Новый календарь, 501 год, зима.

Первый снег на нагорье Лайн в этом году выпал раньше, чем обычно.

Когда Гарос вернулся из тренировочного малого мира в свой Драконий Двор, хлопья снега тихо падали из свинцово-серых туч. Мелкие, белоснежные, невесомые. Ветер кружил их в воздухе, после чего они опускались на землю, уже укрытую белым саваном.

Горы, реки, леса и поля — всё было окрашено этим первопутком в один цвет. Снег лег тонким слоем, и если наступить на него, он наверняка издал бы тихий хруст.

Гарос замер среди метели.

Красный Император, чей возраст стремительно приближался к трем сотням лет, даже до ухода в спячку естественным образом повысил свой уровень жизни. В обычном состоянии его габариты официально перешагнули отметку в пятьдесят метров. Он не выпускал наружу пламя ауры, но на его чешуе еще сохранялось жаркое тепло после тренировок. Снежинки, падая на пластины брони, мгновенно таяли, превращаясь в струйки белого пара, которые тут же уносил ледяной ветер.

Гарос прикрыл глаза. Ощущение того, как метель омывает чешую, было приятным. Одна, две, три... Форма, температура, угол падения и даже скорость таяния каждой снежинки отчетливо фиксировались его восприятием. Это было побочным продуктом многолетних упорных тренировок, не просто рост характеристик, но абсолютный контроль над собственным телом и окружающим миром.

В этот момент издалека донеслась знакомая аура. Он повернул голову, пронзая взглядом снежную завесу в направлении источника. Две фигуры пробили слой облаков, поднимаясь снизу.

В авангарде шел красный дракон Галькро Игнас. По сравнению с их последней встречей он стал еще массивнее. Мускулы бугрились, а цвет чешуи напоминал раскаленные угли, резко выделяясь на фоне белого снега. Размах его крыльев мог закрыть кусок неба, а каждый взмах поднимал вихрь, заставляя снежинки разлетаться во все стороны. Он летел впереди, демонстрируя мощь и уверенность.

Следом за ним двигался молодой самец черного рода. Точнее, он не был чистокровным черным драконом. В его облике не было привычной для черного племени зловещей мрачности, напротив, он походил на красного дракона, одетого в черную чешую, имея четкие линии мускулов и массивный скелет. Рога на его голове отличались от отцовских, но были гораздо толще и крепче, чем у обычных черных ящеров. Было очевидно, что это гибрид, плод союза красного и черного родов.

Сын Галькро Игнаса и Салии, второе поколение потомков Гароса.

Оба дракона быстро приблизились. Галькро Игнас расправил крылья, замерев неподалеку от отца. Его поза была непринужденной, и было видно, что он делает это часто. Молодой черный дракон остановился следом, зависнув за спиной Галькро Игнаса и сохраняя дистанцию с дедом. В его взгляде, устремленном на Гароса, читался благоговейный трепет, смешанный с любопытством и робостью.

— Дорогой мой отец, — заговорил Галькро Игнас громогласным голосом, в котором слышалась улыбка. — Редко выдается минута, когда вы свободны, поэтому я привел сына выразить почтение. Снег пошел вовремя. Он умеренный, спокойный, я и сам собирался немного освежиться под ним. Похоже, у нас, отца и сына, мысли сходятся.

Молодой черный дракон вовремя шагнул вперед и склонил голову. Его крылья слегка прижались к телу, а передние лапы согнулись, принимая каноничную позу почтения драконьего рода.

— Великий дед, я, Калаг Игнас, приветствую вас, — произнес он.

Гарос оглядел его. В глазах молодого черного дракона читалось уважение, трепет и скрываемое с трудом любопытство. Он изучал своего деда, рассматривая живую легенду, желая воочию увидеть, как выглядит тот самый Красный Император, о котором слагают легенды все драконы Ола, всё королевство и весь Аталан. Этот взгляд был Гаросу знаком. Точно так же его собственные дети смотрели на него при первой встрече.

— Гм, — лаконично отозвался Гарос. Его взор задержался на молодом черном драконе на мгновение, после чего он отвел глаза.

Он помнил этого дракона. Калаг Игнас проклюнулся из скорлупы вскоре после того, как Гарос впервые уничтожил потерявший управление Облачный город в небе. Едва тот родился, Гарос навестил его и лично убедился, что этот гибрид унаследовал Драконий нефрит. Позже железная драконица Офелия сошлась с золотым драконом из Домена Усмиренного Дракона, а красный Лариа Игнас на Оротаре сошелся с самкой из Королевства Зеленых Полей. Второе поколение потомков рождалось одно за другим. И все они повсеместно наследовали таланты и особенности своих родителей. Мощный потенциал, заложенный в крови Гароса, передавался дальше первой ступени. Он мог наследоваться поколениями, и со временем, разрастаясь, этот род вполне мог сформировать принципиально новую, могущественную расу драконов.

Это также означало, что он действительно проложил себе путь к божественности.

Галькро Игнас махнул лапой, приказывая сыну отступить, а сам подлетел ближе к Гаросу. На таком расстоянии снежинки, падая между ними, мгновенно таяли от жара, исходящего от тела красного дракона.

— Отец, как вам мой сын? — спросил Галькро Игнас с затаенной надеждой в голосе.

— Неплохо, — ответил Гарос.

Галькро Игнас на миг опешил, а затем мотнул головой: — Неплохо? И это всё?

— Отец, вы просто не знаете, насколько Калаг одарен! В прошлом месяце он в одиночку отправился на охоту в тундру, выследил зверя, чей уровень был гораздо выше его собственного, долго бился с ним и в итоге победил! А еще на ежегодных испытаниях в Драконьей Академии на стыке земель он взял первенство, разгромив всех сверстников. Видели бы вы его в бою! Его аура - чистая копия меня в молодости. Ну, разве что чуточку уступает мне тогдашнему...

Галькро говорил без умолку, распаляясь всё сильнее; его голос был полон гордости. Он расписывал каждый триумф сына так, словно сам одержал эти победы. Эта гордость шла из самого сердца, ведь он видел в успехах сына подтверждение мощи собственной крови, что в свою очередь доказывало его личную силу и превосходство. Даже классические цветные драконы желали видеть своих детей сильными. Правда, обычные драконы из-за этого часто начинали испытывать тревогу.

Гарос молча слушал его, пока тот не выдохся.

— Да, он показал себя хорошо, — слегка кивнул он. — Пусть продолжает в том же духе.

Всё было просто. Воодушевление на морде Галькро Игнаса на миг угасло. Он ожидал от отца большего, думая, что тот расспросит о деталях или даст развернутую оценку, но отец ограничился короткой фразой, и продолжать тему не собирался. Он открыл пасть, собираясь добавить что-то, но сдержался.

Галькро качнул головой и повернулся к сыну:

— Калаг Игнас, нам с твоим дедом нужно поговорить. Возвращайся.

Гарос тоже мазнул по нему взглядом: — Ступай.

— Слушаюсь.

Молодой черный дракон склонил голову, развернулся и взмахнул крыльями. Его силуэт быстро растворился в снежной пелене, оставив в воздухе лишь тающую драконью ауру.

Снег продолжал идти. Среди метели остались лишь двое: отец и сын. Гарос смотрел на красного дракона, отчетливо чувствуя, как крепнет его внутренняя сила. Это был признак скорого прорыва. Уровень жизни накапливал энергию для качественного скачка.

— Галькро, — заговорил он. — Ты стоишь в одном шаге от ранга легенды. После следующей спячки ты, скорее всего, вступишь в легендарный домен прямо в поре зрелости.

Красный дракон кивнул, и недавнее разочарование сменилось новой вспышкой радости.

— Именно об этом я и хотел сказать, отец. Максимум через год я уйду в сон. А когда проснусь, стану легендой и смогу сражаться за вас на настоящих полях сражений.

— Легенда в зрелом возрасте... — одобрительно произнес Гарос. — Недурно. Среди всех твоих братьев и сестер ты первым станешь легендой. Это хорошее начало.

Галькро Игнас оскалился в довольной улыбке. Впрочем, он проявил скромность: — До вас мне еще далеко. Я знаю, что вы стали легендой вскоре после достижения взрослого возраста, даже не дожидаясь зрелости.

Гарос скосил на него взгляд: — Звучит так, будто ты надеешься превзойти меня?

Красный дракон решительно кивнул, и его ухмылка стала шире: — Конечно! Вы же знаете, отец: вы всегда были моей главной целью. С тех самых пор, как я получал от вас взбучки в детстве.

При этих словах в глазах Гароса мелькнула ирония.

— Я буду ждать твоего нового вызова. Если ты победишь, я, как ты и хочешь, передам тебе трон Императора. — Сделав паузу, он добавил: — Я могу прямо сейчас подавить свои силы до уровня ниже легенды и дать тебе шанс, как тебе такое?

Улыбка Галькро застыла. Он поспешно замахал лапами, мотая головой как безумный:

— Э-э... ну... я еще не готов! Давайте после спячки, после спячки! Вы же знаете, к таким вызовам нужно готовиться основательно, нельзя спешить, нельзя спешить.

Детские уроки мгновенно всплыли в его памяти яркими картинами. Согласись он сейчас, и его ждала бы кровавая трепка, ведь имея Драконий нефрит, драконий отец никогда не сдерживал когти.

Гарос настаивать не стал.

Вслед за этим Галькро посерьезнел. Он помолчал, подбирая слова, а затем произнес:

— Отец, я хотел спросить вас об одном деле.

— Говори.

Поколебавшись, красный дракон вымолвил: — Вы... будто не слишком цените Калага.

Гарос не ответил, лишь продолжал бесстрастно смотреть на него. Галькро продолжил:

— Я не виню вас, отец. Я знаю, что у вас свои планы и соображения. Просто... — Он сделал паузу и заговорил вновь: — Вы раньше учили меня, что мы, драконы Ола, должны обуздывать свои инстинкты и поддерживать друг друга. Суть цветных драконов - это жажда битвы, конкуренция и закон джунглей. Вы говорили, что дикие драконы режут отцов и воюют с братьями именно потому, что идут на поводу у инстинктов, а мы не должны быть такими. Мы обязаны быть опорой друг другу. В этом сила Ола.

Он поднял глаза, встречаясь со взглядом отца.

— Поэтому я думал, что вы поддержите и внуков. Ведь Калаг - тоже часть нашей семьи. Но вы не видели его целую вечность. Сегодня я специально привел его к вам, а вы... проявили к нему гораздо меньше внимания, чем я ожидал. Вы заметили, как он смотрел на вас? Он несколько дней места себе не находил перед встречей, твердил, что выложится на полную, чтобы произвести впечатление на деда. А вы...

Он не договорил, но суть была ясна. Снежинки падали между отцом и сыном, одна за другой. Гарос смотрел на него спокойным и глубоким взором, казалось, он о чем-то размышляет или вспоминает былое. Спустя мгновение он заговорил:

— Галькро, скажи мне, сколько у тебя сейчас детей?

Красный дракон опешил, не понимая, к чему этот вопрос, но ответил честно: — Пока... только Калаг.

В кладках драконов обычно рождается от двух до четырех детенышей. Больше или меньше - редкость, хотя и бывает.

— Гм, — кивнул Гарос. — И что ты чувствуешь, глядя на успехи Калага?

Галькро подумал и ответил открыто: — Когда он показывает хорошие результаты, я чувствую гордость. Гордость за свою кровь. Это чувство... приносит такую же радость, какую я испытывал от собственных успехов в его годы.

Гарос продолжал расспрос: — А когда у тебя будет десять детей?

Галькро замер.

— Десять?

— Да, десять, — подтвердил Гарос. — Когда у тебя будет десять потомков, сможешь ли ты испытывать точно такую же гордость за успехи каждого из них? Сможешь ли ты помнить детали достижений каждого и радоваться им одинаково?

Галькро задумался, и улыбка окончательно сошла с его морды.

— Пожалуй... нет, — медленно произнес он. — Если их будет десять... я, скорее всего, буду выделять лишь самых одаренных или тех, кто доставляет больше всего хлопот.

— Именно, не сможешь, — взор Гароса стал глубоким, а голос звучат ровно. — Пока ты жив, число твоих потомков будет расти. Через несколько поколений твои дети, внуки и правнуки заполонят мир. Сколько из них ты сможешь выделить лично, будучи истоком этого рода?

Галькро не нашелся с ответом. Он начал понимать мысль отца.

— Ты будешь замечать лишь лучших или самых необычных, — продолжал Гарос. — Обычные, заурядные и ничем не примечательные останутся на попечении их собственных родителей, пусть те о них и заботятся.

У самого Гароса детей было уже немало. Но по-настоящему он выделял и помнил досконально лишь первую четверку сыновей и дочерей, да разве что еще красно-золотого Габриэля. О существовании прочих он знал, понимал их общий статус, но на этом всё, личного общения почти не было.

В свое время в Домене Усмиренного Дракона, беседуя с золотым драконом Карлосом, он затаил легкое недоумение. Почему Карлос Вилаперион, будучи сыном Короля золотого рода, почти не знал своего отца, видев его лишь раз в младенчестве, и говорил о нем исключительно с благоговейным трепетом? Теперь он понимал причину в полной мере.

Гарос смотрел на своего первенца, и его голос был спокоен:

— К примеру, ты, Галькр. Твои дела у меня как на ладони, и я горжусь тобой. Но Калаг... — Он сделал паузу. — Для тебя он выдающийся. Но для меня в нем нет ничего уникального. Те успехи, о которых ты только что говорил, вроде победы над противником старшего ранга, триумф в академии, доминирование над сверстниками, всё это я уже видел в твоем исполнении, и не один раз. В его годы ты действовал еще ярче, а условия у тебя были куда суровее. Глядя на него, я вижу лишь тебя прежнего. Понимаешь?

Галькро молчал. А затем поднял голову.

— Отец.

— Гм?

— Мне показалось, или вы только что сказали, что гордитесь мной? Я ведь не ослышался?

Гарос на миг замер. Поразмыслив, он понял, что действительно никогда не говорил этого сыну так прямо. За это время его отношение к первенцу всегда было скорее суровым, чем мягким. Требований было больше, чем похвалы. Он учил его, тренировал, карал за проступки и лишь скупо кивал при успехах. Но слова «я горжусь тобой» действительно слетели с его губ впервые.

Тишина длилась несколько секунд. Под выжидающим взглядом красного дракона он едва заметно кивнул.

— Да. Я горжусь тобой.

Глаза Галькро Игнаса мгновенно вспыхнули, подобно ревущему костру, озарив падающие вокруг хлопья снега. Вслед за этим красный дракон закинул голову и оглушительно расхохотался, его смех громом разнесся сквозь метель.

— Я так и знал! — выкрикнул он. — Я знал, что я для вас лучший! Ха-ха! Вы наконец-то это признали!

Он хохотал буйно, безудержно и искренне — точь-в-точь как молодой дракон, наконец получивший признание отца, а не как зрелый исполин, стоящий на пороге ранга легенды. Лишь вдоволь отсмеявшись, он глубоко вздохнул, возвращая себе самообладание.

— Мой дорогой отец, — произнес он серьезно, глядя Гаросу прямо в глаза. — Я сделаю так, чтобы вы всегда гордились мной. Я докажу всем драконам, что я, Галькро Игнас, старший сын Красного Императора, достоин своей крови и своего статуса. Сколько бы потомков у вас ни родилось в будущем, обещаю, что я всегда буду лучшим среди них.

Гарос смотрел на него. Среди снежного бурана перед ним стоял его первенец, чье тело было припорошено снегом, а в глазах горел огонь. Эта сцена напомнила ему события многолетней давности, когда Галькро был еще мал, но точно так же стоял перед ним, клянясь превзойти отца.

— Я ловлю тебя на слове, — медленно кивнул он.

Галькро постоял еще немного, всматриваясь в силуэт отца, а затем окинул взглядом усиливающуюся метель.

— Отец, мне пора готовиться к спячке. Перед сном нужно уладить дела в полку, да и Салии нужно кое-что передать.

— Ступай.

Галькро бросил на него последний взгляд, развернулся и взмахнул крыльями, уходя в шторм. Его силуэт быстро размылся и окончательно растаял среди свинцовых туч и снегопада.

Гарос остался в небе один. Снег валил всё сильнее. Хлопья ложились на его чешую, скапливались, таяли и испарялись. Этот цикл повторялся бесконечно. Он прикрыл глаза, впитывая безмолвие этого мига.

Неизвестно, сколько прошло времени. Внезапно накатила тяжелая волна истомы. Она поднялась из самых глубин его естества, медленно затапливая сознание. Это чувство было ему знакомо. Его собственный срок спячки тоже подошел.

Гарос открыл глаза, посмотрел на укрытое снегом нагорье Лайн под лапами и перевел взгляд на серую линию горизонта. Нынешний Бернардо был куда спокойнее, чем несколько десятилетий назад, Уровень Хаоса значительно снизился. Но Гарос прекрасно понимал, что порой тишина означает лишь то, что мир копит силы для куда более разрушительного шторма.

«Уходить в спячку сейчас, к добру это или к худу? Впрочем, не важно. Главное - быть готовым ко всему».

Он сам ответил на свой вопрос, а затем взмахом когтей распорол пространство перед собой, исчезая среди безмолвной снежной бури.