Новый календарь, 418 год, январь.

Легион Ола вступил в самое сердце королевства Лотерен. Этот поток из стали, магических зверей и воинов Ола неумолимо приближался к королевской столице Валдо. Повсюду, где они проходили, ворота городов открывались на рассвете или в сумерках, а защитники складывали оружие, почтительно встречая прибытие великого Красного Императора. Не было ни сопротивления, ни криков, лишь покорность.

Когда пришли вести о результатах судьбоносной битвы на нагорье Лайн, воля Лотерена к сопротивлению угасла, подобно свече на ветру. Легион Ола продвигался размеренно, не быстро и не медленно.

С другой стороны — город Валдо. Для живущих здесь людей эта зима выдалась холоднее обычного. Свинцово-серые облака низко давили сверху, не желая пропускать ни единого солнечного луча. Ветер гулял меж высоких колонн и шпилей королевского двора, поднимая редкий мелкий снег и бросая его в витражные окна. На улицах и в переулках было малолюдно. Даже те, кому приходилось выходить, плотнее кутались в тяжелые пальто и, опустив головы, спешили по делам. Рынки всё еще работали, но ассортимент товаров заметно сократился, цены на зерно выросли в три раза, а уголь и вовсе стал дефицитом. Люди редко переговаривались при покупках, лишь изредка все как один бросали взгляды на север, туда, откуда должен был явиться легион Ола.

В самом королевском дворе также царила смута. Величественный златоглавый чертог утратил былую торжественность и величие. Аристократы лишились своего хладнокровия, а министры не могли скрыть паники на лицах. Они сбивались в группки по два-три человека, ведя приглушенные беседы. Их голоса были полны гнета, а взоры то и дело блуждали за пределы дворца или тревожно устремлялись на трон.

Сейчас там было пусто. Их король уже погиб на нагорье Лайн. Не убит, а покончил с собой. Когда эта весть достигла столицы, во дворе воцарилось молчание на целых пол дня.

Никто не восхищался твердостью духа короля. Какими бы мотивами он ни руководствовался, выбирая самоубийство, другие дворяне и чиновники втайне наклеили на него ярлык труса. В углах винных погребов, в тенях галерей или в запертых кабинетах шепотом передавались похожие суждения:

— Он должен был хотя бы назначить преемника...

— Его смерть — лишь знак того, что он на самом деле не ценил свое королевство и подданных.

Самоубийство после сокрушительного поражения? Это не было запрещено. Но, по крайней мере, следовало сначала разобраться с нынешним беспорядком. Если бы король привел дела в порядок и лишь затем выбрал смерть, никто не назвал бы его трусом. Его поражение простили бы, сочтя лишь неверно выбранным направлением. Возможно, в миг краха всех грез, Раймонду стало на всё плевать.

Но так или иначе, короля не стало. Если бы погиб только король, это было бы полбеды, так-как королевская кровь сохранилась, всегда нашелся бы кто-то, кто мог бы занять трон. Однако самым критичным было то, что защищавшие королевство Коронные легенды также нашли свою могилу на нагорье Лайн. Те сущности, что стояли на пике мощи Лотерена, хотели подарить стране светлое и блестящее будущее, но в итоге, поставив всё на карту и сгорев дотла, они лишь выкачали все основы Лотерена.

Святой Дух, правда, уже сконденсировался заново. Пока существует королевство Лотерен, он не умрет окончательно. Но он не мог заставить Лотерен чувствовать себя в безопасности.

И тогда взоры людей начали поворачиваться в другом направлении.

Гордон Игнас, этот железный дракон, обитал в своих покоях , в просторном внутреннем дворе в западной части королевского двора. Изначально это был сад, где члены королевской семьи отдыхали в летнюю жару. В центре был фонтан и розовые кусты, а по краям росло несколько старых дубов. С тех пор как сюда въехал дракон, фонтан сравняли с землей, розы убрали, а землю выложили металлическими плитами, чтобы она не треснула под его весом, увеличивающимся с каждым днем.

В детстве и юности железного дракона здесь часто бывали люди. Тогда он был еще мал, чешуя была гладкой и нежной, тело округлым, а голос звонким. В нем не было драконьей свирепости, он был товарищем принцессы по играм. Дети аристократов приходили к нему из любопытства, а служанки с радостью натирали его чешую или кормили сладостями. В глазах многих людей тогдашний железный дракон был добродушным и даже милым.

Но с течением времени облик железного дракона стал приближаться к облику истинного великого дракона. Высота его плеч выросла от уровня ниже человеческого пояса до состояния, когда на него нужно было взирать снизу вверх. Его когти и зубы становились всё острее, с легкостью оставляя глубокие борозды на каменных плитах, а чешуя стала суровой и холодной, отливая на солнце темным металлическим блеском. Сколько бы изящных украшений на него ни вешали, они не могли скрыть постепенно крепнущее драконье величие.

С тех пор как железный дракон стал взрослым, здесь стало безлюдно. За исключением слуг, приносивших еду и убиравших территорию, и изредка заходившей принцессы, гостей почти не было.

Люди боялись его. Возможно, внешне они могли его принимать, хвалить на праздниках или одаривать дружелюбными улыбками, но в сердцах людей никогда не исчезал первобытный страх перед гиганским хищником. Гордон Игнас прекрасно это понимал и потому мог в любой момент помнить о своей истинной сути.

Но недавно всё изменилось. Аристократы и министры вновь с воодушевлением хлынули сюда. Подарки у входа во двор громоздились горами. Целые сундуки золотых монет, запечатанные магические свитки, редкие фрукты, сохраненные магией льда, мази, якобы укрепляющие твердость чешуи, шелк и благовония... Они стояли почти в очередях, терпеливо ожидая шанса на краткую аудиенцию, чтобы сказать хотя бы пару слов.

В их взглядах по-прежнему жил страх, но теперь в нем было больше осторожного заискивания, граничащего с лестью. Они больше не видели в нем просто прирученного диковинного зверя, но некий... мост. Мост к выживанию.

Сегодня этот энтузиазм достиг нового пика.

— Господин Гордон, доброго дня.

— В эти суровые холода, когда вы пребываете здесь, не кажется ли вам земля под ногами слишком ледяной?

— В сокровищнице моей семьи хранится одеяло, сделанное из пуха снежного голубя. Крошечная горстка тончайшего пуха с каждой птицы была выделана и сшита золотыми нитями. Оно невероятно теплое. Вы знаете снежных голубей? Они живут только на высочайших ледяных пиках Севера и линяют лишь раз в год, собрать пух крайне трудно... — один граф, разбогатевший на рудниках, расплылся в улыбке.

Он стоял у входа во двор, издалека отвесив поклон и держа в руках квадратный предмет, обернутый в темно-синий бархат. Тон его был в высшей степени почтительным. Гордон лишь лениво приоткрыл веки, бросил на него взгляд и выпустил из ноздрей струю пара, которая тут же сконденсировалась в туманном воздухе, не удостоив гостя ответом. Увидев это, граф, казалось, получил своего рода позволение, и улыбка его стала еще шире. Он положил сверток в специально отведенную зону для подарков, произнес еще пару дежурных фраз вроде «пусть сияние вашей чешуи никогда не померкнет» или «Лотерен вечно будет ценить ваше присутствие», и лишь тогда попятился прочь.

Не прошло и нескольких минут после ухода графа, как явился очередной вельможа. На нем был тяжелый плащ из меха соболя, усы подернулись инеем. Очевидно, он долго ждал снаружи. Он подошел, неся нефритовую шкатулку на бархатной подкладке, и открыл ее еще издалека. Внутри лежал самоцвет Лунной Росы размером с кулак, внутри которого словно переливался жидкий лунный свет. Такой камень обладал отличным успокаивающим эффектом для драконов и встречался крайне редко.

— Слышал, вы любите коллекционировать драгоценные камни. Этот принадлежал еще деду моего деда и хранился в самом глубоком уголке семейного хранилища. Сегодня я принес его вам. Надеюсь, он доставит вам радость.

Гордон не отказался, но и не выказал восторга. Он просто вытянул переднюю лапу, подцепил камень самым кончиком когтя и поднес к глазам. Самоцвет даже в тусклом дневном свете испускал мягкое сияние, отражавшееся в его вертикальных зрачках. Посмотрев немного, он положил его в кучу похожих подношений и издал низкое горловое ворчание, что означало принятие дара. Министр с облегчением и радостью на лице удалился.

На протяжении всего дня подобные сцены повторялись без конца. Подносили редкие магические металлы, изысканные мясные деликатесы, обиняками выпытывали вкусы и предпочтения Красного Императора... Вариантов было не счесть. Будь это прежний Гордон, он был бы счастлив, горд и полон самомнения. «Смотрите, эти люди униженно молят меня о милости».

Но сейчас на душе у него было лишь чувство скуки. Это было похоже на наблюдение за муравьями, которые в спешке тащат еду перед ливнем. Суеты много, но она ничего не изменит. Их дары, их улыбки, их лесть — всё это было лишь попыткой выжить.

«Эх, мой тайный план по захвату Лотерена закончился, так и не начавшись», — железный дракон покачал головой, его мощная шея заставила чешую тереться друг о друга с тихим металлическим скрежетом. Он поднял голову к небу, где шел снег. Снежинки, падая на его теплую чешую, мгновенно таяли, превращаясь в струйки белого пара.

Чувство легкой меланхолии было искренним, но в нем присутствовала и толика трезвости. Он, разумеется, знал причину такой перемены в отношении людей. Великий Красный Император, его кровный сородич, его брат, в одиночку сокрушил всех Коронных легенд Лотерена на нагорье Лайн и сейчас ведет легионы, подступая к городу Валдо. Все те заговоры, вербовки сторонников и тайные накопления сил, о которых Гордон размышлял раньше, оказались детской забавой. Его брат решил всё самым прямолинейным способом.

«Истинная опора для нас, драконов — это сила. И только она», — размышлял Гордон про себя.

В этот момент температура воздуха резко подскочила.

Ху-у! Ху-у! Ху-у!

В центре двора из ничего вспыхнули языки пламени — алого с золотистым отливом. Они сошлись, вытянулись и обрели изящный человеческий силуэт. Огонь постепенно уплотнился, превращаясь в материальный контур. Ее тело было окружено едва заметным оранжево-красным сиянием, огненные волосы спадали водопадом, на кончиках которого то вспыхивали, то гасли искры. На ней было ярко-красное платье, сотканное из пламени. Подол шевелился без ветра, а по краям постоянно рождались и исчезали крошечные огоньки. Ее появление окончательно прогнало холод из двора, даже снежинки, не долетая до земли, превращались в пар.

Элина, Принцесса-Дух огня Лотерена. Она посмотрела вслед почти бегущему министру, который только что ушел, и уголки ее губ изогнулись в легкой усмешке.

— Последние пару дней королевская семья вновь начала проявлять ко мне интерес. Мне дали множество материалов, которые мне нужны. Раньше они тянули время и отказывали, а теперь приносят сами. Эти флюгеры разворачиваются удивительно быстро.

Голос принцессы был неземным, с легким эхом, напоминающим потрескивание огня. Он не резал слух, в нем даже чувствовался странный ритм.

Железный дракон низко зарычал и произнес: «Стремление к выгоде и избегание опасностей — это инстинкт большинства существ. Слабые животные показывают покорность сильным, и люди не исключение. Перед мощью моего брата их нынешнее поведение вполне естественно. По крайней мере, естественнее, чем глупое сопротивление до самого конца». Он помолчал и повернул массивную голову к принцессе, в его глазах отражалась ее пылающая фигура.

— Что ты намерена делать? Ждать, пока Гарос подойдет к стенам, или предпринять что-то заранее? Например, обеспечить передачу этого города ему в руки в целости и сохранности?

Элина в ответ лишь слегка вскинула огненные брови:

— А что собираешься делать ты?

Гордон слегка качнул головой: «У Гароса свои мысли на этот счет, мне не нужно беспокоиться за него».

Аристократы и министры Лотерена были в панике. Они боялись резни, грабежей и всех тех зверств завоевателей, что описаны в исторических хрониках. Но Гордон, зная своего брата, чувствовал, что Гарос не станет этого делать. Более того, ему, скорее всего, было наплевать на сам факт завоевания Лотерена.

Говоря это, железный дракон кончиком хвоста слегка задел кучу подарков и один рубин скатился на плиты с мелодичным звоном.

— Мечта Лотерена разбита, он не удержит даже нынешнее положение. Но ты, Элина, кажется, совсем не переживаешь по этому поводу. Горести королевства и борьба людей в твоих глазах выглядят делом совсем иного уровня.

Услышав это, Принцесса-Дух огня слабо улыбнулась. Она подошла к краю двора и коснулась рукой ствола старого дуба. В миг прикосновения кора слегка обуглилась, но не загорелась. Она контролировала свой жар с идеальной точностью.

— Когда-то я считала, что королевство и подданные это самое важное, — голос ее был спокоен, словно она констатировала факт, не имеющий к ней отношения. — Я была готова отдать за Лотерен жизнь, отдать всё, что у меня есть. Ради этого я добровольно отказалась от человеческой формы и приняла эту оболочку из элементов, надеясь получить силу, которая позволит мне защищать страну вечно. Я до сих пор помню каждый шаг ритуала. Погружение в горн, когда жидкая эссенция пламени вливалась в сосуды, кожа, обугливающаяся и опадающая под жаром, перестройка костей, слияние нервов с огненными каналами... Было больно. Но я думала, что ради королевства это того стоит. Я выдержала и обрела новую жизнь.

Она замолчала на секунду. Снежинки таяли над ее головой, превращаясь в белый пар.

— Но люди меняются. Пройдя через смерть и перерождение, я изменилась. Это не было внезапно, скорее... как сброшенная старая кожа. Я стала чище. Страна? Всего лишь мимолетное собрание материи и воли. Она как замок из песка. Приливы и отливы со временем сотрут всё в прах. Люди основывают династии, сражаются за них, воспевают их, приносят жертвы, но пройдут века, и династии сменятся. Пройдут тысячи, десятки тысяч лет, и сами имена будут забыты. Лотерен стоит тысячу лет, для этих земель это долго, но в масштабах гор, звезд или самих элементов это лишь мгновение.

Пламя вокруг ее тела слегка приподнялось, и температура снова выросла.

— Гордон, сейчас я стремлюсь к более фундаментальным вещам.

Когда она заговорила о своих стремлениях, в ее глазах действительно вспыхнул фанатичный блеск.

— Например, к устройству мира. Почему огонь горит? Почему лед холоден? Являются ли четыре элемента пределом или это лишь проявление более глубоких законов? Откуда рождается пламя и куда уходит, когда гаснет? Дерево горит, превращаясь в тепло, свет и дым, а его масса, кажется, уменьшается. Куда уходит то, что исчезло? В моем сердце столько вопросов, на которые я хочу найти ответы. И еще... возможность вечности.

Скорость ее речи нарастала, но в конце она вновь успокоилась, возвращаясь к реальности.

— А то, кто правит этой землей — Лотерен, Ола или кто-то еще... Пока мне не мешают искать ответы на эти вопросы, мне совершенно всё равно.

Гордон Игнас слушал молча. Он мог понять эту перемену. Драконы от природы наделены жаждой силы и познания мира. У людей она тоже есть, но короткая жизнь, сильные эмоции и социальные узы обычно скрывают или искажают эту натуру. Вырвавшись из оков человеческой плоти, Элина обрела образ мышления, более близкий к долгоживущим расам. Такая одержимость определенными знаниями или тайнами была нормой для долгожителей. Среди драконов полно таких особей. Одни веками наблюдают за движением звезд, другие препарируют существ, пока не становятся мастерами анатомии, третьи запираются в пещерах на поколения, изучая суть магии. Элина просто примкнула к их рядам.

— Ты стала больше похожа на нас, Элина, — негромко произнес железный дракон.

Многие человеческие монархи не желают менять свою природу, а в некоторых королевствах членам правящих семей прямо запрещено продлевать жизнь подобными методами. У этого есть причины. Правителю нужно сохранять «человечность», чтобы понимать подданных и удерживать власть. Способ мышления часто определяется формой существования. Разве может монарх, способный прожить тысячу лет, сопереживать крестьянину, чья жизнь длится всего несколько десятилетий? Как существу, которому не нужна пища, а лишь энергия элементов, понять страх перед голодом? После смены формы существования почти невозможно сохранить прежний образ мыслей. Сначала память и привычки еще держат, но со временем идеи неизбежно меняются, превращаясь во что-то иное.

— Возможно, — принцесса улыбнулась, пламя вокруг нее заколыхалось. — Но в этом нет ничего плохого. По крайней мере, теперь мы лучше понимаем друг друга.

Она протянула руку из пламени и легонько похлопала дракона по предплечью. Гордон тоже осклабился в улыбке, обнажая ряды острых зубов.

— Да. Такая ты мне нравишься больше.

Внутри двора благодаря присутствию Духа огня и дракона было тепло, как весной. Плиты были сухими, а воздух жарким. Снаружи снег повалил сильнее. Ветер гулял среди зданий, донося откуда-то едва слышный звон колокола. Это был сигнальный колокол на дозорной башне стены, но сегодня он не бил тревогу, лишь ветер играл с его языком.

Однако бдительность в сердцах людей только росла. Издалека, неся с собой непреклонное величие, по снегу шел король.

Дни сменялись ночами, время шло. Прошло полмесяца.

Ранним утром солдаты на стенах Валдо первыми увидели перемены. На горизонте появилась туманная черная линия, ползущая по границе снежной равнины и серого неба. Затем линия стала шире и толще. Подобно приливу, затапливающему отмель, она медленно и неуклонно продвигалась вперед. Это был фронт легиона Ола. Они шли молча, стройно, словно заточенное лезвие. Не было боевых барабанов или рогов, только грохот копыт, дробящих мерзлую землю, скрежет металла и низкое рычание исполинских магических зверей. Эти звуки сливались в тяжелый, непрерывный гул, катившийся по снегу; достигнув стен, он ослабевал, но всё равно нес в себе давящую мощь, способную раздавить любые остатки воли к сопротивлению.

Прямо над черным валом, среди метели, парил силуэт, заставлявший трепетать всю равнину Румыния. Красный Император, Бессмертный дракон, Гарос Игнас. Благодаря его мощи, когда он низверг солнце и одним ударом стер передовую нагорья Лайн, среди бардов быстро распространилось его новое прозвище: Алая Императорская Звезда.

Сейчас он сохранял свою обычную драконью форму. Но даже в этой форме его тело, массивное как гора, и шипы, грозные как пики скал, источали непреодолимое давление. Он не высвобождал драконье величие специально. Однако его аура, закаленная в крови и пламени, прошедшая через гибель Коронных легенд, была плотной, как нечто материальное, и ложилась тяжким грузом на сердце каждого живого существа в Валдо. Скот в загонах беспокойно ревел, собаки забивались в углы, дрожа, и даже птицы облетали это воздушное пространство за много миль.

Напротив Красного Императора, на стенах, защитники, которые должны были стоять в полной готовности, были непривычно тихи. Арбалеты были опущены, магические пушки молчали, солдаты стояли с бледными лицами, не поднимая оружия.

В этот момент внутри города раздался тяжелый скрежет механизмов. Исполинские металлические ворота Валдо начали медленно открываться внутрь. Зубчатые колеса сцеплялись, цепи скользили, руны вспыхивали, и дверные петли издавали стон. В открывшемся проеме появилась процессия аристократов Лотерена. Возглавлял их почтенный старый принц с белоснежными волосами и бородой, одетый в самый официальный парадный мундир, грудь которого была увешана орденами. Он был дядей покойного короля, старейшим по возрасту во дворе и теоретически самым легитимным представителем Лотерена на данный момент. По идее, он должен был наслаждаться спокойной старостью в каком-нибудь теплом поместье, читая книги и ухаживая за цветами. Подобные дела не должны были ложиться на его плечи. Он был слишком стар, ему требовалась трость для ходьбы.

Но сейчас ему пришлось выйти. Старый принц, поддерживаемый двумя молодыми дворянами, медленно прошагал несколько сотен метров от ворот и остановился в снегу. Он высвободил руки, встал сам, слегка покачиваясь на холодном ветру, и перед тенью дракона, замершей в небе, глубоко склонил спину.

— Лотерен... город Валдо приветствует великого Красного Императора, Его Величество Гароса Игнаса!

Его голос был хриплым, он вложил все силы, чтобы его было слышно.

— Пусть... пусть величие Вашего Величества озарит эти земли.

Как только он договорил, остальные дворяне начали подхватывать. Следуя за старым принцем, они также кланялись, и голоса их звучали вразнобой:

— Приветствуем Красного Императора в верном Лотерене!

— В небе нет двух солнц, Его Величество Игнас — единственное светило!

— Равнина Румыния обретет величие под сенью драконьих крыльев!

— Мы клянемся в верности и просим Ваше Величество о милосердии!

— ...

Каким бы ни было общественное мнение до этого, сколько бы ни было тайных обид, страхов или расчетов, в этот миг в ушах Красного Императора звучали лишь восхваления. Эти хвалебные оды были частично заготовлены заранее, частично придуманы на ходу, некоторые звучали бессвязно из-за нервов, но суть была одна: «Мы покоряемся, будьте милосердны».

В этот миг из города вылетела темная, как закаленное железо, фигура и замерла примерно в ста метрах перед Красным Императором. Это расстояние было для драконов коротким, позволяя отчетливо видеть узоры на чешуе друг друга.

— Мой дорогой брат! — зычно проговорил железный дракон с искренней радостью. — Поздравляю тебя со вступлением в столицу Лотерена! Твоя слава гремит во всех королевствах!

Последний раз Гордон видел брата, когда посольство Лотерена поздравляло Ола с основанием государства. Тогда Ола только родилось, его территория была вдвое меньше нынешней, а брат, хоть и был силен, всё же был вынужден осторожно лавировать между странами. А теперь, при новой встрече, Лотерен уже склонился перед ним, и Красный Император вот-вот станет бесспорным властелином.

Ветер со снегом свистел вокруг, шевеля шипы на спине Гордона. Он невольно вспомнил тот далекий день много лет назад, когда впервые получил сообщение от брата через кровную связь. Тогда он был маленьким дракончиком, гревшимся на солнышке во дворе, и вдруг в голове раздался незнакомый голос, полный настороженности. Тогда Гарос еще боролся за выживание. А сам Гордон, хоть и жил в достатке, не знал своего будущего. Будут ли люди всегда добры к чужаку-дракону? Он не знал. Кто из них тогда мог вообразить, что настанет день, когда они будут стоять перед столицей Лотерена? Причем в качестве завоевателей.

— Мы... действительно дошли до этого, — тихо произнес железный дракон.

Гарос ответил глубоким голосом: «Это только начало, Гордон. Равнина Румыния — лишь уголок мира, наше будущее простирается гораздо дальше».

Его слова были просты, но заставили Гордона воодушевиться, блеск в его глазах стал ярче.

После краткого приветствия Гарос вновь обратил взор на старого принца, всё еще стоявшего в поклоне, и на распахнутые ворота.

— Входим.

Всего одно слово — кратко и ясно.

Приказ разошелся, и легион Ола пришел в движение. Воины начали занимать стены, брать под контроль ключевые дороги, проводить инвентаризацию арсеналов... Красный Император расправил крылья и первым влетел в небо над Валдо, драконы последовали за ним. Внизу на земле ниц лежали аристократы и охваченные трепетом горожане.

Вскоре Гарос прибыл в главный зал королевского двора. Этот зал был символом власти Лотерена. Триста двадцать метров в длину, восемьдесят в ширину, тридцать в высоту. Свод был украшен фресками с деяниями королей, а по бокам стояли исполинские колонны. Это пространство было достаточно просторным для людей. Однако для дракона в полной форме оно оставалось слишком тесным. Расправь крылья, он задел бы стены, повернувшись, снес бы колонны. Поэтому, приземлившись на площади перед дворцом, Гарос применил магию трансформации, приняв более удобный облик драконида. В каком-то смысле теперь это было его имущество, и у него не было желания его разрушать.

Гарос не стал церемониться. Он прошел прямиком к трону, развернулся и сел. Жесткий драконий хвост обвился вокруг ступеней. Его глаза скользнули по замершим от страха вельможам Лотерена и остановились на вошедшем старом князе и нескольких министрах.

— Правлению Лотерена пришел конец, — разнесся голос Красного Императора по залу.

Это была констатация факта, естественная, как утверждение «снег белый». Помолчав, он добавил: «Но имя Лотерена может быть сохранено».

При этих словах в глазах многих внизу вспыхнул слабый огонек надежды. Все понимали: Красный Император пришел не для переговоров, а отдавать приказы, и у них нет права на отказ. Но они строили самые мрачные догадки. Полное поглощение королевства, стирание названия с карт, казни королевской семьи, чистки аристократии... А теперь «сохранение имени» означало хотя бы формальную преемственность. Это было милосердием сверх ожиданий.

— За жизнь нужно платить, а продолжение рода требует признания реальности, — продолжал голос на троне ровным тоном. — У меня есть несколько требований к вам.

— Первое: королевство Лотерен становится вассалом Ола. После выплаты военных репараций оно обязано ежегодно платить дань, признавая Ола своим сюзереном.

— Второе: Лотерен обязан принять гарнизоны Ола. Все стратегическое военное оружие должно быть передано легиону Ола.

— Третье: сокровищницы, библиотеки, алхимические мастерские, институты магических исследований... все места, связанные с высокими знаниями, технологиями и ресурсами, должны быть немедленно открыты для Ола. Копии всех алхимических рецептов, результатов магических изысканий, списки запасов стратегического сырья должны быть переданы без условий. Ничего нельзя скрывать. Ученые и мастера Ола войдут в эти структуры, и вы обязаны оказывать им полное содействие.

Он сделал паузу, окинув взглядом бледных министров, и закончил, глядя на старого принца:

— Четвертое: право контроля над Святым Духом переходит к Ола. Он должен покинуть королевский двор и переместиться в Святилище Ола, подчиняясь моей воле.

Отдать оружие, технологии, защитника, платить репарации и ежегодную дань... Это практически выкачивало всю кровь из Лотерена, оставляя лишь едва живую оболочку. Но по сравнению с полным уничтожением это было невероятно мягкое решение. По крайней мере, кровь королевской семьи была сохранена, аристократы могли оставить часть имущества, простые люди избежали ужасов войны в городе, а будущие возможности развития не были перекрыты окончательно. Да и торговаться Лотерену было нечем.

— ...Повинуемся воле Вашего Величества. Лотерен... принимает все условия.

Старый принц от лица остатков правящего класса склонил голову до самой земли. Все дворяне и министры в зале один за другим опустились на колени, не высказав возражений. Красный Император на троне слегка кивнул.

«Ты не будешь, как в случае с Тео, ограничивать их в вооружениях и подготовке новых легенд? В будущем они могут создать новое оружие или вырастить новых Коронных легенд», — спросил через мысленную связь железный дракон Солорог, стоявший по другую сторону.

«В этом больше нет нужды», — спокойно и кратко ответил Красный Император.

Многие вещи не остаются неизменными. То, что требовалось раньше, не обязательно требуется теперь.

В этот момент метель за стенами дворца продолжала выть, но у города Валдо уже был новый хозяин, и эпоха Красного Императора официально воцарилась на этой земле.