Воздух в Стране Фей вечно пропитан сладким ароматом трав и цветочного нектара.

Это был странный запах, не густая сладость розы и не изящная чистота жасмина. Казалось, тысячи видов благовоний были смешаны воедино магией фей, а затем, пропитавшись солнечным светом и росой, застыли в этом уникальном дыхании мира. С каждым вдохом эта сладость проникала в самые легкие, заставляя эмоции невольно оживать.

Феи называли это «запахом счастья». Говорили, что чужаки, задержавшиеся здесь надолго, заражаются этим настроением, становясь гораздо жизнерадостнее, чем прежде.

Гарос давно привык к этому аромату.

В данный момент он лежал на поляне, устланной золотистым мхом. Вокруг теснились низкие кустарники и светящиеся грибы, а солнечный свет, пробиваясь сквозь щели в кронах деревьев, ложился пятнами на его багровую железную чешую.

На тыльной стороне его лапы примостился миниатюрный дракон. Длиной она была меньше метра от носа до кончика хвоста, словно крошечное украшение на фоне исполинской конечности. Зато размах её крыльев значительно превышал размеры тела. Две пары крыльев, тонких, как у стрекозы, переливались на солнце всеми цветами радуги. На голове росли два изогнутых рожка, а на шее висело ожерелье из нераспустившихся бутонов.

Это была фейри драконица Вейла.

— А потом что? Что потом? — Вейла захлопала крылышками, взлетела с огромной лапы и зависла прямо перед мордой Гароса.

Её глаза широко распахнулись, в зрачках вспыхнул огонек любопытства. Она допытывалась:

— Что было после того, как ты убил того Высшего демона? Как отреагировали остальные? Они обделались со страху? Стали молить о пощаде? Или рухнули на колени, вопя: «Дедушка-дракон, помилуй!»?

Гарос посмотрел на дракона-фею, которая едва не касалась его носа, и инстинктивно захотел чихнуть. Он сдержался и слегка отстранил голову.

— Не обратил внимания.

— Не обратил внимания?!

Вейла разочарованно надула щеки. Морда у драконов-фей и так была округлая, а теперь она стала похожа на хомяка, набившего рот орехами. Уголки её рта поползли вниз, придавая ей вид глубоко оскорбленного существа.

— Как ты мог пропустить такой эпичный момент! Будь я на твоем месте, я бы гордо стояла посреди поля боя, взирая сверху вниз на дрожащих демонов, чтобы они знали, кто тут босс! Я бы запомнила каждую деталь, чтобы потом пересказать друзьям.

Она сделала паузу и снова просияла:

— Впрочем, ты ведь убил Высшего демона! Высшего! Одно название звучит чертовски круто! Остальные демоны, увидев гибель вожака, точно должны были намочить штаны от ужаса. Хотя я не уверена, носят ли демоны штаны, но суть-то ясна!

Гарос слегка покачал головой:

— Демоны не молят о пощаде. Они либо бросаются вперед за смертью, либо бегут. Большую часть уцелевших после моей битвы зачистили другие легенды.

— А потом? Потом? — не унималась Вейла.

— Потом я вернулся в Драконий Двор, отдохнул месяц и стер разлом.

— И это всё?

— Всё.

Вейла заморгала, склонив голову набок, будто обдумывала государственную тайну.

— Слишком сухо, — заявило она через пару секунд, качая головой. — Недостаточно ярко, недостаточно захватывающе, недостаточно… легендарно. Если я расскажу такую историю, ребята точно расстроятся. Они скажут: «Вейла, ты нас обманываешь! Как Красный Император может быть таким скучным? Убил демона и точка? Стер разлом и всё? Никаких трудностей, никаких драм, никаких неожиданных поворотов!»

Она подняла голову, выпятила крошечную грудку и сияющими глазами уставилась на Гароса:

— Давай так, я её немного «подредактирую».

Гарос скосил на неё взгляд: — Подредактируешь?

— Именно! Я в этом деле не новичок, — Вейла гордо вскинула подбородок, едва не задрав нос к небу. — Я профессионал. Феи обожают слушать истории, но правда частенько бывает короткой и пресной. Я не говорю, что твои подвиги скучные, просто ты рассказываешь слишком кратко. Поэтому нужен талантливый рассказчик вроде меня, чтобы нарастить мясо на кости, приделать истории крылья и заставить её ожить.

Она откашлялась и приняла важный вид.

— Слушай внимательно.

Вейла глубоко вздохнула и начала:

— Великий Красный Император, Гарос Игнас, величественно парил в небесах. Трехглавый и шестилапый, объятый золотыми молниями и кровавым пламенем, он заслонил собой солнце. Его аура сотрясала небеса и землю, его взор пронзал пространство и время. Он взирал на уродливого, омерзительного Высшего демона бойни, и глаза его горели подобно факелам, а голос гремел подобно раскатам грома!

Она сделала паузу и намеренно понизила голос, подражая властному тону:

— Он сказал: «Демон, сегодня настал день твоей погибели!»

Затем она вернулась к обычному голосу:

— Высший демон с издевательским хохотом бросился в атаку. Его демоническая Ци захлестнула мир, черная как смоль, окрасив полнеба во мрак. Он хотел бросить вызов величию Красного Императора, хотел доказать, что мощь Бездны неодолима. Но Красный Император не дрогнул! Все шесть его лап ударили разом! Одним ударом кулака он разнес нагрудник демона! Когтями распорол ему брюхо! А ударом локтя раздробил череп в труху!

— Погоди, — прервал её Гарос. — Я не разбивал ему голову локтем.

Вейла отмахнулась лапкой:

— Это художественный прием! Ой, не придирайся к деталям. В хорошей истории всегда должно быть преувеличение, иначе не интересно.

Гарос покачал головой, но спорить не стал.

— Продолжай.

Вейла затараторила дальше. Она описывала, как Красный Император в одиночку вырезал легионы, как одним ударом стер разлом так, что демоны теперь боятся даже вслух произносить его имя. В её изложении демоны при виде Гароса валились с ног от ужаса, разлом захлопнулся навечно от одного щелчка когтей, и даже сама Воля Бездны содрогнулась, издав в пустоте жалобный стон.

Гарос слушал молча, изредка поправляя совсем уж несусветную чушь. Например, он вовсе не сжигал своим дыханием три слоя Бездны насквозь, убивая попутно Короля Демонов.

Через десять минут Вейла наконец выдохлась. Она шумно выдохнула, махая крылышками и преданно заглядывая ему в глаза, словно щенок, ждущий похвалы. Хвост её так и ходил ходуном.

— Ну как? Эпично?

Гарос подумал и вынес вердикт: — Эпично. Но звучит неправдоподобно.

— В этом-то и вся соль! — Вейла торжествующе мотнула головой. — Феи любят именно такие «неправдоподобные» сказки. Зачем нам правда? Правда — это скучно. Что ты съел сегодня, что будешь делать завтра, кого встретил по пути, кому это интересно? Твой рассказ про демона и разлом уместился в пару фраз. Пустота! А моя версия заставит друзей слушать меня несколько дней подряд! Им радость, мне удовольствие, идеальный расклад!

Гарос промолчал. Ему нечего было возразить против этой логики.

Драконица фея прищурилась, её глаза стали похожи на два полумесяца.

— Когда я вернусь и расскажу это ребятам, они будут обожать меня еще больше. В прошлый раз, когда я поведала им, как Красный Император одним ударом прихлопнул трех высших магических генералов, они слушали, затаив дыхание. Несколько малых фей потом целый день ходили за мной по пятам, выпрашивая продолжение.

Здесь, в Стране Фей, "сериал" о приключениях Красного Императора выходил регулярно. Если новых историй долго не было, жадные до сплетен феи и лесные духи буквально не давали Вере прохода, требуя обновлений. Она вовсе не тяготилась этим, ей нравилось быть в центре внимания. Поэтому всякий раз, когда идеи заканчивались, она приглашала Гароса в Страну Фей и следовала за ним тенью, выманивая подробности о жизни в Материальном Плане.

Тут Гарос вспомнил одну деталь:

— Вейла, я помню, ты ведь Мастер Снов?

— Ага, — кивнула она, похлопав лапками по груди. — Я очень крутой Мастер Снов. К тому же, в твоем наследии точно нет знаний об этом пути. Это фишка только нас, драконов-фей.

Она гордо выпятила подбородок. Наследственные знания разных видов драконов действительно различались. Путь Мастера Снов по своей сути был ответвлением пути Мистика. В памяти Гароса были знания о душе и разуме, но почти ничего о мире грез, галлюцинациях и подсознании, эти вещи плохо сочетались с его прямолинейным боевым стилем.

— Ты можешь затягивать кого угодно в свои сны? — спросил Гарос.

— Могу, конечно, — ответила она. — Но только если у цели слабая воля. Например, тех, кто крепко спит или перебрал эля и путает реальность с выдумкой, тогда таких затянуть проще простого. А если воля крепкая, то всё гораздо сложнее. Это как дверь, если не заперт, тогда просто толкнул и вошел, а если заперта, то надо взламывать. А если за ней еще и шкафом подперли, то ловить нечего.

Она смерила Гароса взглядом.

— Вот как ты. Как бы крепко ты ни дрых, я не смогу затащить тебя в свой сон или пробраться в твой. Твоя воля как стальная стена, мне её не пробить.

Гарос кивнул. И правда, если бы Вейла могла залезть к нему в голову, она бы уже давно устроила там какой-нибудь розыгрыш в своём репертуаре.

— А можешь ли ты сконструировать сон так, чтобы в нем можно было моделировать сражения и тренировать навыки? — задал он главный вопрос.

Вейла озадаченно склонила голову.

— Первое — могу. Я часто затягиваю друзей в общие сны, чтобы напугать… ой, то есть, чтобы поиграть с ними. Но то, о чем ты говоришь… симуляция боя? Тренировки? Не понимаю. Сны ведь нужны для игр и отдыха, зачем там драться?

Гарос более подробно описал ей концепцию боевых тренировок в осознанном сновидении. Дослушав, драконица-фея решительно помотала головой.

— Да это невозможно! Сны ведь туманные, зыбкие и абстрактные. Они не такие четкие и стабильные, как реальность. К тому же наши способности Мастеров Снов больше заточены на то, чтобы воплощать мои фантазии в жизнь, а не на создание филигранных миров. Я могу показать друзьям то, что я хочу, но выстроить полноценный, стабильный мир с жесткими правилами для тренировок… нет, это слишком тонкая работа, я так не умею.

Она посмотрела на него с подозрением:

— Зачем тебе это? Хочешь качаться даже во сне? Гарос, имей совесть, дай другим драконам хоть какой-то шанс. Ты на нашем фоне выглядишь так, будто мы бездельники, а ведь я считаю себя очень трудолюбивой! — возмутилась она.

Гарос задумался и не ответил. Вейла подождала пару секунд и, не дождавшись реакции, затараторила снова:

— Ладно, я полетела обновлять историю о Красном Императоре для ребят. В этот раз у меня шикарный материал, нужно рассказать всё в красках! Хочешь со мной? Я буду рассказывать, а ты будешь позировать для наглядности. Когда я скажу: «он раздробил нагрудник когтями» — ты помашешь лапой. А когда дойдем до дыхания, тогда пыхнешь маленьким огоньком, чисто для эффекта.

Гаросу это было совершенно не интересно.

— Ты принимаешь меня за марионетку? Не пойду.

Вейла ничуть не расстроилась. Она хитро хихикнула, задрала подбородок и зловещим (как ей казалось) шепотом произнесла:

— А мне и не надо, хе-хе-хе! Я просто создам твою иллюзию и заставлю её кривляться как мне вздумается. А ты будешь знать об этом и страдать!

Вжих!

Не успела она закончить фразу, как взмахнула крылышками и пулей умчалась прочь, оставив после себя лишь звонкий смех.

Гарос давно привык к её эксцентричности. Он поднялся со мха, размял тело и расправил огромные крылья. Взмыв в небо, он приглушил свою ауру, чтобы не привлекать лишнего внимания, и начал неспешно осматривать окрестности.

Внизу Изумрудный луг уже мало напоминал ту маленькую деревушку, которой был когда-то. Он разросся и расцвел. Бесконечные сады плодовых деревьев расстилались по холмам, словно пестрая парчовая ткань, укрывающая землю. На лесных прогалинах сновали маленькие конструкты, которые подрезали ветви и собирали урожай. Их металлические бока были сплошь покрыты яркими рисунками: цветами, солнышками и кривыми драконьими силуэтами, творчество местных фей.

Вдалеке на горизонте промелькнул отряд всадников-кентавров. Некоторые феи сидели на их широких спинах, восторженно хлопая крылышками, а их смех, подхваченный ветром, долетал даже до небес. Это был ежедневный патруль. Впрочем, патрулированием это можно было назвать с натяжкой, скорее прогулка с ветерком. Феям это нравилось, а кентавры были не против.

Ближе к поселению то и дело мелькали силуэты других драконов. Вокруг каждого из них роились стайки мелких духов. Те, казалось, использовали лепестки и росу для «косметических процедур» на драконьей чешуе. Кто-то чистил пластины, кто-то смазывал их нектаром, кто-то вплетал в гребни венки из трав. Величественные драконы в ответ лишь лениво прикрывали глаза, наслаждаясь заботой, изредка поглядывая по сторонам, прежде чем снова погрузиться в дрему.

Драконы были стражами, присланными королевством Ола. Они защищали этот райский уголок силой, а феи в ответ лишь должны были быть счастливы, питая землю своими радостными эмоциями.

Взглянув дальше, Гарос заметил дым в тех областях, где обитали злые духи и темные эльфы. Время от времени отряд под командованием дракона углублялся в эти «земли хаоса». Они проводили плановые зачистки, безжалостно уничтожая монстров, рожденных из негативных эмоций. Это также помогало плодам негатива расти более крупными и сочными.

Гарос сделал круг в небе и начал снижаться. Миновав журчащий ручей и несколько вековых исполинских деревьев, он приземлился на широком лугу.

Там, на траве, лежала красно-серебрянная драконица длиной более тридцати метров.

Это была Дебора.

Её чешуя имела изысканный оттенок чайной розы, смесь серебра и меди. В лучах солнца она мягко сияла, а по поверхности бежали ярко-серебристые узоры, настолько плавные и красивые, будто их нарисовал мастер тончайшей кистью. Сейчас она нежилась на солнце, пребывая в состоянии абсолютного покоя.

Рядом с ней возились три молодых дракона.

Драконица со специфическим строением крыльев припала к боку Деборы. Она свернулась клубком, спрятав нос в хвосте, и спала мертвым сном. По размерам она уже догнала взрослого дракона, значительно превосходя двух других малышей. Дыхание её было ровным и глубоким, лишь изредка прерываясь тихим посапыванием. Это была Изанора.

Чуть поодаль резвилась медная драконица, еще не достигшая возраста подростка. Её чешуя была ярко-рыжей, и когда она бегала, то напоминала пляшущий огонек. Сейчас она весело гонялась за стайкой маленьких цветочных фей. Феи летели впереди, заливаясь звонким смехом, а драконица радостно прыгала на четырех лапах, пытаясь их догнать.

В тени раскидистого дерева на западном краю луга в одиночестве лежал еще один малый дракон, по размерам схожий с медной сестрой. Это был серебряный дракон с чешуей более светлого оттенка, чем у Изаноры, и с более резкими чертами. Он прищурившись наблюдал за играми медной драконицы, погруженный в какие-то свои мысли.

Гарос сложил крылья и опустился рядом с Деборой.

— Вернулся? — Дебора приоткрыла один глаз.

— Ага. Болтал с Верой.

Гарос лег рядом, прижавшись к боку своей спутницы и ощущая тепло её чешуи. В этот момент медная драконица, увлекшаяся охотой за феями, заметила отца.

— Папа! — её глаза вспыхнули, и она, напрочь забыв о грации, припустила к нему. Маленькие феи, которых она только что преследовала, остались далеко позади.

Затормозив прямо перед Гаросом, маленькая драконица вскинула голову:

— Папа, милый мой папа, я так по тебе скучала!

Гарос опустил голову, рассматривая её.

Элеонора Игнас.

Она, как и красно-золотой Габриэль, унаследовала от Гароса Когти разрушения магии. Это была черта с колоссальным потенциалом, одна из лучших в арсенале Гароса, сравнимая по ценности с Драконьим нефритом. Впрочем, мысли Элеоноры были далеки от сражений. Она не стремилась к силе, и по характеру была типичным медным драконом: живая, любопытная, обожающая игры и смех.

Её появление в своё время очень порадовало её деда. Дети Гароса один за другим рождались со сверхспособностями и непростыми характерами, поэтому встретить среди них «нормального» дракона было редкой удачей.

— Элеонора, дитя моё, я тоже скучал.

Гарос протянул лапу и легонько погладил её. Ладонь была больше её головы, поэтому он лишь осторожно почесал её макушку кончиком когтя.

— Правда?

— Правда.

Глаза Элеоноры заблестели еще ярче, на мордочке появилась хитрая ухмылка.

— Раз скучал, тогда поиграй со мной в загадки! Мы сто лет не играли.

Гарос кивнул: — Хорошо.

Элеонора радостно подпрыгнула на месте: — Мама всегда говорит, что я мастер загадок! Давай свою самую сложную, я точно отгадаю.

Гарос мельком глянул на Дебору. Та лишь прикрыла глаза, делая вид, что засыпает. Улыбнувшись, Гарос вернул внимание дочери.

— Ну слушай: что при делении становится меньше, а при объединении больше?

Элеонора склонила голову, шевеля губами и погружаясь в думы.

— При делении меньше… при объединении больше… Это вода? — робко спросила она. — Нет, вода если её разлить, то это всё равно вода, и если слить, тогда тоже вода. Её не становится больше или меньше. Песок? — она тут же сама себя одернула. — Тоже нет. Песчинки по отдельности все равно песок, и в куче тоже песок…

Она думала-думала, и вдруг её взгляд просветлел:

— Я знаю! Это…

В этот момент холодный и спокойный голос раздался со стороны:

— Коллектив.

Гарос повернул голову к тени дерева, где лежал маленький серебряный дракон.

Ксенос Игнас.

Внешне он казался обычным серебряным драконом, разве что был крепче и крупнее сверстников. Однако внутри этого тела, как и у первенца Гароса, пульсировал Драконий нефрит.

— Коллектив? — пробормотала Элеонора. — Толпа людей, если их разделить, станет меньше, а если собрать, станет больше… Это звучит логичнее, чем мои варианты.

Она повернулась к Гаросу:

— Папа, это правильный ответ?

Гарос ответил: — У моих загадок нет единственно верного ответа. Если он логичен, то значит, он правильный. Ответ Ксеноса засчитан.

Услышав это, медная драконица зыркнула на брата и оскалилась:

— Ксенос! Не смей подслушивать наши с папой загадки! И не смей отвечать за меня!

Серебряный дракон неспешно произнес: — Я не подслушивал. Я слушал в открытую.

— Ты… ты подглядываешь ушами!

— Ты орешь на весь луг, трудно не услышать.

Элеонора хмыкнула: — Ладно, этот раз прощаю. Но в следующий раз молчи!

— Ой, да пожалуйста. Я просто ляпнул первое, что пришло в голову. Ваши загадки такие легкие, что на них и время тратить жалко. Обещаю молчать.

Ксенос отвернулся с видом полнейшего безразличия.

— Папа, давай еще одну! — Элеонора снова преданно уставилась на красно-железного исполина.

Гарос подумал и выдал:

— Что существует каждый день, но ты никогда не сможешь это поймать?

Элеонора тут же нахмурилась, что-то шепча себе под нос. Ксенос в тени хранил молчание, лишь изредка бросая взгляд в их сторону, будто чего-то выжидая.

— Это…

— Это время, — снова раздался размеренный голос Ксеноса.

Медная драконица аж подпрыгнула от возмущения: — Ах ты, вредный брат! Опять?!

Ксенос лениво повел головой: — Сестренка, ты так долго думала, что я решил, будто ты в тупике. Не можем же мы сидеть тут до темноты. Продолжайте, я больше ни слова не скажу.

Он снова отвернулся, но уголки его пасти едва заметно дрогнули в улыбке. Он явно получал удовольствие от процесса. Элеонора, видя его спокойствие, быстро остыла и снова дернула отца за лапу:

— Папа, давай по новой.

Гарос посмотрел на сына, а затем сказал дочери: — Твой брат намеренно тебя дразнит. В глубине души он считает тебя глупенькой и обязательно перехватит ответ снова.

Элеонора замерла. Затем она медленно повернула голову к тени дерева. Ксенос всё еще делал вид, что он тут ни при чем, но его тело мелко подрагивало, словно он едва сдерживал смех.

Чешуя Элеоноры от гнева начала светиться ярче, будто внутри разгорелся пожар.

— КСЕ-НОООС!!!

Она одним прыжком преодолела расстояние до тени. Серебряный дракон отреагировал мгновенно, и вскочив попытался взлететь. По его движениям было ясно, что к таким поворотам он привык. Но в этот раз он не успел. Элеонора активировала свои Когти разрушения магии и намертво вцепилась ему в заднюю лапу, рывком сдергивая его на землю.

БАМ!

Два малых дракона покатились по траве кубарем.

— Получай за свои подсказки! Получай за «глупенькую»! — Элеонора оседлала брата и начала методично охаживать его передними лапами по голове.

Ксенос извивался, пытаясь сбросить её. Его Драконий нефрит был невероятно силен в смертном бою, но в такой детской возне он ничем не мог помочь против Когтей разрушения магии. В ближнем клинче он был обречен на поражение.

Неподалеку в воздухе зависли несколько маленьких цветочных фей. Они с восторгом захлопали в ладоши.

— Давай, Элеонора!

— Врежь ему!

— Ксеноса опять бьют!

Серебряный дракон сердито зыркнул на них, и феи с хихиканьем улетели прочь. Гарос наблюдал за потасовкой, не пытаясь вмешаться. Он повернулся к Деборе:

— И в кого он такой уродился? Обычно спокойный, но с таким скверным чувством юмора. И где он только этого набрался…

Дебора бросила на него странный взгляд. Гарос подождал ответа, но, не дождавшись, переспросил:

— Что?

— Ничего, — отозвалась она, отведя глаза.

В этот момент раздался ленивый зевок.

— Ну чего вы раскричались…

Изанора медленно подняла голову. Она проспала бог весть сколько и теперь щурилась на свет, окончательно проснувшись.

— Элеонора… Ксенос… Опять деретесь?

Разглядев виновников своего пробуждения, серебряная драконица нахмурилась. Недовольство тем, что её потревожили, было написано на всей её морде. Под её тяжелым взглядом малыши вздрогнули и одновременно замерли. Элеонора так и осталась сидеть верхом на брате, занеся лапу, а Ксенос лежал на спине, прикрывая голову. Оба во все глаза смотрели на старшую сестру. Очевидно, Изанора пользовалась у них неоспоримым авторитетом.

— Не мешайте мне спать, иначе… — Изанора начала грозно, но голос её к концу фразы стал совсем тихим. Она снова уткнулась носом в хвост и мгновенно уснула, даже не заметив стоящего неподалеку отца.

Солнце продолжало заливать луг, и тишина восстановилась. Лишь ветерок шелестел в листве да издалека доносился смех фей. Элеонора и Ксенос переглянулись, посмотрели на спящую сестру и, сговорившись без слов, осторожно разошлись. Элеонора слезла с брата, тот поднялся и отряхнул чешую от травы.

— Еще раз перебьешь… — прошептала медная драконица, погрозив маленьким кулачком. Ксенос промолчал, лишь невозмутимо стряхнул пылинку с плеча.

Наступил покой. Гарос провел в Стране Фей еще какое-то время. Пиры, празднества, развлечения… Феи были неистощимы на выдумки. Сегодня у них Праздник Урожая, завтра День Сбора Росы, а послезавтра Бал Лунного Света. У них всегда находился повод для смеха.

Дни текли безмятежно, и Гаросу порой хотелось забыть обо всех распрях и интригах Материального Плана, просто растворившись в этом океане радости. Весь стресс, накопленный в битвах, медленно испарялся. Но он знал, что праздники не вечны. Ему пора было возвращаться, он не мог вечно предаваться праздности.

Тут к нему подлетела Вейла.

— Уже уходишь?

— Гм.

Дракон-фея кивнула: — Ладно, я провожу. Открою тебе портал.

Королевство Ола уже создало здесь стабильные планарные врата, но они были слишком узки для Гароса. Поэтому для своих перемещений он обычно полагался на магию Веры. Однако в этот раз Гарос покачал головой.

— Не нужно.

Драконья Ци вырвалась из его тела, формируя за спиной шесть исполинских энергетических лап. Мышцы на них вздулись, роговые пластины замерцали, а острые когти нацелились в пустое пространство перед собой. Реальность начала искажаться. Сначала пошли тонкие трещинки, как на треснувшем стекле, затем они расширились в неровный разлом. Под напором энергетических конечностей дыра в пространстве росла, пока не стала достаточно широкой, чтобы пропустить его целиком.

Вейла ошеломленно моргнула: — Эй! Ты что творишь?

Гарос спокойно ответил: — Я слишком часто бывал здесь. Постепенно я научился контролировать силу и направление… например, научился просто разрывать пространство между Бернардо и этим миром.

Он произнес это так обыденно, будто говорил о прогулке в соседний сад. У Веры отвисла челюсть.

— Да как так-то?! — придя в себя, возмутилась она. — Ты должен был годами корпеть над древними свитками, изучать сложнейшую пространственную магию и планарную механику, осваивать специальные заклинания телепортации… Вот путь нормального дракона! А ты просто взял и порвал пространство когтями?!

«Знаешь ли ты, что такое запредельные статы…» Гарос проигнорировал ворчание Веры. По канонам планарные переходы действительно требовали глубоких знаний и тонких техник, но у него был свой метод — грубая сила, проламывающая преграды.

— Я ушел, — бросил он и шагнул в разлом. Края трещины сомкнулись за ним, и она исчезла.

Вейла долго смотрела на пустое место. Затем её глаза внезапно загорелись восторгом.

— Решено! — выкрикнула она. — В следующей главе я добавлю этот кусок! «Великий Красный Император способен голыми руками разрывать ткань миров и шагать между вселенными по своему желанию!» Ох, это звучит просто потрясающе! Куда круче каких-то там порталов!

Хлопая крыльями, она в полном восторге улетела рассказывать новости.