Алая Имперская Столица.

Эта столица, расположенная в самом сердце нагорья Лайн, подобно припавшему к земле исполинскому зверю, за сорок с лишним лет прошла через крещение ветрами и дождями, став самым величественным городским чудом на всей равнине Румыния.

С южной стороны королевского города возвышалось сверхгигантское здание в форме обелиска. Оно было отлито из магического сплава, и всё его тело было испещрено замысловатыми драконьими узорами. Здание насчитывало сотни этажей, и смотровые площадки на каждом из них были достаточно широки, чтобы великий дракон мог на них развернуться.

Бесчисленное множество драконов кружило вокруг строения. Молодые красные, черные и синие драконы, хлопая крыльями, опускались на площадки, поднимая потоки воздуха, или взлетали, заслоняя крыльями клочки неба. Чем выше, тем меньше становилось количество драконов, но их тела становились всё более могучими, а аура жизни более концентрированной. У самой кромки облаков изредка можно было заметить медленно проплывающие тени легендарных драконов. Самая высокая точка обелиска уже скрывалась в облаках.

И именно здесь находился символ высшей власти всего королевства Ола — Драконий Двор, расположенный в Алой Имперской Столице.

Под Драконьим Двором раскинулось блистательное королевство. Пашни расстилались шахматной доской, рудники работали день и ночь, торговые караваны муравьями вились по дорогам. Внутри Драконьего Двора обитали процветающие драконы. Они жили, сражались и размножались, составляя опору государства. А над Драконьим Двором находился контролирующий всё Красный Император.

Фу-ух!

Яростный поток ветра пронесся мимо облаков, заставив чешую Гароса издать тихий шелест от трения. Сейчас он стоял на самом верхнем ярусе Драконьего Двора. Отсюда открывался вид на бурлящее под ногами море облаков, в разрывах которого проглядывали пестрые краски земли.

По сравнению с тем, что было сорок лет назад, длина тела красно-железного дракона от головы до кончика хвоста достигла сорока восьми метров. Скелет стал более сухим и крепким, былая утрированная массивность мышц, внушавшая ужас, несколько сгладилась, сделав его облик более плотным и поджарым. Прежняя выставленная напоказ свирепость скрылась внутри, уступив место величественности монарха, ставшей еще более выразительной.

Эти перемены стали результатом диеты, при которой он голодал три дня, запивая тренировки черным маслом вместо воды. Несмотря на самоограничение, уровень жизни Гароса поднялся еще на одну ступень. Хотя он и контролировал питание, высокоэнергетические субстанции вроде черного масла, самоцветов и драгоценных металлов он потреблял в немалых количествах.

Более того, его дыхательная и пищеварительная системы подверглись глубокому усилению. С каждым глубоким вдохом Гарос мог извлекать из воздуха еще больше свободной энергии, а при приеме пищи эффективность преобразования энергии в пищеварительной системе возросла многократно, сводя потери к минимуму.

«Что касается эффективности поглощения и преобразования энергии, сейчас это кажется лишь накоплением количества и ростом интенсивности. До качественного скачка всё еще далеко», — размышлял Гарос, оценивая себя. — «Такого рода эволюция, скорее всего, всё равно должна завершиться через спячку».

Вместе с ростом за эти годы усиливался и его эволюционный талант. Проблема заключалась в том, что его нынешнее тело было слишком сильным. Сложность перестройки и трансформации легендарного тела находится в ином измерении по сравнению с телом смертного существа. Учитывая мощь и сложность нынешнего тела Гароса, для совершения масштабного качественного скачка эволюции всё еще требовалось время для накопления изменений. Впрочем, времени у него всегда было в избытке. Для обычного дракона срок, необходимый ему для эволюции, был лишь кратким эпизодом в потоке вечности.

Следом Гарос повернул голову на запад, в сторону континента Оротара.

На сегодняшний день истинное лицо бедствия, охватившего Оротару, уже невозможно было скрыть. По мере того как война между эльфами и орками становилась всё ожесточеннее, на поверхность всплывало множество сведений, которые через торговые суда, бродячих заклинателей и международные шпионские сети достигали Аталана.

Это была невидимая ярость, которую эльфийские ученые окрестили «Проклятием Безумия». Оно таилось в теле цели, никак не проявляя себя, пока хозяин был спокоен, и даже усиливало его боевые инстинкты. Однако оно обладало чудовищной заразностью и проникающей способностью. Один яростный взгляд, капля крови, брызнувшая в бою, или даже кратковременное пребывание в одной комнате могли стать путем заражения. Даже легендарные домены с трудом сдерживали его, а малейшая неосторожность вела к болезни.

Если бы речь шла только о стихийном бедствии, с ним было бы легче справиться. Империя Наусир обладала высочайшей магической цивилизацией и после первоначального хаоса уже разработала барьеры, сдерживающие распространение, и даже создала эликсиры для облегчения симптомов и ритуалы очищения.

Однако пришли орки.

Огромный флот орков империи Кантум высадился на Оротаре и тут же начал яростный штурм земель эльфов. Пламя войны нарушило карантинные меры эльфов, парализовав работу по ликвидации бедствия. Проклятие Безумия вспыхнуло с новой силой и распространилось даже в армии орков. В отчаянии эльфы обнародовали детальные разведданные о бедствии, пытаясь заставить орков осознать серьезность проблемы и временно прекратить огонь ради борьбы с общей угрозой.

Однако орки проигнорировали это, более того, они пришли в восторг. Эти дикари по большей части были воинственны. Восемь из десяти выбирали путь берсерков или боевых жрецов. Многие орки ради обретения силы добровольно заражались Проклятием Безумия. Они обнаружили, что в состоянии, когда разум сжигается Пламенем Безумия, боевые инстинкты обостряются до предела, а боль лишь подстегивает всплеск потенциала. Им нравилось ощущение горящего от ярости мозга.

В результате континент Оротара окончательно превратился в бурлящий котел. Эльфы пытались сдержать эпидемию, отбиваясь от врага, орки воевали, попутно заражая себя, а простые мирные жители пытались выжить в тисках двойной катастрофы.

«Пламя Безумия во мне пришло от Горсаса, а он получил его из упавшего метеорита», — размышлял красно-железный дракон. — «Эльфы исследовали космос, затем метеоритный дождь ударил по Оротаре, принеся бедствие и Проклятие Безумия. А это проклятие, скорее всего, и есть Пламя Безумия».

Тот факт, что Пламя пришло из глубин звездного неба, теперь был практически подтвержден. Любопытно, что в информации, опубликованной эльфами, четко упоминалось, что у зараженных появляется мощный инстинкт распространять Пламя Безумия. Способ был прост, а именно заразить другого через ярость в бою. Но Горсас, предположительно первый зараженный на Аталане, не стал его распространять.

Тот безумный дракон использовал излучение ярости в бою, но в основном через заклинания «Дикого дракона» в сочетании с Пламенем для ментальных атак, а не для передачи самого источника Пламени. Гарос позже использовал похожие методы.

Если подумать, он мог догадаться о причинах поведения того безумца.

«Моё! Вся сила Пламени Безумия принадлежит мне! Только Горсасу!» — скорее всего, из-за подобного искаженного чувства собственности. Тот Горсас, несмотря на спутанность мыслей, железной хваткой сдерживал инстинкт распространения Пламени, и лишь в момент смерти, не в силах более сопротивляться, заразил Гароса.

Сам же Гарос не мог терпеть постороннего влияния на себя. Заразившись, он тут же отбросил все дела и сосредоточил весь дух на адаптации к Пламени Безумия, пока не смог его подавить. Этот тандем отца и сына-драконов, каждый по своим причинам, один из-за безумной жадности, другой из-за абсолютного рационализма, удержали Пламя внутри себя. Окажись оно у других существ, Проклятие Безумия, возможно, уже давно захлестнуло бы Аталан.

А теперь Пламя Безумия в теле Гароса больше не было проблемой. Глядя в сторону Оротары, он чувствовал невидимый зов, словно далекие родственные искры вступали в резонанс, но Пламя в его сердце не вскипало от этого, а лишь тихо горело, полностью подчиняясь его воле. Благодаря изоляции источника Пламени в Стране Фей, Гарос окончательно подчинил себе эту силу. Даже если Пламя разгоралось до самого яростного предела, он по-прежнему не терял рассудка.

Его Состояние дикости в результате претерпело качественное изменение. Теперь при его активации не нужно было ни о чем беспокоиться, можно было позволить Пламени гореть на полную, преобразуя его чистую энергию в колоссальный прирост боевой мощи. Что еще важнее, Пламя теперь можно было сочетать с ментальными навыками.

Хумм!

В глазах красно-железного дракона зажглись тонкие нити псионического сияния. Под его взором сгусток невидимого Пламени Безумия вспыхнул из ниоткуда. Без температуры и света, невидимый для глаза. Но если бы в этой точке стояло живое существо, оно бы почувствовало, как ярость без причины вспыхивает в сердце, сжигая разум и заставляя боевые инстинкты подавить всякую мысль.

«Я могу игнорировать ослабление от магических доменов, заставляя Пламя Безумия вспыхивать прямо в сердце цели, испепеляя её рациональность. Это отличный способ против магов, зависящих от хладнокровия при плетении заклинаний».

Спустя мгновение сияние в его глазах угасло. Гарос практиковал путь Мистика, и хотя его уровень пока невысок и он не овладел множеством мощных ментальных техник, в сочетании с Истинным зрением и Пламенем Безумия это уже давало превосходный эффект. Впрочем, основной целью изучения этого пути для Гароса был не бой. Существует немало вещей, способных влиять на разум, вроде того же Пламени Безумия или эмоциональных плодов. Даже обладая характеристикой [Сердце как Железо], он не был полностью застрахован от всех воздействий. Практика ментального пути позволяла ему лучше контролировать собственное мышление, сводя подобные помехи к минимуму. По сути, это было нужно для того, чтобы лучше властвовать над собственной силой.

Укрощение силы разумом — один из незыблемых принципов, которых всегда придерживался Гарос.

Следом красно-железный дракон посмотрел прямо перед собой. Был час рассвета. На далеком небосклоне медленно поднималось огромное солнце, без остатка изливая накопленный за ночь свет и жар на бескрайнее море облаков. В одно мгновение мир был подожжен. Облачные валы забурлили, подобно жидкому пламени и золоту в кипящем столкновении. Тени и ослепительные блики пустились в погоню друг за другом над облаками, создавая монументальное полотно.

— Огненные облака создают путь в небеса, лишь Алая Корона правит утренней звездой, — негромко пропел дракон.

Затем он опустил огромную голову, глядя сквозь разрывы в облаках. Отсюда он мог беспрепятственно обозревать всю Алую Имперскую Столицу. Взор скользил еще дальше, горные гряды нагорья Лайн вздымались подобно хребту дракона, а в самой дали, на краю равнины, у горизонта виднелись смутные контуры других государств. Почти все драконы обожали это чувство пребывания в высшей точке и взора свысока на всё сущее.

Статус Драконов Ола фактически отражался их положением в Драконьем Дворе. Обычные драконы жили на нижних ярусах, элита в середине, а легенды и верхушка власти наверху. А самая высокая точка Драконьего Двора принадлежала Красному Императору. Он стоял выше всех остальных драконов. Однако, взирая на землю, этот драконий монарх ощущал простор в душе, но не испытывал гордыни. Ибо он знал, что он тоже является тем, на кого «смотрят свысока».

Гарос снова поднял голову, глядя в бесконечную даль. В еще более высоком небесном пространстве, над Срединным континентом, он мог видеть едва различимые очертания гигантских городов. То были парящие города Холдена. Подобно тому как Гарос взирал на равнину Румыния, люди Холдена взирали на весь континент Аталан.

«Этот колосс за последние годы стал еще сильнее», — зрачки Гароса слегка сузились, подстраивая фокус, чтобы рассмотреть детали. — «Проект освоения Бездны... принес Холдену почти бесконечные ресурсы. Они уже брезгуют борьбой с другими империями, сосредоточившись исключительно на собственном развитии».

За эти десятилетия королевство Ола совершило огромный скачок. За этим стояли не только трофеи войны, но и освоение Страны Фей. Поэтому он прекрасно понимал, какие выгоды Холден может извлекать из Бездны. Бездна была действительно опасна. В ней существовали демоны, злые боги, безумные правила, аура, разъедающая рассудок... Любого из этого достаточно, чтобы погубить королевство смертных. Но колоссальные риски означали и колоссальную отдачу. Холден получил неисчислимые блага и теперь держался в стороне от всего мира. Они перестали вмешиваться в борьбу за континент, игнорируя другие страны, словно весь Материальный План перестал быть достоин их внимания.

Словно почувствовав что-то, красно-железный дракон внезапно прищурился. Вслед за этим он достал из пространственного хранилища передатчик, искрящийся молниями. Это был магический предмет для связи, переданный ему синими драконами стаи Хельмод, вернее — ныне Королевства Грома Блэктон.

— Его Величество Игнас, доброго дня, — стоило активировать предмет, как раздалась знакомая драконья речь.

Гарос помнил этот голос. Он принадлежал древнему синему дракону Кайлдрoгу. Когда Блэктон объявил о своей независимости, Кайлдрoг связывался с Гаросом, выражая поздравления Ола с установлением гегемонии на равнине Румыния, и Гарос в ответ вежливо поздравил их с основанием королевства.

— Кайлдрoг, — спокойно отозвался красно-железный дракон. — Королевство Грома основано недавно. Как ваши дела?

— Терпимо, — собеседник замялся, на фоне послышался приглушенный рокот грома и шум прибоя, будто он находился у самого моря. — Есть небольшие хлопоты, но всё под контролем.

Затем раздался другой голос. Низкий, подобно раскату грома, он звучал глубже и опаснее Кайлдрoга. Он напоминал бушующую над океаном грозу, мгновенно вызывая образы нависших туч и молний, разрывающих небо. Лицо Гароса стало чуть серьезнее.

— С кем имею честь говорить?

— Моё имя Раморейн, — произнес голос. — Сейчас многие зовут меня Владыкой Грома. — Сделав паузу, голос продолжил: — Красный Император, с этого момента я буду говорить с тобой напрямую. Кайлдрoг, можешь идти.

— Да, отец, — голос синего дракона удалился.

Раморейн Хельмод, Владыка Грома. Он был старшим из трех братьев Хельмод, древним синим драконом. После краткого представления Раморейн перешел к делу:

— Прибрежные страны создали «Альянс против злых драконов», надеясь уничтожить моё королевство. Об этом ты, полагаю, уже знаешь.

Месяц назад несколько королевств западного побережья объявили о создании союзной армии. Они собрали множество легенд и легионов под лозунгом «Очистить берега от злых драконов и вернуть мир». Весть об этом широко разошлась по Аталану, и разведка Ола, разумеется, представила подробный отчет.

— Это вызов, с которым королевство Блэктон неизбежно должно было столкнуться, — заметил Гарос.

С той стороны Владыка Грома, казалось, осклабился, издав звук, похожий на рокот грозы.

— Я никогда не боялся вызовов, и уж тем более тех, кто мнит себя «праведным альянсом». Хе-хе, они явились сюда, сияя славой своих Коронных легенд и клятвами убийц драконов. А я, буквально только что, вместе со своими кровными сородичами даровал им полное уничтожение.

— Альянс против злых драконов? Когда тело их последней Коронной легенды было раздавлено мной, а знамена сгорели под ливнем, то их союз тут-же рассыпался в прах. Разбитые остатки бегут в свои страны, мои воины преследуют их, но не убивают. Мы гоним их, чтобы они принесли весть о поражении домой. Ужас достигнет их стен раньше, чем тень моих крыльев.

Гарос слушал молча. Это событие, вероятно, произошло только что, и сеть Ола еще не успела получить информацию. Однако этот исход не вызвал в его глазах особого удивления. То, что стая Хельмод могла наводить шорох, находясь под розыском Драконьего Домена и многих стран, само по себе доказывало их мощь и хитрость. К тому же они вынашивали идею государственности еще сто лет назад, но выжидали до последнего. Если они решились на это сейчас, значит, у них была полная уверенность или веские основания.

Единственное, что вызывало у Гароса недоумение, так это почему Домен Яростного Прилива не вмешался? Группа драконов во главе с Бронзовым Королем, известная своей непримиримостью к злу, не должна была просто смотреть на то, как враждебная им стая Хельмод основывает государство. Если бы металлические драконы вступили в войну, положение Блэктона было бы непредсказуемым. Что-то случилось внутри Драконьего Домена? Или синие драконы заранее знали, что металлические промолчат? «Нужно будет найти время и спросить Овиса, он наверняка в курсе», — подумал Гарос.

— Поздравляю, Владыка Грома, — красно-железный дракон взял себя в руки. — Закладывать фундамент королевства на костях врагов — лучший способ обеспечить его стабильность. Впрочем, ты связался со мной не только ради того, чтобы разделить радость победы.

— Разумеется, нет, — голос Раморейна вновь стал спокойным, но острота хищника высшего порядка в нем не исчезла. — Когда сорняки перед домом выполоты, пора взглянуть на пейзаж вдали. Красный Император, Гарос Игнас, твоё королевство Ола ныне является бесспорным некоронованным властелином равнины Румыния и хозяином широких земель Севера. А моё королевство Блэктон, убрав преграду, скоро установит контроль над западным побережьем и богатыми речными долинами, став гегемоном Запада.

Тут он сменил тон.

— Но мы оба понимаем, что настоящая сцена никогда не ограничивалась регионами под нашими лапами. На Аталане Центральные земли это сокровищница, полная самоцветов и золота. Самые плодородные равнины, богатейшие жилы, неисчислимые богатства. Вот истинные охотничьи угодья для драконов.

Гарос промолчал секунду и спросил: «Что ты хочешь этим сказать?»

Раморейн заговорил медленно, чеканя каждое слово: — Нам следует обратить взор туда, где мы сможем сделать следующий шаг. Например... накрытьЦентральные земли тенью наших крыльев.

Услышав это, Гарос внезапно произнес поздравление:

— В таком случае, прежде всего, позволь мне поздравить тебя, Владыка Грома Раморейн. Поздравляю тебя с официальным вступлением в ранг Бессмертных.

С той стороны явно опешили.

— Гм? Бессмертие это одна из моих целей, но я еще бесконечно далек от него... — произнес Раморейн и тут же уловил подтекст красно-железного дракона.

[Не став Бессмертным, ты смеешь задирать Холден? У тебя что, лишние жизни в запасе?]

После короткого молчания из передатчика донесся низкий смех без тени обиды.

— Ха, ты боишься Холдена. Да, их города покинули землю и парят в облаках, подобно дворцам богов, взирающих на смертных. Но это также означает... Поверхность? Красный Император, ты ведь знаешь, что они абсолютно перестали ценить Центральные земли. Все наземные аванпосты Холдена заброшены, шахты запечатаны, фермы пустуют, из магических башен вывезены ядра. Эти земли просто ждут, когда мы их займем.

Взор Гароса стал задумчивым. В информационной сети Ола сбор данных о Холдене был приоритетом номер один. Он действительно знал о нынешнем состоянии Империи. С тех пор как двадцать лет назад последний наземный город поднялся в воздух, они отказались от всех владений на твердой почве. Казалось, ресурсов из Бездны им вполне хватало, и добывать их там было проще, чем в Материальном Плане. Центральный "континент" сейчас выглядел как ничейная земля. Бывшие рудники Холдена заросли травой, пастбища заняли дикие звери, а крепости превратились в пустые стены.

Но кто мог поручиться, что Холдену действительно наплевать? Другие страны хоть и пускали слюни, особенно соседи Центральных земель, но никто не решался протянуть руку. Все выжидали, боясь, что это какая-то проверка со стороны Холдена. Судя по словам Владыки Грома, он намеревался стать первым, кто рискнет. А предложение Гаросу, скорее всего, было попыткой разделить риски.

— Я знаю, о чем ты беспокоишься, — тон древнего синего дракона стал слегка ироничным. — Впрочем, я могу гарантировать, что Холдену плевать на потери на поверхности. Сейчас у них есть дела поважнее. — Голос Раморейна стал тише, и он со смешком добавил: — Пребывание над миром? Хе-хе, это лишь мимолетный блеск.

«Этот парень действительно знает какую-то тайну или просто напускает туману?» — размышлял Гарос. Если это правда, шанс был уникальным. Ресурсы Центральных земель могли поднять Ола на недосягаемую высоту. Но если это ложь или разведка Раморейна ошиблась, то страна, первой ступившая в Центральные земли, неизбежно познает ярость Холдена.

Впрочем, как говорится, «короли не встречаются». Пока империя Холден пребывала в добром здравии, он не собирался опрометчиво лезть на Центральный континент. Развитие Ола и так шло прекрасно. Надежность и постепенность — вот верный путь.

Гарос уже открыл пасть, чтобы твердо отказать. Но в этот самый миг его зрачки резко сузились. Владыка Грома на другом конце связи тоже замолк, словно заметил нечто и затаил дыхание.

— Это?!

Красно-железный дракон вскинул голову, впившись взглядом в небо. В высоком поднебесье, среди контуров парящих городов, одна черная точка начала колебаться. Это была не звезда и не птица. Это было нечто, отделившееся от парящего города. Оно падало, заваливаясь набок, и под действием гравитации скорость падения росла с каждой секундой. Изначально крошечный силуэт становился всё отчетливее и громаднее.

Это была башня. Островерхая башня, сорвавшаяся с края парящего города. И это было лишь начало. Весь парящий город содрогнулся в мощной вибрации, а затем, по мере того как другие здания начали рушиться, сам исполинский город начал крениться.

Он начал падать на землю.