные, как молния, рожки, на кончиках которых потрескивали крошечные электрические искры.

Синяя драконица Зорая.

Она не показывала ни тени страха, напротив, гордо выпрямилась, позволяя красивым изгибам безо всякого стеснения проявиться в переливающейся воде.

Давление императора, казалось, не производило на неё ни малейшего впечатления.

— От вас, как всегда, ничего не скрыть, мой государь.

Она произнесла негромко:

— Я просто хотела… лично снять с вас усталость после победы. Блестящие достижения на Румынской равнине заслуживают достойного торжества.

Она помолчала; голос стал тише, но каждое слово звучало отчётливее.

— И я считаю, что сама… могу стать этим подарком.

Бассейн на мгновение замер, лишь пар неустанно поднимался вверх, конденсировался и капал.

Гарос медленно вытянул переднюю лапу; огромная тень накрыла Зораю.

Он раскрыл ладонь и сжал её в кулаке, захватив её целиком, затем поднял к глазам.

Зорая сидела в его ладони, приняв позу кажущейся робости — обхватив колени руками — и тем не менее без тени смущения встречала взгляд красно-железного дракона.

Долгое время она питала к этому могущественному и величественному королю сложные чувства.

Трепет, восхищение, желание, и противоречие между порывом приблизиться и боязнью действовать опрометчиво.

Воля Гароса была тверда как железо, желания редко управляли им, наслаждений он не искал сам, а на её намёки неизменно не обращал внимания.

Но сейчас что-то, кажется, едва заметно изменилось.

После войны на Румынской равнине, после блестящей победы, даже самое стальное сердце могло чуть-чуть опустить стражу.

К тому же та партнёрша из металлических драконов уже некоторое время не была рядом с государем.

Главное же, что та самая металлическая драконица сама связалась с Зораей и сказала, что сейчас лучшее время, чтобы приблизиться к государю. Раньше красно-серебряная всегда смотрела на неё с осторожностью.

Может, это ловушка, а может, её хотят поставить в дурацкое положение.

Но Зорая, хорошо всё обдумав, решила доверять металлической драконице.

Так она и спланировала эту встречу, проникнув в группу прислужниц.

В какой-то момент ей показалось, что за её разумом кто-то наблюдает, что её раскрыли. Но затем ничего не произошло, всё шло гладко.

— Государь, прошу вас… примите этот подарок.

Зорая чуть прикусила губу, прижавшись щекой к изогнутому острому когтю красно-железного дракона и медленно потёрлась о него.

Щёки её постепенно заалели, дыхание участилось; искры на кончиках рогов забили живее, потрескивая — они смешивались с горячим паром источника, издавая тихие сухие щелчки.

В глазах Гароса поднялась волна.

Он чувствовал тепло тела в своей лапе, его дрожь — и что-то жаркое, чего это тело ждало.

Долго сдерживаемые инстинкты зашевелились, вступая в перетягивание каната с разумом.

— Неплохой подарок, — произнёс он наконец; голос стал чуть ниже и хрипловатее. — Принимаю.

Прошёл целый месяц.

Лишь тогда красно-железный дракон вылетел из дворца и снова появился на тренировочной площадке.

Движения его выглядели, как обычно: всё та же основательная уверенность, каждый взмах крыльев нёс в себе давящую мощь.

Но если приглядеться, то в его полёте присутствовала чуть большая раскованность, чем прежде, и нервы больше не были натянуты, как тетива лука.

Умеренное снисхождение к себе действительно принесло некоторое расслабление.

Он быстро вернулся к прежнему расписанию тренировок, словно того месяца отсутствия не было вовсе — всё как всегда.

А в зале горячих источников, превратившемся почти в руины.

Синяя драконица вернувшая себе истинный облик и с трудом поднималась на передних лапах.

Чешуя на ней была широко потрескавшейся и перевёрнутой, из-под неё непрерывно сочилась кровь, подкрашивая воду в бассейне в бледно-розовый цвет; правая передняя лапа неестественно вывернута — явный перелом; в нескольких местах на груди и животе чешуя вмялась внутрь — следы ударов чудовищной силы.

Внутренние повреждения были ещё серьёзнее.

Не меньше четырёх сломанных рёбер, внутренние органы в разной степени сотрясены; каждый вдох тянул за места ран острой болью.

Всё только что пережитое было для неё не меньше, чем схваткой не на жизнь, а на смерть.

Это было следствием слишком большой разницы в силе и размере двух тел.

Но на лице Зораи не было ни страдания, ни сожаления.

Напротив, в глазах стояло что-то похожее на удовлетворение; она тихо переводила дыхание, пытаясь сдвинуться с места.

Боль словно рассказывала ей о силе и неистовстве Красного Императора — а это-то её и завораживало сильнее всего.

Эта несравнимая мощь — ощущение, что тебя вот-вот сомнут в порошок, но в самый последний миг удерживают с точным расчётом — сводило её с ума.

Дневной свет падал через разбитые окна, образуя несколько размытых световых столбов.

Зорая смотрела на пылинки, кружащиеся в этих столбах, — и в голове сами собой снова и снова прокручивались только что пережитые мгновения.

Раскалённое, как пламя, дыхание красно-железного дракона у самого уха; ощущение когтей на чешуе, давление, почти ломающее насквозь…

Она невольно поджала целую лапу — и тут же чуть сдавленно выдохнула, потревожив рану.

В конце концов, с удовлетворённой улыбкой, она крепко уснула.

---

П.П - походу после этой главы придется менять рейтинг новеллы на 18+

Так-же поздравляю всех с первой оценкой новелы в 1 звезду. Опять упали с 9тки...