Новое летоисчисление, 362 год, весна.

Сумерки, как обычно, опустились тихо, оставив на краю неба лишь полоску бледного оранжево-красного света. Облака медленно проплывали мимо.

Не было ни содрогания земли, ни прощальных лучей.

Красный Император, Гарос Игнас, именно после такого обычного заката позволил своему сознанию медленно погрузиться в тишину, официально вступая в долгий сон, обязательный для каждого взрослого дракона.

Но королевство Ола, созданное волей императора, не остановилось.

Этот огромный организм, сотканный из драконов и множества других народов, после краткой, как вдох, перестройки продолжил работать по стратегии, определённой государем перед погружением в сон.

Мощные легионы по-прежнему стояли на всех важных перевалах, а боевые знамёна хлопали в пронизывающем ветру. Доспехи солдат и чешуя существ с драконьей кровью отливали холодным блеском на солнце.

Но перемены были очевидны.

Звуки наступательных рогов больше не звучали, а крупные вылазки и пограничные демонстрации силы почти прекратились. Патрульные смены стали более размеренными, оборонительные рубежи снова и снова укреплялись и ремонтировались. Стратегический акцент сместился от острого клинка завоеваний к твёрдой скале обороны.

Внутри страны тон тоже изменился в сторону глубинного освоения и накопления.

По прямому приказу, оставленному императором перед сном, внимание начало уделяться тому, что прежде заслоняла война.

Передаче знаний и воспитанию подданных.

«Королевство, умеющее только размахивать мечом, грубо и хрупко».

Эти слова Красного Императора были высечены на краеугольных камнях каждой новой академии.

Первая «Академия базовых знаний», выросшая в Городе Алого Пламени, быстро стала образцом. Вслед за ней такие же учреждения начали появляться в городах и посёлках по всему приграничью и в глубине страны.

Академии были открыты для детей всех свободных граждан и давали самые основы, такие как грамоту, счёт и историю королевства.

Обучение вели на двух языках: драконьем — как официальном и административном языке Олы — и на общем языке континента, чтобы можно было общаться с представителями других народов.

Учебники прошли отбор, из них убрали всё, что могло поколебать верность императору и королевству, и добавили немало страниц о подвигах государя и эпических преданий. Так понятия о верности укоренялись в умах молодого поколения одновременно с грамотой и арифметикой.

С другой стороны, крупные карательные походы и хищническая добыча ресурсов были приостановлены. Вместо этого уже подконтрольные территории начали осваиваться тщательнее.

В центральных землях королевства мастеров, крестьян и кузнецов разных народов объединяли и обучали простым навыкам земледелия, мелиорации и разведки рудных жил.

В относительно спокойных условиях, при наставничестве учёных Ола, пустоши планомерно распахивались, обветшавшие ирригационные каналы расчищались, распространялись сорта растений, устойчивых к холоду и засухе. Добыча полезных ископаемых отказалась от прежнего «выжать до капли» и перешла к плановой и долгосрочной эксплуатации, чтобы продлить жизнь жил.

Дороги, соединявшие главные города с источниками ресурсов, расширяли и укрепляли. Регулярные патрули охраняли торговые пути, чтобы товары текли по стране свободнее.

Всё выглядело плавным и неспешным, но вместе с тем в этом ощущалась прочная и уверенная жизнеспособность.

Вся Ола была как дракон, устроившийся в своём логове. Урав когти и клыки, поглубже свернув огромное тело, он был занят тем, что шлифовал чешую, укреплял жилы и переваривал уже добытое. При этом настороженный и спокойный взгляд следил за тем, что происходило снаружи.

Она ждала. И она набирала силу.

Но время не останавливалось ни для одного государя, засыпавшего в спячку, и не ускорялось ради любого развивающегося королевства.

Оно было как невидимая рука, легонько переставляющая всё и вся в мире.

Каждый кажущийся незначительным выбор, каждая случайная встреча под её касанием либо тихо расходились в разные стороны, либо вдруг сплетались в тугой узел.

Незаметно семена новых историй были посеяны.

Одни угаснут, так и не заметными ником, другие зреют в тишине, и когда-нибудь будут на устах у многих.

Ветер поднимается, тучи клубятся в тихих долинах. Всё меняет курс в молчании, а шестерни судьбы медленно поворачиваются.

Новое летоисчисление, 364 год. Феерические пустоши. Изумрудный луг.

Здесь картина мира была чуть иной, чем в материальном. В этом месте круглый год стояла весна.

Светящийся мох, мягкий как нефритовый ковёр, устилал всё, и землю под деревьями, и склоны холмов. Огромные цветы, похожие на разноцветные фонари, безмолвно раскрывались на свисающих лианах, разливая мягкое сияние и нежный аромат. Чистые ручьи вились между зелёных берегов; качающиеся на поверхности поющие лилии выводили в лёгком ветерке звонкие мелодии.

Это место было раем для добрых феерических существ.

Цветочные феечки кружились в траве, маленькие лесные духи высовывали носы из-за стволов деревьев, световые эльфы прочерчивали воздух мерцающими следами, как светлячки.

В этот момент почти все феерические существа собрались на лесной полянке, образовав круг. В восхищении и благоговении они смотрели на то, что стояло в центре.

Там возвышался красно-железный дракон длиной более сорока метров.

Его чешуя отливала тёмно-красным и чёрным металлом, казавшаяся в мягком свете прохладной и твёрдой. На полураскрытых крыльях медленно пульсировали узоры, похожие на лавовые прожилки. Мощные рога и гребни хребта указывали в небо, а тёмные вертикальные зрачки спокойно смотрели вперёд.

На земле перед драконом осталась лишь горсть чёрного пепла.

При внимательном взгляде угадывался контур большого существа, рухнувшего на землю.

Это были останки гнилостного великана.

— Госпожа Вейла! Вот это да! Вот это да!

Цветочные феечки с визгом взлетели и закружились вокруг драконьей головы, осыпая её разноцветной радужной пыльцой.

Лесные духи выбежали из укрытий и запрыгали вокруг огромных следов, а световые эльфы роем облепили дракона, окутав его фантастическими звёздными огоньками.

Гуу!

Вспышка света, и огромное тело красно-железного дракона стремительно уменьшилось, приняв знакомый всем облик фейри-драконицы Вейлы.

— Тише, тише, успокойтесь все.

— Я ещё даже не напряглась по настоящему, а этот болван уже повалился. Даже говорить не о чем.

Фейри-драконица поджала губы и сказала это небрежно.

Впрочем, прямая как стрела спина, чуть прищуренные глаза и весело перекошенный уголок рта совершенно выдавали её внутреннее самодовольство.

Гнилостный великан — это один из загрязняющих монстров, периодически появляющихся в Феерических пустошах. Они возникали из гниющей земли, мёртвых растений и накопленных негативных эмоций. Они были огромными, похожими на движущиеся холмы, с отвратительными грибами и извивающимися лианами по всему телу.

Такие создания пожирали светящийся мох, отравляли чистые ручьи и превращали прекрасные луга в зловонные болота.

Раньше, что бы убить или отогнать его, обитателям луга дприходилось платить высокую цену. Но теперь всё изменилось.

Потому что у них была «госпожа Вейла».

Несколько лет назад фейри-драконица Вейла вернулась на Изумрудный луг.

Молодые феерические существа не узнавали незнакомку, а старшие, которые её помнили, были поражены переменами.

Вейла быстро вписалась в общество, разумеется по-своему.

Она рисовала забавные узоры на крыльях цветочных феечек безвредными красками, учила лесных духов новым играм, которые она подхватила в материальном мире, а по вечерам у костра рассказывала истории о том дальнем опасном мире, которые завораживали феерических существ больше всего.

Она рассказывала, как билась в том далёком и опасном мире и обрела мощный навык преобразования. Как под именем «Гарос Игнас» поднялась из кишащей угрозами пустоши, объединила кланы, приняла под крыло племена, разгромила сильных врагов и в итоге основала огромное королевство. Как крошечная фейри-драконица стала «Красным Императором», перед которым трепетали бесчисленные живые существа.

Истории были полны деталей и были очень живыми.

Для большинства феерических существ, никогда не покидавших Феерических пустошей, это было как эпический сказ.

Разумеется, некоторые втихомолку сомневались, что отдельные детали звучат слишком невероятно. Но все сомнения рассеялись в один день, когда пришёл гнилостный великан.

Когда отвратительное вонючее чудище снова растоптало моховую поляну, феерические существа в панике разбежались, но Вейла спокойно вылетела вперёд и на глазах у всех обратилась в красно-железного дракона, и за десять вдохов горячее драконье дыхание превратило великана в груду пепла.

С того дня все сомневающиеся взгляды превратились в восхищение и благоговение.

Вейла стала признанной защитницей Изумрудного луга, сильнейшим из феерических существ, героиней, творящей чудеса.

Цветочные феечки каждый день плели для неё свежие венки, лесные духи приносили самые сладкие ягоды, световые эльфы устраивали для неё специальные ночные светящиеся танцы под звёздным небом, а феерические существа из соседних краёв приходили издалека, только чтобы хоть раз своими глазами увидеть этого Красного Императора.

— Госпожа Вейла... вы... вы можете превратиться ещё раз? Только один... — крошечная цветочная фея с крыльями тоньше стрекозиных несмело подлетела к ней, ее глаза светились, она тихо попросила: — Ну, в образ «Красного Императора»...

Вокруг сразу стихло, и тут же потянулись десятки таких же просящих взглядов.

Хотя все это видели уже несколько раз, потрясение от исполинского тела и сокрушительной силы каждый раз захлёстывало феерических существ с новой силой.

Перед чужим и неизвестным чудовищем они бы только боялись. Но зная, что это сама Вейла, они испытывали восхищение, смешанное с гордостью и восторженным трепетом.

Вейла моргнула, обвела взглядом все эти лица, полные обожания, и едва не лопнула от внутреннего самодовольства.

Она нарочно откашлялась и приняла вид человека, которого уломали против воли:

— Ну ладно, но только один раз. Смотрите внимательно. Это символ силы, воплощение величия, это...

— Вейла.

Спокойный, но тревожный голос донёсся из-за спин феерических существ.

Все притихли и расступились.

Пришедший был изящным единорогом с серебряно-лунной гривой и прозрачным рогом во лбу. От всего его облика исходил покой и древняя мудрость.

Истинный хранитель Изумрудного луга — старейшина Эльвин.

Единорог неторопливо приблизился к Вейле и посмотрел на неё ясными глазами.

— Ты снова забыла моё предупреждение?

Крылья Вейлы непроизвольно слегка прижались.

Она, конечно, помнила.

Полгода назад, после того как она применила Заклинание Явления Красного Императора, чтобы прогнать волчью стаю, Эльвин провёл с ней серьёзный разговор.

Старейшина-единорог объяснил, что каждое применение этого навыка тратит её жизненную первооснову и ускоряет угасание.

— Ты уже немолода, Вейла, — сказал тогда Эльвин. — Фейри-драконицы и без того живут недолго, а ты среди своих уже долгожительница. Если часто прибегать к силе, превышающей твои пределы, оставшееся время будет уходить ещё быстрее.

Сейчас, под тревожным взглядом старейшины, Вейла снова выпрямилась.

— Старейшина Эльвин, вы слишком беспокоитесь! — ответила она бодро и уверенно. — Я же госпожа Вейла, основавшая королевство в материальном мире! Такие расходы сил — сущая мелочь.

Она повернулась к маленькой фее с блестящими глазами и широко улыбнулась:

— Смотри внимательно, малышка!

Бах!

После вспысшки света, крошечное тело стремительно раздулось. Тёмно-красная и чёрная чешуя снова покрыла всё тело, и сорокаметровый красно-железный дракон поднялся над поляной, раскинув крылья в широкую тень.

— Ва-а-аа!

Феерические существа дружно ахнули, а самые робкие инстинктивно отступили на шаг, но восторг и восхищение в глазах намного перевешивали страх.

Маленькая фея радостно взлетела на переднюю лапу дракона. Другие феерические существа тоже потянулись, кто-то забирался на хребет, кто-то осторожно трогал холодную чешую, а кто-то порхал вокруг крыльев.

Красно-железный дракон стоял тихо, позволяя феерическим существам резвиться на нём, с удивительным терпением.

Солнечный свет пробивался сквозь листья, оставляя пятна на тёмно-красной чешуе, вдали журчал ручей, и всё это смешивалось с радостным смехом феерических существ, складываясь в странную и гармоничную картину.

Грозный огромный дракон, и нежный райский уголок.

Эльвин стоял чуть поодаль, глядя на это, но в его взгляде не было осуждения, а только глубокая тревога.

Как хранитель, он видел больше, чем другие.

Внутри этого великолепного тела жизненный огонь Вейлы слабел. С каждым ударом сердца, с каждым вдохом сгорала её первооснова, и её оставалось всё меньше.

— Хватит, Вейла.

Примерно через десять минут Эльвин снова заговорил — тихо, но твёрдо:

— Возвращайся.

Красно-железный дракон опустил голову и встретился взглядом со спокойными глазами единорога.

После очередной вспышки, огромное тело сжалось, и Вейла снова стала собой.

Крылья у неё чуть опустились, дыхание немного участилось, но она тут же выпрямилась и постаралась изобразить на морде непринуждённость.

— Видите, старейшина Эльвин? — сказала она с улыбкой. — Я же говорила, что это всего лишь мелочи.

Она повернулась к феерическим существам, всё ещё переполненным восхищением, и повысила голос:

— Не беспокойтесь! Госпожа Вейла непременно получит признание исконных земель, пройдёт через омовение первозданным дыханием и обретёт основу для новой жизни!

— Ха-ха, когда я вернусь в материальный мир, то возьму вас с собой к себе в королевство!

Феерические существа запрыгали и зааплодировали:

— Ура, ура! Мы тоже хотим в материальный мир!

Эльвин шагнул вперёд и наклонил голову, легонько коснувшись своим рогом лба Вейлы.

Прохладная и нежная энергия влилась в неё, немного снимая усталость.

— Вейла, — тихо сказал единорог. — Тебе не нужно всегда держаться молодцом на людях. Мы все знаем, что ты сильна, знаем, что ты герой луга.

— Но герои тоже нуждаются в защите. Герои тоже могут уставать.

Вейла на секунду замерла.

В ясных глазах Эльвина она увидела своё отражение.

Фейри-драконица, у которой края чешуи уже тронуты увяданием, на крыльях проступили мелкие морщинки, а радужный блеск поблёк.

Это была не та Вейла, которую она сама знала.

В материальном мире, рядом с Гаросом, она всегда была самой маленькой, всегда самой пёстрой, самой живой, с казалось, неиссякаемой энергией.

Она прыгала по подлокотнику трона, носилась по коридорам, устраивала бесчисленные безобидные шутки...

Тогда ей казалось, что старость — это что-то далёкое, не про неё.

— Я...

Вейла приоткрыла рот, го что-то потемнело в её взгляде. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Именно в этот момент.

Гуу!

Весь Изумрудный луг вдруг мягко вздрогнул.

Все светящиеся мхи разом засветились ярче, подвешенные цветы-фонари закачались без ветра, поющие лилии в ручье заиграли одновременно и слаженно.

Феерические существа застыли и начали оглядываться.

И тогда они увидели, как в самой старой и высокой роще к востоку все деревья одновременно засветились изнутри мягким золотом. Свет тёк по стволам и ветвям, сливаясь в единый поток, а потом поднялся чистым столбом прямо в небо, пронизая облака и разошелся кругами по синему небосводу.

— Исконные земли... исконные земли зовут...

Эльвин поднял голову, пробормотал это вполголоса с почтительным трепетом.

Все феерические существа затаили дыхание.

Они знали, что это значит. Исконные земли признали кого-то из феерических, и вот-вот даруют омовение первозданным дыханием, о котором говорится в преданиях!

Гуу!

В тот же миг мягкий, но ослепительный золотой столб света опустился с небес прямо на Вейлу, окутав её целиком.

Тёплая, щедрая, полная жизни энергия обволокла всё тело, как горячий источник, унося усталость и слабость.

И это был лишь отблеск, попавший в стороны от прямого луча.

Если принять настоящее омовение по-настоящему... в Вейле поднялась волна жгучего ожидания и радости.

Подожди, Гарос. Я обязательно вернусь! Обновлённой и более сильной!

Фейри-драконица довольно замурлыкала, и темнота в её взгляде исчезла без следа.

— Иди, Вейла, — Эльвин подошёл к ней; в его глазах светились радость и благословение. — Ты заслужила этот шанс.

Вейла глубоко вдохнула и оглянулась.

Феерические существа смотрели на неё с завистью, восхищением и искренними пожеланиями счастья.

Уголки рта фейри-драконицы медленно поднялись. Она выпрямилась, расправила крылья и позволила чешуе засиять в золотом свете и радужных переливах.

Потом взглянула на старейшину-единорога и сказала голосом сушества, который словно идёт на прогулку в лес:

— Видите, старейшина Эльвин? Я же говорила, что великая госпожа Вейла проживёт вторую жизнь.

Эльвин помолчал секунду, а в его взгляде мелькнуло что-то между мягкой укоризной и нежностью.

И что за манеры у этого ребёнка? У кого только нахваталась?

Та маленькая фейри-драконица, которая раньше дёргала его за гриву просто из озорства, побывала в материальном мире — и вернулась... совершенно другой.

Вейла не стала медлить, и взмахнув крыльями она полетела туда, куда указывал световой столб.

Золотое сияние сгустилось по мере её приближения, а потом вместе с её силуэтом ушло в глубь древней рощи, полностью исчезнув.

В этот год фейри-драконица Вейла на Изумрудном лугу Феерических пустошей получила признание исконных земель и прошла через омовение первозданным дыханием.

Невидимая рука времени снова лёгким движением переставила фигуры. Шестерни судьбы продолжали поворачиваться.

Новое летоисчисление, 368 год. Королевство Тео. Столица — Серебряный Город.

Ранневесеннее солнце пробивалось сквозь постоянную дымку над городом, бросая слабые тени на белые мраморные строения.

Улицы кипели народом.

Горожане, торговцы, мелкие дворяне, учёные и маги стояли на цыпочках и вытягивали шеи, взгляды которых были прикованы к временному помосту в центре городской площади.

Помост ещё пустовал, но его уже окружали выстроившиеся в цепочку стражники в форме, поддерживая порядок.

В воздухе висело неудержимое возбуждение и какое-то общее, нетерпеливое ожидание.

Слухи о «юной легенде» бродили по столице уже несколько месяцев, а сегодня было официальное подтверждение и награждение. Перешёптывания, споры, сдавленные возгласы — всё это колыхалось в толпе волнами.

— Восемнадцатилетняя легенда... боги всемогущие, в восемнадцать я не спал ночами, гадая, сдам ли экзамен на оруженосца!

— Наблюдатели Ола лично проверили, что не было никаких нарушений при воспитании. Чистый природный дар!

— Семья Норлин? Та крохотная баронская вотчина на юге, у самого Чёрного леса? Немыслимо...

— Мы, Тео... мы наконец...

Слова не успели договориться, как горло перехватило.

Со времён сокрушительного поражения Тео в прошлой войне и подписания позорного Нортонского договора прошло ровно двадцать четыре года.

Молодёжь не застала тех событий, но старшее поколение помнило до мозга костей.

Отчаяние, когда тень дракона закрывала небо. Мёртвую тишину, накрывшую всю страну в момент подписания договора. А потом — бесконечные выплаты, ограничения, удушливые запреты: «запрещено разрабатывать стратегическое оружие», «ограничен масштаб воспитания легендарных воинов и выше». Эти условия висели на горле страны железным ошейником вот уже двадцать с лишним лет.

Мощь Тео слабела, боевой дух падал.

И вот — восемнадцатилетний юноша из захолустья, с самого края страны, неоспоримо шагнул в мир легенд.

Для Тео это было больше, чем успех одного человека.

Это был рассвет, пробившийся сквозь долгую тёмную ночь. Это зажгло в душе каждого жителя Тео огонёк, почти погасший под грузом отчаяния.

В полдень ударили колокола на башне.

На помост поднялся сам король Тео, Оливер Чепмен.

Лицо его было худым. Годы прочертили на нём глубокие морщины, виски были белыми как снег, а спина чуть сгорблена. Перед ними стоял явно не молодой человек.

Но сейчас в его глубоко посаженных глазах горел необычный свет, пронзительный, почти юношеский.

После подписания Нортонского договора, поставив всё на будущее, он вопреки голосам противников направил остатки сил страны на образование, распространение основ магии среди народа и поиск скрытых талантов.

Сегодня эта рискованная ставка принесла первую ошеломительную отдачу.

Его взгляд был прикован к молодой фигуре, спокойно поднимавшейся по ступеням.

Рейнхарт Норлин.

Восемнадцатилетняя легенда.

Юноша держался прямо, как молодой клён. Он был одет не в пышный наряд, принятый среди знатной молодёжи, а в тёмно-синий мундир с воротником-стойкой, скроенный просто, но безупречно, — он напоминал военную форму. Единственным украшением был фамильный герб Норлинов на левой груди, который был слегка потёртый.

Лицо ещё сохраняло юношескую свежесть, но черты уже были чёткими. Его кожа была бронзовой от долгих часов на воздухе. Тёмно-каштановые короткие волосы, были чистыми и аккуратными, а глаза тихие как осеннее озеро. Шаги ровные и уверенные, в которых не было ни замешательства, ни рисовки под тысячами взглядов.

Рейнхарт подошёл к ступеням трона, прижал правую руку к груди и поклонился, его движение было плавным и почтительным.

— Добрый день, ваше величество.

Голос юноши был чистым и ровным.

Король Оливер медленно поднялся.

Мейстер церимонии поднёс поднос, покрытый тёмно-синим бархатом, на котором покоились орден и свиток, перевязанный серебряной лентой.

— Рейнхарт Норлин.

Король заговорил:

— Я, Оливер Чепмен, именем короля Тео, вручаю тебе орден «Рассветного Серебряного Сияния»!

Он взял орден.

Тот был выкован в форме меча, пронзающего облака. Лезвие обвивали оливковые ветви и узор из звёзд, сделаный из лунного серебра и чистого золота, от него лилось холодное сияние.

— Этот орден — единственный в своём роде. Он вручается лишь тому, кто совершил для королевства переломный подвиг, принёс надежду и новую страницу истории!

Король лично приколол орден на грудь Рейнхарту.

Серебряный блеск ордена и тёмно-синяя форма, от этого сочетания перехватывало дух.

Затем король развернул свиток и зачитал вслух.

— Отныне Рейнхарт Норлин нарекается «Рыцарем Звёздного Неба», получает титул маркиза и права наместника. Южная провинция Саль передаётся ему как наследство. Неси в сердце преданность, иди вперёд, не останавливаясь. С мечом в руке и умом в голове защищай рубежи королевства, веди за собой тех, кто последует за тобой, и освещай путь к возрождению нашего Тео!

Титул маркиза, реальная власть наместника, целая провинция в дар.

Эта награда была несравнимо щедрее, чем то, что обычно достаётся легендарным воинам, — подобное шло вразрез с традициями королевства, которым ни одна сотня лет.

Намерение короля было очевидным.

Он хотел сделать эту явившуюся ниоткуда юную легенду центром, вокруг которого снова соберутся рассыпавшиеся сердца страны, и воспользоваться моментом. Ола в последнее время перешла к стратегической обороне, а Красный Император, судя по всему, погрузился в спячку. Это был шанс изо всех сил двинуть Тео к возрождению.

— Благодарю за высокую честь, ваше величество!

Юная легенда снова прижала руку к груди и поклонилась. Его голос по-прежнему был ровным, но в глубине его глаз наконец вспыхнул огонь, яркий, под стать его годам.

— Рейнхарт не обманет доверия вашего величества и не подведёт надежд королевства! Серебряный свет ведёт меня и я не сойду с пути!

Король крепко хлопнул его по плечу, потом развернулся к тысячам поданных, заполнивших площадь, глубоко вдохнул и заговорил во весь голос.

— Сегодня мы не просто награждаем молодую легенду! Сегодня мы венчаем будущее Тео! Пусть серебряный свет никогда не гаснет! Пусть Тео — воскреснет!

Двадцать четыре года накопленного унижения, обиды и жажды, всё прорвалось в эту минуту, как кратер вулкана.

Толпа взорвалась оглушительным рёвом; тысячи рук взлетели вверх, крики слились в поток.

— Серебряный свет не гаснет! Тео вечно живёт!

— Серебряный свет не гаснет! Тео вечно живёт!

— Серебряный свет не гаснет! Тео вечно живёт!

Волны звука накатывали одна за другой, казалось, облака над городом вот-вот разойдутся.

На краю площади несколько наблюдателей Ола в тёмных дорожных плащах с непроницаемыми лицами бесстрастно фиксировали всё происходящее.

Поначалу их лица оставались равнодушными и холодными. Но перед этим захлёстывающим всё вокруг штормом чувств даже они не могли не дрогнуть, и переглянулись.

Один молча поправил угол магического кристалла для записи, чтобы вся сцена попала в кадр целиком.

После окончания церемонии толпа долго не расходилась, продолжая скандировать.

Тем временем это известие вместе с записью полной церемонии было отправлено с наивысшим приоритетом в далёкое королевство Ола.

Драконий хребет. Город Алого Пламени.

— Восемнадцатилетняя юная легенда... хм, и впрямь непростое дело.

Железный дракон тихо произнёс это про себя. В его вертикальных зрачках не было ни радости, ни гнева.

— Наша молодёжь в Ола знает, что когда рядом сильный враг — нужно затаиться, копить силы, а не... вот так пышно праздновать и воодушевлять людей.

Он помолчал и сменил тон:

— Впрочем, у Тео не было выбора. Им слишком нужно знамя, чтобы собрать почти рассыпавшийся народный дух.

Плохая новость состояла в том, что в последнее время его одолевали вялость и сонливость, что обозначало приближающуюся спячку. Саманта была в схожем состоянии.

Хорошая новость — он ещё не заснул.

— Конечно, вы можете мечтать о возраждении.... Ведь от мечты рано или поздно просыпаются.

Железный дракон смотрел в сторону Тео. Его взгляд, казалось, пронизывал пространство и падал на ту торжествующую землю.

— А процесс пробуждения от красивого сна, как правило, бывает самым жестоким.

Он сделал паузу, и в вертикальных зрачках мелькнуло удовольствие:

— ...А мне, признаться, именно этот процесс нравится больше всего.