Королевство Матерна, зал совещаний.

Гигантская магическая проекция парила над круглым столом, демонстрируя битву на нагорье Лайн. Изображение передавалось в реальном времени магическими спутниками из космоса с высочайшей точностью. Энергетические всплески и рябь искажения пространства фиксировались безошибочно, позволяя анализировать даже рассеянные на поле боя магические остатки.

Высокопоставленные представители гоблинов, сидевшие вокруг стола, внешне разительно отличались от обычных сородичей. У них было гармоничное телосложение, изысканная одежда отличного кроя и качества, хоть и не броская. Но больше всего поражали их глаза ,в которых не было и следа хитрости или суетливости, присущих низшим гоблинам, лишь спокойный и расчетливый блеск. Лица некоторых из них были холодны и неподвижны, словно панели алхимических машин.

Они молча созерцали проекцию.

На кадрах Красный Император, чье тело было массивно, как горный хребет, раз за разом падал и раз за разом поднимался. Его аура колебалась яростно, то ослабевая, подобно свече на ветру, то внезапно взмывала вверх, как пробудившийся вулкан, то взрывалась почти неконтролируемым безумием...

В итоге он перешагнул через останки Коронных легенд Лотерена и замер под небосводом, окрашенным кровью и огнем.

Со временем проекция переключилась на живую трансляцию. Битва на нагорье Лайн только что утихла. Красный Император, очевидно, еще не успел полностью восстановиться после ожесточенной схватки. Драконье величие вокруг него было по-прежнему велико, но в нем проглядывали признаки дестабилизации.

— Он воскресал трижды... но по сути, лишь один раз, — проанализировал один из гоблинов ровным тоном, пока в его глазах пробегали блики, подобные потокам данных. — Первое и третье воскрешения опирались на навык [Бессмертная жизнь], доказательством чему служит алый цвет, всплывавший в его зрачках.

Он сделал паузу, выведя на экран несколько увеличенных кадров.

— Кроме того, заклинание запрета воскрешения, примененное Лотереном, не сработало, что с высокой вероятностью связано с его личными характеристиками или талантами. Приоритет данного заклинания крайне высок, обычные средства не позволяют его игнорировать.

— Согласен, — подхватил другой гоблин, чей голос также не выражал эмоций. — Красный Император на протяжении всего боя не выказал признаков потери рассудка или окончательного безумия. Можно утверждать, что он вступил на Дикий путь (путь ярости), и его ранг весьма высок. Пока неясно лишь одно: как он сохраняет ясное сознание в состоянии [Бессмертная жизнь].

По сути, [Бессмертная жизнь] не является неуязвимым навыком. Мало того, что она обычно подавляется магией запрета воскрешения, так еще и побочный эффект в виде полной потери рассудка и неспособности отличить своих от чужих является фатальной слабостью на поле боя высокого уровня. Однако в Красном Императоре этот навык будто претерпел неведомую мутацию.

Если бы гоблины не обладали передовыми технологиями обработки информации и высокоточными магическими спутниками, они бы тоже не поверили, что этот император-дракон умудрился совместить Дикий путь с сохранением ледяной рациональности посреди безумного гнева.

Сидевший сбоку гоблин в темно-серой униформе негромко произнес:

— «Орудийная Крепость» завершила финальную калибровку. Координаты нагорья Лайн зафиксированы, цель — Красный Император. Запрашиваю авторизацию на огонь.

«Орудийная Крепость» — стратегический объект, в создание которого королевство Матерна вложило сто лет. Она питалась от сложнейших магических массивов и обладала пространственными каналами для нанесения сверхдальних ударов чудовищной мощи. Матерна тайно развернула ее еще в самом начале столкновения легионов Лотерена и Ола. Пусковые массивы всё это время были нацелены на нагорье Лайн.

Согласно первоначальному плану, если бы Лотерен и Ола взаимно истощили друг друга или победитель оказался бы на грани краха, Матерна нанесла бы сокрушительный удар, устранив самую опасную цель и захватив лидерство на равнине.

Но сейчас ситуация была недостаточно однозначной. Вопрос открытия огня требовал тщательного взвешивания.

— Состояние Красного Императора нестабильно, в этой битве он заплатил высокую цену. Сейчас, возможно, наш единственный шанс, — подался вперед один из гоблинов. — Рекомендую авторизовать огонь. Если дождемся его полного восстановления, вся равнина Румыния окажется в тени крыльев дракона, и наше пространство для маневра будет резко ограничено.

Тут же последовало возражение, тон оставался ровным, но в нем прибавилось осторожности:

— Нет, он еще не достиг предела. Сила Дикого дракона растет вместе с накоплением гнева. Хотя Красный Император способен подавлять ярость, данные наблюдений показывают, что показатель его гнева неуклонно рос в ходе боя, просто он сдерживал его неизвестным способом. Если гнев прорвет дамбу и разум рухнет, он превратится в истинное бедствие. Кроме того, принцип его воскрешения неясен, в нем скрыто слишком много переменных. Вступать во вражду при нехватке разведданных — риск, выходящий за рамки допустимого.

Гоблины начали спорить. Точнее, это было эмоционально стабильное обсуждение, без криков и азарта. Они просто разбирали сценарии на основе имеющихся данных с высочайшей эффективностью.

Спустя всего семь минут обсуждение пришло к консенсусу.

— История действий Красного Императора показывает, что у него нет склонности к бессмысленным убийствам, его стиль правления прагматичен и законопослушен. Текущие законы Королевства Драконов одинаковы для всех гуманоидных рас и не делают различий по происхождению. Даже гоблины на территории Ола обладают равным юридическим статусом.

— По сравнению с неявным принципом «приоритета людей» в Лотерене, порядок на равнине под эгидой Ола более выгоден для нашего государства. Итог: прекратить подготовку к атаке, перейти к тактике контакта и сотрудничества.

Гоблины относятся к гуманоидным расам, но и среди них существует своя «лестница презрения». К примеру, люди считают орков грубыми и дикими. Эльфы находят людей сложными и переменчивыми. Гномы вечно не могут разобрать пол эльфов. Однако почти все основные расы презирают гоблинов. В глазах большинства гоблины стоят в одном ряду с кобольдами и гноллами. Даже при том, что алхимия Матерны была лучшей на равнине, никто не желал признавать их мудрость. Люди, говоря о Матерне, всегда допускали нотку тонкого пренебрежения, будто достижения гоблинов были некой ошибкой, которой не должно быть.

Мировоззрение драконов гораздо проще. Для них все гуманоидные расы примерно одинаковы. Они не будут ни благоволить людям, ни намеренно унижать гоблинов. Это «равнодушное безразличие» для вечно дискриминируемой Матерны оказалось приемлемой нейтральной средой.

Матерна когда-то была союзником Лотерена. Но теперь гоблины сочли, что Ола было лучшим выбором. Что до Лотерена... он стал прошлым.

Приняв решение, гоблины начали разрабатывать план контакта. Кто-то предложил отправить посольство, кто-то прямой диалог на высшем уровне, а кто-то просто поздравить Красного Императора с победой. Обсуждение продолжалось, но направление было задано.

Почти в то же время.

Королевство Рибос, зал совещаний в глубине дворца Белых Скал.

Похожая магическая проекция парила над длинным столом, только источник изображения был другим, и четкость уступала спутниковым снимкам гоблинов. За столом сидели король, высокопоставленные чиновники и легенды. Разговор о воскрешении Красного Императора подошел к концу, но совещание продолжалось.

— Помимо воскрешения, у Красного Императора есть еще одна, более важная черта, — заговорил молодой король, сидящий во главе стола. У него были серые глаза, лицо молодое, но уже исполненное монаршей выдержки. Облаченный в роскошные одежды и корону, он и сам был воином, недавно ставшим легендой. Пусть его ранг был невелик, но он был истинной легендой.

Дарис Кроан, седьмой король Рибоса. Его отец, предыдущий король, обладал ограниченным талантом и не смог достичь легендарного ранга. После сокрушительного поражения в прошлой войне старый король изнурил себя и вскоре скончался. Когда Дарис взошел на престол, он не почувствовал славы, лишь тяжесть на плечах. Рибос страстно желал возвыситься, но каждая попытка рывка приносила лишь разочарование и неудачи.

К сегодняшнему дню новый король смирился. Он больше не питал нереалистичных амбиций и не стремился во что бы то ни стало восстановить былое величие предков. Для него сохранение основ государства было первоочередной задачей. Если удастся немного восстановить силы королевства, то это было-бы прекрасно, если нет, то он не станет принуждать судьбу.

Однако еще до того, как Лотерен начал создавать новый Федеральный союз и до войны с Ола, дипломаты империи Холден нашли Дариса. В ходе беседы они намекнули, что если Рибос пожелает снова вступить в борьбу за равнину, империя может возобновить поддержку. Дарис не согласился, но и не отказал прямо, сказав, что нужно время на раздумья.

И вот сейчас наступил решающий момент для выбора пути Рибоса.

Король коснулся панели, и проекция разделилась на две части.

Первая: фигура Коронной легенды времени Содриана на миг размывается, тело Красного Императора внезапно застывает и беззвучно распадается на десяток кусков. Процесс быстрее предела человеческого зрения. Даже в замедлении кажется мгновенным.

Вторая: Содриан снова совершает рывок, Красный Император снова застывает. Но в этот раз, пока голова Императора падает, Содриана поглощает возникшее из ниоткуда пламя, мгновенно превращая в пепел.

Оба фрагмента начинались и заканчивались в мгновение ока, скрывая суть процесса. Легенда в серебряных доспехах с острым взглядом задумчиво произнес:

— При первой остановке времени Красный Император был почти беззащитен. Во второй раз Содриан попытался повторить успех и обезглавил дракона, но сам был уничтожен контратакой. Если сопоставить это с необычным строением тела Императора... Я считаю, он обладает неким эволюционным талантом. Возможно, это его самая страшная черта.

Не просто воскрешение, а способность стремительно адаптироваться в бою, делая те же приемы неэффективными во второй раз. Даже редчайшие навыки магии времени были разгаданы... Кто захочет враждовать с таким монстром?

Король Дарис немного помолчал и медленно произнес:

— После окончания совета немедленно отправьте от имени королевской семьи поздравительное послание в Ола самого высокого образца. Формулировки должны быть искренними. Одновременно сформируйте посольство высшего уровня, соберите ценные дары и отправляйтесь в Ола.

— Ваше Величество, не слишком ли это... поспешно? Это может задеть достоинство королевства, — замялся один из министров.

— Достоинство? — Король покачал головой с серьезным видом. — Времена изменились. Если Рибос хочет устоять в новой волне, он должен опереться на дружбу с Ола. Это не унижение, это здравомыслие. — Он встал, опершись руками о край стола. — У нас больше нет права на проигрыш, господа. Прошлая война подорвала наши силы. Нынешний выбор определит судьбу Рибоса на поколения вперед. Я не хочу, чтобы следующий король наследовал еще более разоренную страну.

Спустя полчаса совещание закончилось. Королевство Рибос опубликовало официальный манифес, немного позже Тео, поздравляя Ола с великой победой на нагорье Лайн. Одновременно король разорвал все каналы связи с посланником Холдена и уничтожил соответствующие артефакты.

Матерна, а также королевство гномов Камбрук, последовали их примеру, поздравляя Ола с победой.

Вскоре после этого. Империя Холден, парящий город.

Глен, чиновник, ответственный за дела равнины Румыния, отложил в сторону треснувший кристалл связи, слегка нахмурившись. Решимость короля Рибоса была более резкой, чем он ожидал. Тот не просто отказал, а полностью оборвал связь.

— Хм, — хмыкнул Глен без гнева или радости, просто смахнув осколки в утилизатор. Он взял устройство связи, похожее на планшет, для связи с центром Империи. Его пальцы быстро пробежались по панели, зажигая руны.

Он начал писать отчет.

Заголовок: «Отчет о срочной оценке потенциального источника риска на равнине Румыния».

Он подробно изложил ключевые события с момента появления Красного Императора, сделав особый упор на анализе битвы на нагорье Лайн. Цель была определена как «потенциальный источник риска, способный повлиять на долгосрочные интересы Империи». Глен выделил четыре характеристики Красного Императора:

1. Неудержимая способность к воскрешению (принцип неясен, сопротивляемость крайне высока);

2. Адаптивная эволюция в реальном бою (предположительно талант, уровень угрозы растет пропорционально длительности боя);

3. Совместимость нескольких путей и неизвестные таланты (подтверждены Боевой путь и Дикий путь, возможны скрытые);

4. Наличие управленческой мудрости и стратегического терпения (не просто грубая сила, а способность к государственному строительству и лидерству).

В финале он резюмировал, что цель с высокой вероятностью прорвет барьер Коронного ранга и достигнет Предначертанного уровня. Если его таланты не имеют серьезных ограничений, предел его роста не поддается оценке, вплоть до возможности достижения уровня Полубога.

Учитывая, что Рибос полностью переметнулся к Ола, влияние Лотерена рухнуло, а остальные королевства инородцев бесполезны, Глен предложил Империи две стратегии:

Первая — попытка невраждебного контакта для привлечения на свою сторону и наблюдения.

Вторая — если будет признано, что Красный Император представляет критическую угрозу интересам Империи, уничтожить его как можно раньше любой ценой.

Отчет был составлен и загружен в систему. Глен отложил планшет, откинулся на спинку высокого кресла и потер переносицу. Лично он придавал существованию Красного Императора огромное значение, многократно подчеркивая риски в отчете. Но он также понимал, что сейчас внимание всей Империи сосредоточено на Проекте освоения Бездны. Смена власти в таких регионах, как равнина Румыния, вряд ли по-настоящему взволнует центр. Если бы это не входило в его обязанности, он бы и сам не обратил внимания.

Глен почти видел судьбу этого отчета. Его отправят в архив, возможно, пара чиновников среднего звена пробежит его глазами, случится пара дежурных обсуждений, и в итоге дело отложат в долгий ящик. Отчет никогда не попадет в руки истинных вершителей судеб Империи. Тех великих людей заботит лишь прогресс в Бездне, стратегические шахматы с другими империями и сохранение глобальной гегемонии Холдена.

А тратить колоссальные личные ресурсы или использовать ценные связи, чтобы продвинуть этот отчет выше... Честно говоря, у него не было такого желания. В огромной системе Империи Холден чиновники его уровня, отвечающие за конкретные зоны, занимают неплохое положение, но они бесконечно далеки от ядра власти. Хорошая зарплата, жилье в парящем городе, слуги и алхимические пайки, всё это держится на добросовестном выполнении текущих задач.

Дополнительные усилия? Он выполнил свой долг, подал подробный рапорт. Остальное было вне его компетенции. К тому же, мощь Империи такова, что даже если небо упадет, его удержат те самые «великие люди», а не он.

Закончив с делами, Глен налил себе чашку теплого цитрусового чая и неспешно подошел к окну. За стеклом бурлило облачное море, насколько хватало глаз, словно бесконечная белизна. Рунные массивы в основании города мерно пульсировали, поддерживая его в воздухе. В самом центре исполинского города высоко в небе висел огромный темно-фиолетовый ромбовидный кристалл, питающий город почти бесконечной энергией.

Это и был Холден. Живущие в небесах, взирающие на мир внизу, словно боги на муравьев. У них был для этого и ресурс, и характер.

Глен отхлебнул чай, его взгляд скользнул по облакам, будто пытаясь разглядеть равнину Румыния. Всё, что там происходило, для жителей парящего города было лишь мелкой рябью на воде.

— ...Красный Император, значит, — пробормотал он, затем покачал головой и допил чай.

Рабочий день закончился. Глен поставил чашку, собираясь насладиться ужином, а затем хорошенько отдохнуть. Завтра ему предстояло писать другой отчет, о корректировке налогов в одном из вассальных королевств. Это напрямую влияло на его годовую аттестацию и было для него гораздо важнее.

А новый властелин равнины Румыния? Пусть об этом болит голова у кого-нибудь другого.

За окном парящий город медленно разворачивался, двигаясь в сторону заката. Свет пронзал облака, окрашивая город в теплые тона, а там, внизу, под пеленой облаков, в крови и пламени рождался новый порядок. Но здесь, наверху, всё оставалось спокойным, как и всегда.