В безжизненном и пустынном пространстве покой был основным лейтмотивом.

Бум!

Внезапно вспыхнул ослепительный свет и жар, и в мгновение ока все небо и земля содрогнулись. Свет, подобно приливу, захлестнул все стороны, и там, где он проходил, воздух искажался, а пространство трепетало. Шло время, и когда неистовое пламя постепенно угасло, в вышине наконец проявился силуэт красно-железного дракона.

— Время подготовки этого приема все еще слишком велико.

— И даже если я овладею им в совершенстве, боюсь, значительно сократить время подготовки не удастся.

Гарос парил высоко в небе, три его головы одновременно слегка склонились, изучая плоды своего труда.

Суть «Иноизмерения Императора Драконов» заключалась в том, чтобы на основе Драконьего энергошара добавить мощь Разрушительного дыхания, заставив их слиться и вступить в реакцию, достигая эффекта, где один плюс один больше двух. Принцип не был сложным, да и практическое исполнение не представляло запредельной трудности. Ключ крылся в масштабе.

Чтобы достичь уровня, способного одним ударом стереть разлом Бездны, чтобы проявить мощь, далеко выходящую за собственные пределы, необходимо было длительное созревание. Ему требовалось собрать колоссальные объемы драконьей Ци и дыхания, капля за каплей, нить за нитью стягивая всё в этот единственный удар, позволяя им под его контролем слиться воедино, формируя силу, способную уничтожить всё сущее.

В противном случае Гарос мог бы разбрасываться энергошарами как обычными камнями. Однако разрушительный эффект такого уровня точно не достиг бы желаемой планки. «Иноизмерение Императора Драконов» было столь могущественным именно потому, что энергия, заключенная в теле Гароса, была слишком безбрежной. Другое существо, даже если бы сожгло себя дотла, вряд ли достигло бы того же эффекта. Это была фундаментальная разница в потенциале, которую невозможно восполнить одной лишь техникой.

«Впрочем, это не совсем безнадежно».

«Если я смогу овладеть техникой мгновенного сжатия подавляющей части энергии в теле, возможно, мне удастся применять "Иноизмерение Императора Драконов" за крайне короткий срок. Тогда этот прием станет частью моей боевой системы, а не просто стратегическим навыком устрашения для неподвижных целей».

«В таком случае, в настоящем бою у меня появится еще один мощный козырь».

Гарос погрузился в раздумья.

«Более того, у меня уже есть похожие навыки».

Он не впервые размышлял над этим. Те боевые состояния, которые он разработал ранее ,такие как Состояние азарта, Состояние взрыва крови, Состояние алого лотоса, помимо увеличения характеристик, делали его тело более возбужденным и чувствительным, заставляя Ци и другие виды энергии циркулировать с гораздо большей скоростью. Однако эти состояния были нацелены в первую очередь на усиление физических параметров. Усиление энергии в них было лишь побочным эффектом.

— Мне следует специально разработать боевое состояние, предназначенное для усиления энергетического аспекта, — задумчиво произнес Гарос. — Чистое состояние, специализирующееся на контроле энергии, чтобы Ци в моем теле циркулировала с запредельной скоростью, чтобы каждая крупица силы была мобилизована и служила мне.

— Что ж, пора пустить в ход мой супер-интеллект.

Сохраняя форму с тремя головами, он успокоил выражение своих лиц, в его глазах вспыхнул яркий свет духовной силы, выдавая глубокую работу мысли.

Интеллектуальный шторм.

Этот навык, происходящий из пути Мистика, позволял Гаросу думать более глубоко и быстро. В то же время пробуждение Астрального Я наделило его конструкциями из Ци свойствами оригинала, поэтому в состоянии трех глав скорость его мышления возрастала втрое.

Искры мысли непрерывно вспыхивали и разлетались в стороны. И это не было метафорой. На головах красно-железного дракона буквально вспыхнуло пламя, а затем возникли густые разряды молний, с треском заплясавшие вокруг. Воздух вокруг драконьих голов слегка исказился, напоминая сияющие нимбы. Он не совершал никаких движений, лишь прикрыл глаза, неподвижно зависнув в вышине. Замерший, он напоминал величественную священную статую дракона.

Ветер обтекал его тело, проносясь по чешуе с тихим завыванием, вдали изредка проплывали облака, отбрасывая на него свои тени. Но он ничего этого не замечал, всё его внимание было погружено во внутренний мир разума. Время шло размеренно.

Бесчисленные идеи и пути проносились в мозгу Гароса с бешеной скоростью. Они переплетались, сталкивались, сливались… это была невидимая война, где бесполезные или невыполнимые идеи отсеивались одна за другой, а жизнеспособные классифицировались и упорядочивались, постепенно складываясь в наиболее осуществимый план.

Фу-ух…

Красно-железный дракон медленно открыл глаза, издав долгий выдох. Одновременно с этим свет в его глазах начал гаснуть, а пламя и молнии на головах утихли. Длительное поддержание «Интеллектуального шторма» вызвало у него приступ усталости, но эта усталость была оправдана.

— Взрыв Ци.

— Имитируя механизмы Состояния взрыва крови, мгновенно высвободить Ци. На данный момент это самый перспективный путь.

— прошептал он.

Только что проведенный «Интеллектуальный шторм» дорого обошелся Гаросу. Этот навык для размышлений был первым, что он разработал за последние десятилетия. Он не давал прямых бонусов в бою и требовал огромных ментальных затрат, но результат того стоил. Например, «Иноизмерение Императора Драконов» было идеей, родившейся именно в таком шторме. Как и в этот раз.

Хумм!

Густая драконья Ци проступила на теле красно-железного дракона, окутывая его подобно туману.

— Взрыв Ци! — негромко приказал дракон, предельно концентрируя волю.

Ци на его теле замерла на мгновение, словно весь мир поставили на паузу. А затем, в следующую секунду, как будто в костер плеснули масла, вся Ци одновременно воспламенилась и резко взметнулась вверх, полностью скрыв его в себе.

Превращение Ци в пламя было техникой, которой Гарос владел и раньше. Но в этот раз всё было иначе. Аура, окутавшая его, несла в себе куда более мощное ощущение силы. Пламя стало сверхплотным, оно больше не было рыхлым и текучим как обычный огонь. Каждый его сполох казался тяжелым как гора, и более того, пламя будто обрело жизнь, с ревом сгорая и неистовствуя.

И это было не всё. От Гароса во все стороны начали расходиться видимые невооруженным глазом ударные волны. Там, где они проходили, воздух сжимался и искажался с глухим гулом. Его аура продолжала расти, становясь всё яростнее и величественнее. В этот миг Гарос выглядел как живое, пылающее солнце. Настолько сияющий и ослепительный, что на него было больно смотреть.

До тех пор, пока…

«Гм? Драконий нефрит дрожит?»

Взор Гароса стал острым, он почувствовал изменения внутри себя.

Его Драконий нефрит состоял из энергии, сжатой до твердого состояния. То, что он среагировал на «Взрыв Ци», было логично, ведь этот прием задействовал всю энергию тела, и нефрит, как энергетический центр, неизбежно оказался вовлечен. Но Гароса удивило то, насколько бурной была реакция. Артефакт внутри вибрировал и гудел, будто готовясь взорваться изнутри.

«Нельзя продолжать».

Ради безопасности Гарос глубоко вдохнул, принудительно подавляя бушующее пламя ауры.

Бум!

Сверхплотная аура уже начала выходить из-под контроля. Она сопротивлялась и боролась, не желая угасать. В итоге эта неистовая энергия сдетонировала прямо на поверхности тела дракона с оглушительным грохотом. Гарос глухо простонал, а от его тела разлетелись окровавленные осколки чешуи.

Однако Гарос не расстроился, а напротив, обрадовался.

«Взрыв Ци… это опасный эксперимент».

«Но, вне всякого сомнения, он обладает колоссальным потенциалом для развития».

Особенно учитывая то чувство, когда Драконий нефрит яростно содрогался. Гаросу казалось, что если отпустить поводья, он просто разорвется изнутри. Энергия, которой было достаточно для одного полного воскрешения, высвободилась бы целиком. Какое зрелище это бы явило? Он не знал, но мог себе представить.

«Означает ли это, что я могу использовать эту энергию для усиления самого себя?»

Дыхание Гароса стало тяжелым, в сердце вспыхнуло воодушевление.

До сих пор воскрешение было его главным козырем, основой его уверенности перед любым врагом. Но это нельзя было назвать совершенством, к тому же об этой его особенности уже было широко известно. Если он столкнется с противником, превосходящим его слишком сильно, то сколько бы он ни воскресал, его будут убивать снова и снова, воскрешение не изменит итог. Но если он сможет превратить всю энергию воскрешения в однократный взрывной рост характеристик, решительно поставив всё на одну карту, то, возможно… он сможет переломить ход событий в корне!

Гарос взял себя в руки, его дыхание выровнялось. Не ставя вопрос о том, что важнее, воскрешение или всплеск силы, он понимал, что иметь больше вариантов в критический момент всегда лучше. Лишний козырь это лишний шанс на победу.

«Во время Взрыва Ци вся энергия словно оживает, ею крайне трудно управлять», — размышлял он. — «Чтобы довести это состояние до ума, научиться мгновенно высвобождать океан энергии и при этом контролировать цепную реакцию в Драконьем нефрите… потребуется немало времени».

«Впрочем, чего у меня в избытке, так это времени».

Взор красно-железного дракона стал сосредоточенным. Он собрался с мыслями и продолжил разработку и испытания «Состояния Взрыва Ци».

Спустя некоторое время.

Бум!

Аура снова бесконтрольно взорвалась, оставив на теле дракона новые отметины. Раны были разной глубины, где-то была лишь сорвана чешуя, а где-то виднелась кость. Почувствовав боль, он лишь небрежно оскалился в улыбке и приготовился к следующему раунду.

И тут он внезапно прищурился. В его сознании раздался голос.

— Одна легендарная драконица тайно проникла в пределы столицы.

Шепот Итирамаласа, аметистового дракона, тихо прозвучал в сердце Гароса. После переноса столицы аметистовый дракон последовал за ними в Алую Имперскую Столицу. Он сохранял нейтралитет аметистовых драконов и официально не присягал Ола, но, получая от королевства немало выгод, молча взял на себя обязанности негласного стража столицы.

Гарос прервал тренировку. Раны на его теле затягивались с поразительной быстротой. Новая чешуя заменяла сломанную, обнаженная плоть покрывалась кожей, весь процесс происходил почти мгновенно.

— Какая порода? — спросил он.

Голос Изераломаса зазвучал вновь: — Зеленая драконица… У нее очень острое восприятие, она только что заметила моё наблюдение, но, кажется, ей всё равно. Она продолжает неспешно прогуливаться по городу…

— Постой, она встретила Филисту, они совсем рядом друг с другом.

«Филиста». Дракон слегка сощурил глаза.

Филиста Игнас, потомок Гароса и феникса Антеи. Она была красной драконицей и унаследовала от красно-железного отца свойство Пылающей крови. К сожалению, ей не достался божественный дар возрождения из пепла, присущий фениксам, иначе талант этой дочери превзошел бы даже Габриэля, сделав её самым выдающимся отпрыском. Впрочем, талант матери тоже нашел отражение. С самого рождения Филиста владела способностью принимать форму огненного элементаля. Она могла переключаться между материальной и элементальной формами, превращаясь в дракона из ревущего пламени. Этот дар в сочетании с Пылающей кровью создавал мощную цепную реакцию. В целом, по талантам она входила в высший эшелон детей Императора. Пусть не самая сильная, но определенно выдающаяся.

Однако… Филиста не стремилась к битвам и не любила мериться силами с братьями и сестрами. По характеру она совсем не походила на красного дракона. Она не любила сражения, убийства или демонстрацию мощи. Её страстью были… наряды, украшения и все блестящие, красивые вещи.

— Гм, я понял, — ответил Гарос. — Я лично взгляну на неё.

Алая Имперская Столица, оживленная торговая улица. По обеим сторонам теснились здания, толпы людей и инородцев создавали суету. Из таверн огров доносился аромат жареного мяса, в алхимических лавках гоблинов слышался перестук инструментов, торговцы разных рас наперебой расхваливали товары, привезенные со всех концов света. В небе изредка пролетали драконы, отбрасывая мимолетные тени, но жители давно привыкли к этому.

Посередине улицы грациозно и уверенно вышагивала статная красная драконица. Филиста держалась гордо, её походка была исполнена изящества. Её чешуя была темно-красного цвета и в лучах солнца сияла словно зеркало. Каждая пластинка была идеально гладкой и чистой, без единого изъяна или царапины. На её поверхности можно было увидеть четкие отражения контуров окружающих зданий. Очевидно, это было результатом кропотливого ухода, а не подарком природы. Обычных красных драконов такие мелочи не заботили, но она была исключением. Каждый день она тратила уйму времени, чистя свою чешую, чтобы та оставалась в безупречном состоянии.

На шее драконицы висело несколько цепочек из разных металлов, таких как золото, серебро и мифрил. Каждая была украшена самоцветами, рубинами, сапфирами или лунными камнями… Все камни были подобраны с безупречным вкусом и равномерным цветом. При каждом шаге они мелодично позвякивали. Но и это было не всё. На каждой лапе красовались сделанные на заказ браслеты, а на хвосте была закреплена серебристая накидка из тончайшей проволоки, украшенная бахромой с крошечными драгоценными камнями. Даже на рога были надеты кольца из чистого золота.

«Вся в сокровищах, походка как танец». Такие слова редко применимы к дракону. Драконы привыкли ассоциироваться с силой, величием и свирепостью, но к Филисте они подходили идеально. Прохожие по обеим сторонам улицы замирали, рассматривая красную драконицу самыми разными взглядами.

— Госпожа Филиста сегодня снова вышла в свет.

— Её чешуя блестит ярче, чем мраморный пол в моем доме.

— Гляньте на те кольца на рогах, они из чистого золота! Боги, сколько же это стоит… — один гоблин начал было считать на пальцах, но быстро запутался и скорчил страдальческую мину, так-как явно не мог ни сосчитать, ни тем более позволить себе такое.

— Самое главное, что все эти украшения меркнут перед красотой самой принцессы Филисты. Трудно представить, что драконы могут быть столь прекрасны, — вздохнул молодой человек в одежде барда, уже начав сочинять в уме баладу.

Филиста слегка приподняла уголки пасти, впитывая эти пересуды. Больше всего на свете она любила слушать похвалы в свой адрес. Похвалы её красоте, её украшениям, её вкусу. Каждый раз, слыша это, она расцветала, и её чешуя, казалось, сияла еще ярче.

Филиста замедлила шаг и остановилась перед лавкой, торговавшей зеркалами, и склонила голову, чтобы рассмотреть свое отражение. Идеально ли лежат пластины? Гармонируют ли ожерелья? Правильно ли ниспадает накидка на хвосте? Она внимательно изучала себя, а затем чуть поправила одно из ожерелий на шее, сдвинув его к центру.

Хозяин лавки, человек с изборожденным морщинами лицом, расплылся в улыбке.

— Ваше Высочество сегодня просто ослепительны, даже краше, чем вчера, — польстил он, и тон его звучал весьма искренне.

Филиста мазнула по нему взглядом и довольно осклабилась.

— Человек, ты умеешь говорить красиво, — произнесла она певучим голосом.

Торговец просиял. Принцесса Филиста была настоящей «звездой» в столице. Благодаря частым появлениям и легкому характеру она пользовалась огромной популярностью у подданных Ола. Те места, которые она посещала, неизменно начинали привлекать толпы народа. Именно поэтому уличные торговцы всегда были ей так рады.

Она уже собиралась идти дальше, как вдруг краем глаза заметила некую фигуру. Это была молодая женщина, стоявшая неподалеку и пристально наблюдавшая за ней. Она была одета просто. Длинное платье нежно-зеленого цвета из обычного хлопка, лаконичный крой без вычурных узоров или отделки. Её волосы были черными и мягко поблескивали на солнце, небрежно рассыпаясь по плечам. Фигура её была стройной, а поза непринужденной, но при этом от нее исходило странное ощущение спокойствия.

Филиста задержала на ней взгляд. А потом она заметила её лицо. Черты были изысканны, пропорции идеальны. Но больше всего поражали ее глаза, цвета озерной воды весенним днем, чистые, прозрачные, но при этом пугающе глубокие. Слегка вздернутые уголки глаз и густые ресницы придавали её взгляду магнетическую силу, способную, казалось, заворожить любого.

Глаза Филисты загорелись. Она ускорила шаг, направляясь к незнакомке. Прохожие поспешно расступались, давая дорогу дочери Императора, а затем с любопытством смотрели вслед, гадая, что же привлекло внимание принцессы.

— Эй, ты откуда такая взялась? — спросила Филиста, остановившись перед женщиной в зеленом.

Та подняла голову. Глядя на увешанную драгоценностями красную драконицу, женщина лишь слегка усмехнулась, не проявив ни тени страха или робости. Её взгляд был похож на взгляд человека, смотрящего на симпатичную зверушку.

— Ты это мне?

— Да, тебе. Как тебя зовут?

— Сероль. Это моё имя.

Филиста оглядела её с ног до головы, потом с головы до ног, дольше всего задержавшись на лице.

— Почему я раньше тебя не видела?

Красивых существ она запоминала сразу.

Сероль мягко улыбнулась: — Я просто проезжая, обычный человек. Услышала, что Алая Имперская Столица процветает, и решила взглянуть.

— Обычный человек? Ну уж нет, не верю.

Филиста подалась вперед, вглядываясь в лицо собеседницы вплотную. С такого расстояния она видела мельчайшие ворсинки на коже и чувствовала тонкий аромат трав и зелени. Запах был необычным, не духи, а скорее дыхание самой чащи леса.

— Пусть ты не так хороша, как я, но ты очень красивая. А я люблю красивых созданий, — заявила красная драконица.

Сероль слегка склонила голову: — Для меня честь получить похвалу от дочери Императора.

— Ты знаешь, кто я?

— По дороге сюда я только и слышала разговоры о тебе. — Сероль скользнула взглядом по чешуе и украшениям дракона. — Принцесса Филиста, дочь Красного Императора, чья красота известна повсюду.

Услышав лесть, Филиста довольно качнула головой, так что ожерелья мелодично зазвенели. И тут её взор упал на шею Сероль. Там была цепочка. Совсем простая, тонкая, серебряная, с подвеской-камнем размером с большой палец. Камень был зеленым, но не прозрачным, как изумруд, а каким-то… затуманенным. Казалось, внутри него что-то скрыто или он окутан слоем мглы. Солнечные лучи, падая на него, будто поглощались и не возвращались обратно.

Глаза Филисты вспыхнули.

— Мне нравится твоё ожерелье, — прямо заявила она. Драконица склонила голову и предложила: — Давай так, устроим соревнование. А ставкой будет твоё ожерелье.

Сероль заинтересованно приподняла бровь.

— Соревнование? В чем же? Если в бою, то я, слабая женщина, никак не могу тягаться с Вашим Высочеством - великим драконом.

— Нет-нет-нет, драки — это так пошло. Мы будем соревноваться в красоте.

Красная драконица выпятила грудь, выставляя напоказ ожерелья, накидки, кольца на рогах и жемчуг на перепонках крыльев… В лучах полуденного солнца она вся сияла, напоминая передвижную сокровищницу.

— Мы стоим прямо здесь. Пусть жители города рассудят, кто из нас прекраснее. Если победишь ты, то можешь забрать любое моё украшение, какое выберешь. Если выиграю я, то заберу твоё ожерелье моё.

Сероль подумала секунду и кивнула.

— Хорошо.

Филиста тут же повернулась к обступившим их горожанам. Толпа росла с каждой секундой, полностью запрудив улицу; представители всех рас с любопытством вытягивали шеи.

— Вы всё слышали! — громко объявила Филиста. — Сегодня я соревнуюсь в красоте с этой Сероль, и вы - наши судьи! Вам решать, кто победит!

Среди людей пронесся гул воодушевления. Увидеть, как принцесса прилюдно спорит о красоте, такое зрелище выпадало не каждый день. Все зашептались, предвкушая шоу. Филиста повернулась к Сероль и уверенно улыбнулась.

— Я начну!

С этими словами красная драконица медленно обернулась вокруг своей оси, заставляя драгоценности вспыхивать мириадами огней. Её движения были медленными и изящными, чтобы каждый мог рассмотреть её в деталях. Затем она расправила крылья, жемчужины на краях которых задрожали, издавая тонкий перезвон, похожий на музыку. После она напрягла передние лапы, демонстрируя рельеф мышц под зеркальной чешуей. В финале она задрала голову, подставляя тело прямым лучам солнца. Блики были настолько яркими, что некоторые зажмурились. Весь процесс она проделала мастерски, явно не в первый раз.

Толпа разразилась восторженными криками.

— Божественно!

— Сегодня принцесса ослепительна как никогда!

— Эта чешуя… этот блеск… украшения подобраны идеально!

Филиста удовлетворенно сложила крылья и посмотрела на Сероль.

— Твоя очередь.

Сероль лишь улыбнулась. Она просто сделала два шага вперед, выйдя на залитый солнцем участок, и спокойно, без тени кокетства, обернулась один раз. И всё. Подол её зеленого платья слегка взметнулся, длинные волосы описали дугу в воздухе, а солнце осветило её лицо и глубокие зеленые глаза. Она закончила поворот и замерла.

Приветственных криков не последовало. В эстетике подданных Ола преобладала любовь к мощи и специфической драконьей красоте. Они признавали, что Сероль миловидна, но здесь она никак не могла сравниться с блистательной принцессой.

— Принцесса Филиста победила, без вариантов! — выкрикнул кто-то.

— Посмотрите на эти мышцы и чешую, разве человеческая кожа может с этим сравниться? — пробасил какой-то огр.

— Верно! Красота госпожи Филисты неподражаема! — подхватили остальные.

Мнение толпы быстро стало единодушным. Филиста, слушая это, едва не задрала хвост до небес от гордости. Она посмотрела на Сероль с торжеством:

— Человек, ты слышала? Я победила.

Сероль стояла в лучах света с легкой полуулыбкой и просто кивнула.

— Слышала. Ваше Высочество победили.

Она подняла руку, расстегнула цепочку на шее и протянула её Филисте: — Уговор есть уговор. Ожерелье теперь твоё.

Филиста приняла его когтями и поднесла к самому глазу. Камень слегка покачивался, и дымчатая взвесь внутри него будто шевелилась, словно живая. Драконица изучала его несколько секунд. Чувствовалось в нем что-то необычное, но понять суть она не могла.

— Что это за камень? Никогда таких не видела, — полюбопытствовала она.

— Редкий вид нефрита, диковинка с моей родины. Обладает свойством успокаивать разум, — ответила Сероль.

Филиста была в превосходном расположении духа. Она получила новую игрушку и выиграла спор, что принесло ей двойную радость заставив её широко улыбнуться.

— Ну, а теперь мне пора возвращаться в логово и вздремнуть, — объявила она, вешая обновку на кончик рога. — Человек, пусть твоя красота и уступает моей, ты меня развлекла. Держи, это тебе в награду.

Она сорвала со своей шеи цепочку с рубином и бросила её женщине. Затем драконица развернулась, тряхнула крыльями и взмыла в небо.

Сероль поймала ожерелье. Она ничего не сказала, лишь проводила взглядом улетающую драконицу. Затем она продолжила свою прогулку по улицам, с интересом рассматривая здания и пестрые толпы жителей Алой Имперской Столицы.

Время шло. Прохожих на улицах становилось всё меньше, солнце клонилось к закату, тени удлинялись и переплетались на мостовой. Сероль зашла в относительно тихий переулок и остановилась. А затем обернулась.

Неподалеку от нее стоял мужчина. Он был высок, широкоплеч и обладал фигурой, источающей незыблемую мощь. Черты его лица были глубокими, лоб - высоким, а взгляд властным и не требующим подтверждения силой. Его глаза были черными, как угли, в которых веками копился жар. Это был человеческий облик Гароса.

Он смотрел на Сероль взглядом, пронзающим её насквозь. За человеческой оболочкой он видел великого дракона с яркой чешуей. Но вокруг её тела витала едва заметная дымка, словно призрачный силуэт, который постоянно менялся, то уплотняясь, то становясь прозрачным, из-за чего казалось, что она пребывает на грани яви и видения.

— Зеленая драконица, откуда ты прибыла? — спросил Гарос низким, размеренным голосом.

Раскрытая Сероль лишь улыбнулась в ответ: — Я прибыла с континента Оротара.

Гарос прищурился: — Оротара… Там сейчас неспокойно.

— О да, совсем неспокойно, — подтвердила она, смело встретив его взгляд. — Проклятие Безумия пылает, орки и эльфы режут друг друга, весь континент в хаосе. По сравнению с этим, на Аталане, хоть и есть угроза Бездны, внешне всё выглядит куда лучше.

— Ты не ответила на мой вопрос, — Гарос смотрел на неё, и его взор становился всё острее. — «Откуда ты» — это вопрос не только о материке. Кто ты такая?

Сероль смотрела на него, и уголки её губ поползли вверх. Её спина выпрямилась, подбородок чуть приподнялся, а руки, до того небрежно свисавшие, чинно скрестились перед собой. В то же мгновение вся её аура преобразилась. От нее стало исходить естественное, неоспоримое величие королевы.

Она впилась глазами в силуэт напротив и произнесла:

— Рада знакомству, Гарос Игнас, Красный Император Ола.

— Разумные народы Оротары зовут меня… Зеленой Королевой.