Битва, ознаменовавшая пробуждение Гароса, окончательно завершилась.

Напавшие легенды были либо мертвы, либо сдались в плен. Никому не удалось уйти живым, и каждый сполна заплатил за свой выбор кровью.

Обычных легенд бросили гнить в глубокие тюрьмы Алой Имперской Столицы, а нескольких уцелевших коронных легенд заперли в самом Драконьем Дворе. Подавленные его мощью, под неусыпным надзором героических и драконьим духов, они покорно ждали своей участи.

Грохот этого сражения эхом прокатился по всему миру.

Вскоре весть о пробуждении Красного Императора и о том, как он одним махом, подобно самому богу, стер в порошок целую армию врагов, ураганом пронеслась по континенту Аталан, достигнув ушей каждого разумного существа.

Одни шептались, будто видели, как Красный Император в одиночку раскидал десятерых, а его крылья застлали само солнце.

Другие утверждали, что сильнейшие коронные мастера разлетались перед ним, словно беспомощные новорожденные дракончики.

Третьи и вовсе клялись, что от ярости этой битвы небеса треснули по швам.

Слухи становились всё безумнее, но в одном сходились абсолютно все: Красный Император вернулся, и его новая сила не знает равных.

Подданные государств Севера бурно праздновали это событие.

Теперь их судьбы были намертво вплетены в узы союза с Ола, и они делили общую славу и искренне гордились непобедимостью своего монарха.

В трактирах, на рынках, на крестьянских полях, повсюду только и говорили, что о недавней бойне.

Самые ярые фанатики Красного Императора уже вовсю величали его «Королем Аталана», и этот громкий титул за считанные дни разлетелся по каждому городу и веси Севера.

Казалось, самой судьбой ему было предчертано подмять под себя весь континент.

В то же время союзы государств Восточных земель и Южного региона погрузились во тьму, прямо противоположную ликованию Севера.

Над землями южных и восточных королевств повисла удушливая, свинцовая атмосфера.

Особенно сильно паника накрыла Фарелл и Латорну. Правители и знать пребывали в диком ужасе, затаив дыхание в ожидании ответного шага Красного Императора.

Кто мог подумать, что целая плеяда легендарных мастеров, включая коронных лидеров, будет помножена на ноль?

В прежние времена при подобной угрозе люди уже вовсю распродавали бы имущество и бежали вместе с семьями в соседние страны.

Но теперь правила игры изменились.

Аталан был огромен, но для тех, кто посмел перейти дорогу Красному Императору, на всем континенте больше не осталось безопасного места.

Север — владения Ола, юго-восточные королевства борются за выживание, а Запад окутан дымом войны, развязанной драконами. Кто посмеет укрыть врагов Красного Императора?

Им оставалось лишь в оцепенении ждать своей участи, содрогаясь от каждого шороха.

В королевском дворце Фарелла монарх уже несколько ночей не смыкал глаз. Каждое утро он начинал с одного и того же трясущегося вопроса: нет ли известий о выдвижении карательных корпусов Ола? Аристократы Латорны тем временем устраивали тайные собрания, лихорадочно пытаясь нащупать компромисс: как спасти свои родовые гнезда и одновременно выразить покорность Красному Императору?

Сам же Ола никак не реагировал на их конвульсии.

В этом не было нужды.

Вся страна была охвачена экстазом от возвращения своего повелителя. Нация праздновала, города бурлили от восторга.

Жители добровольно украшали дома боевыми знаменами, устилали пороги цветами, а дети на улицах с визгом играли в войну, копируя те сокрушительные удары, которыми Красный Император, по рассказам, разносил врагов.

В самом Драконьем Дворце, расположенном в Алой Имперской Столице, тоже царило безудержное веселье.

В исполинских залах вальяжно расположились драконы Ола и лорды империи.

Одни развалились на мягких подушках, лениво прикрыв глаза и пережевывая сочные яства; другие полулежа вели неторопливые беседы, смакуя мельчайшие подробности прошедшего боя; третьи и вовсе взобрались на массивные потолочные перекрытия, свесив хвосты вниз и мерно покачивая ими в такт дыханию.

Между этими живыми горами плоти суетливо сновали слуги.

Все до единого слуги во дворце были чистокровными, специально обученными драконидами, ловкими и проворными.

Они грациозно маневрировали между массивными когтями и хвостами, удерживая на головах и плечах колоссальные подносы с едой. Даже самый скромный из этих подносов по своим размерам превосходил обеденный стол человека.

А на подносах горами высились изысканные деликатесы.

Жареные быки лоснились хрустящей золотистой корочкой, окорока сочились ароматным медом, туши горных баранов исходили густым паром, а рядом выстраивались гигантские чаны с выдержанным вином и сладким нектаром.

Воздух в залах пропитался густыми ароматами жареного мяса, дорогих специй и хмеля.

В самом центре зала группа танцовщиц кружилась в изящном ритуале.

Их яркие шелковые платья взлетали в такт ритмичной музыке, а ведущая танцовщица двигалась с такой легкостью, что при каждом пируэте ее юбка распускалась подобно экзотическому цветку.

Пиршество продолжалось уже несколько дней.

С той самой секунды, как Красный Император вернулся в столицу, Ола погрузился в пучину тотального карнавала.

Легенды, своими глазами видевшие триумф монарха на поле боя, разнесли весть по всем уголкам империи, и страна в едином порыве содрогнулась от восторга.

Празднества шли чередой, перекатываясь от столицы до самых дальних границ, и им не было видно конца.

Но здесь, в Драконьем Дворе, проходил главный пир — закрытый, предназначенный исключительно для высших драконов и лордов империи. Здесь было жарче и громче всего.

Красный Император восседал во главе разделяя триумф со своими подданными.

Он покоился на массивном постаменте, затмевая своими габаритами любого из присутствующих драконов.

Его глубокий красно-железный окрас чешуи казался монолитным, каждая пластина размером не уступала тяжелому ростовому щиту. Мощные рога уходили назад, заканчиваясь острыми, как боевые пики, наконечниками, а массивные веки были полуприкрыты.

Даже просто лежа без движения, он давил на пространство вокруг себя с невыносимой, удушающей силой.

Перед Гаросом выстроились десятки исполинских подносов, доверху забитых высококонцентрированной пищей.

Темные кристаллы черного масла отливали зловещим глянцем, слитки очищенного адамантина и мифрила холодно мерцали в полумраке, а рядом возвышались горы первосортных драгоценных камней размером с кулак, рубины, сапфиры, изумруды образовали сверкающие холмы.

Дракон ел долго.

С самой первой минуты пира его челюсти не останавливались ни на миг.

Пятьдесят лет спячки бесследно выжгли внутренние ресурсы организма. И пусть в недавней битве он продемонстрировал абсолютное доминирование, это вовсе не означало, что его тело находилось на пике формы.

Он победил красиво, но запасы его внутренней энергии упали до критической красной черты.

Теперь, когда угроза миновала, ему требовалось в кратчайшие сроки восстановить резервы и вывести организм на максимальные показатели.

Гарос мог позволить себе любые высокомерные речи на публику, но его врожденная, въевшаяся в подкорку осторожность никуда не делась.

Чем сильнее и позорнее проиграли перед ним коронные легенды, которые еще вчера заставляли его действовать с оглядкой, тем отчетливее он ощущал глухое, липкое беспокойство. Беспокойство о том, что однажды кто-то точно так же может швырнуть на колени и его самого.

Ведь те коронные мастера тоже были великими фигурами своей эпохи, вершителями судеб.

И чем всё закончилось? Полным и бесславным крахом у его ног.

Кто может дать гарантию, что ты вечно будешь стоять на вершине пищевой цепочки?

Именно поэтому он не собирался прекращать свой бешеный бег за силой. Только абсолютное, недосягаемое могущество могло даровать ему истинное, конечное успокоение.

Окружающие драконы и лорды вели себя крайне благоразумно и не лезли к нему с расспросами.

Все прекрасно понимали, что государю необходимо восстановить силы. Если кто-то из излишне прямолинейных драконов и порывался подойти, его тут же жестко одергивали товарищи.

Лишь когда темп поглощения пищи Гаросом заметно снизился, и он, издав тяжелый вздох, наконец оторвался от подносов, его взор лениво обратился на шумящий зал.

Заметив это, железный дракон Гордон тут же вальяжно подполз ближе.

По сравнению с Гаросом он казался мелким, но на фоне остальных сородичей выглядел весьма массивно. Гордон остановился у края возвышения, его хвост совершил пару довольных, легких штрихов по каменным плитам.

— Мой дорогой брат, ну наконец-то ты сбавил обороты.

— Я уж грешным делом подумал, что ты в одиночку сожрешь неприкосновенные запасы всего Драконьего Двора. Твоему аппетиту можно только позавидовать.

Железный дракон заглянул под брюхо Гароса, где не было и намека на вздутие, и в его глазах промелькнула искренняя зависть.

Гарос слегка похлопал себя лапой по животу, отчего по залу разнесся глухой, тяжелый гул.

— После этой спячки мои метаболические функции вышли на принципиально иной уровень, — обронил он.

Если говорить точнее, его пищеварительная система претерпела качественную эволюцию.

Сейчас желудок Гароса функционировал подобно запредельной, вечно полыхающей доменной печи.

Абсолютно всё, будь то парное мясо, кристаллы черного масла, редкие металлы или драгоценные камни, при попадании внутрь расщеплялось за считанные мгновения. Пища усваивалась практически без остатка, а коэффициент полезного действия при конвертации материи в чистую энергию возрос колоссально.

Эффективность этой системы была такова, что теперь он мог восполнять энергетические потери прямо по ходу затяжного сражения, банально пожирая всё, что попадется под лапу.

Гарос мысленно окрестил это эволюционное приобретение [Плавильным желудком].

— Эх, а вот у меня аппетит в последнее время совсем пропал, — Гордон уныло мотнул головой, и в его голосе зазвучали страдальческие нотки. — Стоило тебе провалиться в сон, как следом за тобой Солорог и Саманта тоже ушли на боковую. Из всей старшей стаи бодрствовать остался я один.

— И все эти годы именно мне пришлось тащить на себе этот чертов воз и управлять империей.

— Поначалу-то я обрадовался, думал: «Ну наконец-то! Теперь я здесь главный!» Но очень скоро до меня дошло, какая же это адская, неблагодарная каторга.

Он принялся загибать когти на лапе, перечисляя свои обиды:

— Каждый божий день на тебя вываливают тонны бумажного хлама.

— То один лорд бежит с воплями из-за земельных споров, то очередной посол требует аудиенции для обсуждения торговых пошлин, то нужно координировать графики пограничных патрулей, то распределять ресурсы по провинциям, то утверждать планы освоения новых территорий… Голова кругом шла, честное слово!

— Бывало, только прижешься к золотишку, решишь вздремнуть часок, и тут же влетает слуга с криками о чрезвычайном происшествии.

— В итоге у меня банально не оставалось времени, чтобы нормально поесть и насладиться жизнью.

Гарос внимательно вгляделся в его физиономию и спросил:

— Тебе пришлось так несладко?

Железный дракон закивал с такой силой, словно пытался пробить головой пол.

— Да не то слово! Это в разы хуже, чем я себе представлял.

— Раньше, когда всеми этими делами рулил Солорог, мне казалось, подумаешь, велика важность. Он железный дракон, я тоже железный, неужели я не справлюсь? Поставил подпись, принял решение, делов-то на копейку.

— И только когда сам сел в это кресло, понял, какой колоссальный пласт подводных камней скрывается за каждым чихом.

— Стоит совершить малейшую ошибку в расчетах — и на тебя тут же лавиной сыплются проблемы.

— Позапрошлым летом правитель одного крошечного вассального герцогства приполз умолять о налоговых льготах, плакался, что у них там страшный буран побил все посевы. Ну, я сдуру и подписал указ. Стоило этой вести разлететься, как на следующий день ко мне в очередь выстроились главы еще пяти герцогств и принялись так натурально выть о своей нищете, что хоть сам им приплачивай!

Он перевел дух и добавил:

— А уж в последние годы, когда срок твоего пробуждения стал подходить к концу, я вообще потерял сон от нервного тика. Всё боялся, что ты откроешь глаза и увидишь вместо великой державы разваленный свинарник. С каким лицом я бы тогда предстал перед тобой?

— Вот убей, не понимаю, как Солорог умудрялся заниматься этим десятилетиями без единого выходного.

— Когда он управлял страной, всё выглядело так легко и непринужденно, словно колесики механизма крутились сами собой без малейших усилий с его стороны. И только примерив его шкуру, я осознал, насколько этот парень не от мира сего.

Красно-железный дракон едва заметно улыбнулся:

— Всё просто: это его заветная мечта. А когда ты одержим мечтой и шаг за шагом претворяешь её в осязаемую реальность, ты физически не способен испытывать скуку или усталость.

Это было абсолютной правдой. Точно так же, как сам Гарос находил высшее наслаждение в бесконечных тренировках и преодолении физических лимитов, Солорог черпал энергию из геополитического конструирования.

Видя, как под его чутким руководством государство Ола крепнет, разрастается и наливается силой, Солорог испытывал глубочайший экстаз.

Гордон, будучи его кровным братом и тоже железным драконом, разделял эти базовые устремления, но в нем они не были такими кристально чистыми и концентрированными.

— Гордон, а в чем заключается твоя мечта? — спросил Гарос, вонзив в брата прямой взгляд.

Железный дракон на секунду завис, после чего озадаченно склонил массивную голову. На самом деле он частенько задавал себе этот вопрос, и каждый раз ответ оставался неизменным.

Он довольно мотнул хвостом и хмыкнул:

— Крепко держаться за ваши могучие спины и выжимать из этой драконьей жизни максимум удовольствия.

— Разумеется, когда вы все дрыхнете и стране требуется моя помощь, я без проблем готов подставить плечо и разгрести это дерьмо. Но как только вы открываете глаза, я с чистой совестью умываю лапы, возвращаюсь под ваше крыло и продолжаю наслаждаться жизнью за ваш счет.

— По-моему, идеальный план. Никакой лишней головной боли, никакой ответственности.

Он выдал это с такой обезоруживающей прямотой, словно излагал величайшую философскую доктрину мироздания.

Как правило, высшие драконы обладали гипертрофированным эго, жаждали великих свершений и стремились любой ценой доказать свою исключительность.

Найти среди них особь, которая столь искренне и без зазрения совести наслаждалась бы статусом иждивенца под защитой старших, было задачей из разряда невыполнимых. В какой-то степени этот пофигизм Гордона можно было назвать уникальным качеством.

— Что ж, тоже неплохой выбор. По крайней мере, избавляет от стресса, — не стал осуждать его Гарос.

Он подцепил когтем очередной слиток металла, отправил его в пасть и с хрустом разжевал. Железо скрежетало на его зубах, превращаясь в крошево, после чего дракон с сухим звуком сглотнул.

— Пока я спал, были случаи падения облачных двигателей или обломков Облачных городов?

— Ни единого, — Гордон качнул головой, его хвост лениво шлепнул по каменным плитам. — За эти годы Холденская империя, похоже, смогла переломить ход кампании и загнала демонов обратно в их крысиные норы. Сейчас эти летающие цитадели держатся в небесах намертво, и никаких признаков потери контроля не наблюдалось.

— Вообще ни одного инцидента?

— Зуб даю, ни единого раза, — уверенно подтвердил Гордон, но тут же кое-что вспомнил и добавил: — Кстати, из Холдена прилетал официальный дипломатический корпус. Очень хотели пробиться к тебе на аудиенцию.

— Я попытался вытрясти из их посла суть дела, но этот индюк уперся рогом и заявил, что тема конфиденциальная и обсуждаться будет строго с глазу на глаз с Красным Императором.

— Я прикинул, что будить тебя из-за их хотелок — плохая идея, и послал их в зал ожидания. Они проторчали у нас несколько лет, поняли, что ты просыпаться не планируешь, и улетели обратно. Напоследок сказали, что отправят новую миссию, как только до них дойдет весть о твоему пробуждении.

В глазах Гароса промелькнул холодный блеск.

Если Холден действительно стабилизировал фронт и ликвидировал демоническую угрозу, то для обычных смертных обитателей Аталана это, безусловно, было благой вестью, а миллионы жизней оказались спасены от тотального уничтожения.

Вот только для него самого этот факт мог обернуться серьезными неприятностями.

Гарос никогда не забывал базовую истину: его личное могущество и само государство Ола поднялись исключительно на дрожжах тотального хаоса.

До того как он погрузился в спячку, Холденская империя была по уши втянута в кровопролитную войну с Бездной, из-за чего физически не могла контролировать процессы на земной поверхности и даже без боя уступила Центральный макрорегион.

Можно сказать, именно критическое положение Холдена подарило ему идеальный пространственный буфер для экспансии.

В противном случае рамки одной лишь Румынии давно перестали бы удовлетворять его аппетиты.

И вот теперь, если Аталан вернется к прежней жесткой диктатуре порядка, как Холден посмотрит на стремительно набирающее силу суверенное королевство драконов? Как они отнесутся к молодому, агрессивному дракону, который уже в ранге коронной легенды демонстрирует потенциал предначертанного и продолжает эволюционировать с пугающей скоростью?

Не увидят ли они в нем экзистенциальную угрозу?

Не попытаются ли задушить потенциального конкурента еще в зародыше?

Гарос прекрасно понимал: что Холден сквозь пальцы смотрел на его деяния, и даже шел на союзы лишь потому, что империя захлебывалась в собственной крови и ей жизненно необходим был цепной пес, способный удержать порядок на поверхности. Но если кризис миновал и угроза Бездны полностью снята, то из категории «полезных союзников» он автоматически переходил в категорию «смертельно опасных угроз».

Он не стал озвучивать эти мысли вслух, надежно заперев их в чертогах своего разума.

Повернув голову к Гордону, он спросил:

— Что-нибудь еще? Произошло ли за эти пятьдесят лет моей спячки что-то действительно важное?

Железный дракон почесал лапой затылок:

— Ну, есть еще два момента, заслуживающих твоего внимания.

— Выкладывай.

— Во-первых, ситуация в Холодном океане. Бедствие стужи снова дало о себе знать.

Лицо Гордона мгновенно утратило весь налет легкомыслия, а хвост замер.

— Древняя белая драконица Бескар устроила в акватории Холодного океана тотальный террор, ее наглость перешла все границы, — приглушенным басом произнес он. — Если раньше она хоть как-то шифровалась и действовала набегами, то теперь плевать хотела на скрытность. Она в открытую объявила охоту на существ ранга легенды. Жрет всех подряд: морских гадов, летающих тварей, береговых монстров… Если ты легенда и попался ей на глаза, то пиши пропало, живым из ее когтей никто не уходил.

Взгляд Гароса сфокусировался в одну точку.

Бескар. Бедствие стужи.

Это был истинный дракон предначертанного ранга. На всей планете существ такого порядка можно было пересчитать по пальцам одной руки.

В самом драконьем роду носителей предначертанной силы был жесточайший дефицит, и это древнее существо являлась одной из них, заслуженно нося титулы «Владычицы Изначального Хлада» и «Белой Погибели».

Она безраздельно властвовала в Холодном океане, превратив гигантскую акваторию в свое личное пастбище.

Гордон хмуро продолжил:

— Наша империя держит на северных рубежах внушительные оборонительные контингенты. На всякий случай я отправил туда дополнительные патрульные эскадрильи и обязал нескольких наших легенд нести там вахту посменно. Сейчас на побережье круглосуточно дежурят наблюдатели, готовые запустить сигнальные ракеты при малейшем изменении температурного фона воды.

Гарос согласно качнул головой:

— Держите ухо востро с Холодным океаном. Но стаскивать туда ударные группировки не нужно. Сними легенд с дежурства и верни их в тыл. Направьте туда обычных скрытных разведчиков, расставьте сеть сигнальных постов. Ваша задача — просто фиксировать векторы ее перемещения и не выпускать из виду.

— Интересы Белой Погибели лежат исключительно в плоскости поглощения легендарных душ, обычные смертные черви ее не интересуют.

— До тех пор, пока мы сами не начнем подставлять под ее удар наших легенд, она вряд ли решится атаковать Ола первой. К тому же, если она действительно решит пойти на штурм, обычные легенды всё равно послужат для нее не более чем легкой закуской.

— Понял, сделаем, — Гордон кивнул и перешел ко второму пункту. — Ну а во-вторых, у нас вовсю полыхает конфликт между Владыкой Грома и Доменом Яростного Прилива.

Красно-железный дракон устроился поудобнее, скрестив передние лапы и уложив на них массивную голову.

— Они всё-таки сцепились? — спросил он.

— О да, и еще как! — В голосе Гордона отчетливо зазвучали нотки искреннего злорадства. — Причем бронзовый дракон, правитель Домена Яростного Прилива, даже пальцем не пошевелил, но даже без его прямого вмешательства синюю стаю Хельмод раскатали так, что от них только чешуя летит.

— Металлические драконы действуют на редкость слаженно, демонстрируют идеальную тактику, используют маневры поддержки. Синие драконы Раморейна терпят сокрушительное поражение по всем фронтам.

— По моим каналам докладывают, что Королевство Грома потеряло уже трех легендарных драконов убитыми. Более того, вдохновившись поддержкой Домена Яростного Прилива, все те мелкие королевства, которые веками стонали под гнетом Владыки Грома, устроили тотальный бунт. Каждый день кто-то объявляет о своей независимости и пинками вышвыривает гарнизоны синих со своей земли.

— В Королевстве Блэктон сейчас воцарился кромешный ад, вся их территория объята пламенем гражданской войны.

— Владыка Грома мечется из угла в угол, пытаясь тушить пожары то на границе, то в тылу, его дела плохи как никогда.

Гарос молча переваривал информацию.

В иерархии драконьих доменов, помимо самих титанов предначертанного ранга, существовали отдельные коронные особи, с силой которых были вынуждены считаться абсолютно все.

Даже без личного участия лидера Домена Яростного Прилива, если остальные металлические драконы всерьез вознамерились пустить стаю Хельмод под нож, Раморейну гарантирована долгая и мучительная головная боль.

Что касается Королевства Блэктон, то их методы управления ничем не отличались от диких повадок обычной синей стаи.

Их власть держалась исключительно на кровавом терроре и тотальном подавлении, поэтому глухое недовольство низов копилось там веками. Стоило Домену Яростного Прилива предоставить бунтовщикам силовой зонтик, как вся эта пороховая бочка взлетела на воздух со стопроцентной предсказуемостью.

Железный дракон проследил за реакцией брата и заговорщически подмигнул:

— И что самое забавное — Владыка Грома в свое время отправлял к нам официальное посольство. На коленях умолял Ола вмешаться и оказать военную поддержку.

— Вот как? — Гарос слегка приоткрыл глаза, проявив искренний интерес.

— Это случилось лет пятнадцать назад, — пустился в воспоминания Гордон. — Приперся массивный синий дракон, отрекомендовался личным посланником Раморейна. Обещал золотые горы, сулил колоссальные территориальные уступки, если мы ударим металлическим в тыл. Но я его завернул обратно.

Он осторожно взглянул на Гароса, и в его голосе проступила легкая неуверенность:

— Я тогда рассудил так: наш Император спит, и втягивать империю в разборки такого галактического масштаба без твоего ведома — чистой воды безумие.

— На чью бы сторону мы ни встали, мы автоматически нажили бы себе смертельного врага в лице противоположной фракции. Идеальный вариант — закрыть границы, запастись вяленым мясом и позволить этим драконам жрать друг друга до полной аннигиляции.

— Брат… я ведь всё правильно сделал, верно?

Гарос согласно качнул головой, и в его вертикальных зрачках промелькнула искра искреннего одобрения.

— Абсолютно правильно. Отличная работа.

Железный дракон шумно выдохнул, и его хвост снова принялся выстукивать веселую дробь по плитам.

— Фух, ну и отлично! Я тогда извелся весь, после этой аудиенции несколько дней жрать не мог, всё переживал, вдруг упустил исторический шанс и подставил империю. Теперь, когда ты это одобрил, у меня гора с плеч свалилась.

Он сделал паузу и сокрушенно добавил:

— Все те годы, что я тащил на себе корону, я жил в состоянии перманентного инфаркта, трясся над каждой деталью.

— Ты глянь на мою чешую, видишь, она аж поблекла местами? Это всё от нервного истощения! Какой там вкусный алкоголь, какие деликатесы, я забыл, когда в последний раз спал положенные дракону двенадцать часов подряд! Стоит сомкнуть веки, как над ухом орет вестник: «Милорд, ЧП на южной границе!»

— Но теперь ты открыл глаза, и я с чистой совестью сдаю тебе эти полномочия. Ура!

Под конец своей тирады Гордон радостно крутанул хвостом, а его глаза сузились до крошечных щелочек — в своей голове он уже вовсю расписывал график своего грядущего беспросветного отдыха.

«Ишь чего удумал, — мысленно усмехнулся Гарос. — Рано радуешься, приятель. К тому же, если ты уползешь на покой, это что же, мне самому ковыряться в этой административной рутине?»

Красно-железный дракон смерил брата тяжелым взглядом и ледяным, спокойным тоном произнес:

— Нет. Задача по удержанию империи в рабочем состоянии временно остается на твоих плечах.

Улыбка мгновенно сползла с морды Гордона, хвост безжизненно шлепнулся на пол, а массивные ушные наросты уныло обвисли.

Он жалобно взвыл:

— Брат, ну это же неприкрытый произвол! Я вкалывал за троих полвека подряд, неужели я не заслужил банального отпуска? Солорог и Саманта скоро проснутся, пусть они и забирают этот трон! В конце концов, ты наш Император, ты уже на ногах, с какого перепугу государством должен рулить я?!

В его голосе сквозила такая неподдельная, детская обида, а глаза округлились до такой степени, словно у него на глазах только что отобрали любимую гору золота.

— Потому что твои управленческие результаты оказались превосходными, — веско и серьезно перебил его Красный Император.

— Послушай меня. За все те десятилетия, что я провел в пучинах сна, ты удерживал Ола в состоянии идеального порядка.

— Логистические цепочки выстроены безупречно, безопасность границ обеспечена на высшем уровне, внешнеполитические кризисы купированы в зародыше… Уровень твоих административных компетенций превзошел мои самые смелые ожидания.

Пасть Гордона слегка приоткрылась, но он не нашелся, что ответить, и тут же захлопнул ее обратно.

Ему хотелось разразиться бурей протестов, но мозг намертво заклинило от столь весомой похвалы.

— Когда Солорог и Саманта выйдут из спячки, они будут поражены результатами твоей работы не меньше моего. Они лично увидят, что пока старшие стаи отсутствовали, ты в одиночку удержал на плаву колоссальную империю. Подобный подвиг по плечу далеко не каждому высшему дракону.

— Брат… — пролепетал Гордон, окончательно поплыв от лести.

— Именно поэтому ты продолжишь заниматься этим делом. Внутренняя политика империи остается в твоем исключительном ведении, — припечатал Гарос, зафиксировав брата жестким взглядом.

— Гордон, я хочу увидеть истинный предел твоих возможностей. Ты моя кровь, мой брат, и я свято верю, что ты способен поднять Ола на еще более недосягаемую высоту. Я хочу, чтобы весь мир, глядя на нашу стаю, четко осознавал: среди братьев Красного Императора нет ни единой посредственности.

Он выдержал паузу и тихо спросил:

— Ты готов доказать это миру?

Железный дракон замер на несколько мгновений, переваривая услышанное, после чего резко выпятил массивную грудь и рявкнул со всей дури:

— Готов!

Его бас громыхнул на порядок громче прежнего, матовая черная чешуя словно налилась новым стальным блеском, а в глазах разгорелось упрямое, фанатичное пламя.

— Можешь спать спокойно, брат! Я костьми лягу, но выстрою такую империю, что у всего Аталана челюсти отвалятся! Я не опозорю наше имя!

Гарос удовлетворенно кивнул.

Он слегка махнул массивной лапой:

— Вот и отлично. Свободен. Пир еще не закончился, поэтому иди, залей в глотку лучшего вина, набей брюхо отборным мясом, а завтра с утра возвращайся к работе.

Железный дракон, высоко задрав голову и гордо выпятив грудь, развернулся и чеканным шагом направился в центр праздничного зала.

В его походке появилась такая легкость, а хвост задрался на такую немыслимую высоту, что казалось, перед нами совершенно другой дракон, а не тот уставший нытик, который приполз сюда минуту назад.

Пройдя полпути, он обернулся, преданно кивнул Гаросу и с головой окунулся в драконью толпу, откуда уже спустя секунду раздался его раскатистый, довольный хохот.

Гарос проводил его взглядом, и на его драконьих губах заиграла едва заметная усмешка.

Иногда, чтобы заставить высшее существо пахать на износ, нет никакой нужды прибегать к угрозам или банальному подкупу. Достаточно просто искренне дать ему понять, что без него вся система рухнет, и он — ключевое звено вселенной.

Время продолжало свой размеренный бег.

Спустя еще несколько дней грандиозный пир подошел к своему логическому завершению.

Драконы и лорды начали неторопливо подниматься со своих мест, обмениваясь ритуальными прощаниями.

Те, кто состоял в близких дружеских отношениях, аккуратно соприкасались массивными головами или дружески похлопывали друг друга хвостами по спинам.

Небо над Алой Имперской Столицей то и дело застилали колоссальные крылатые тени, высшие драконы разлетались во все четыре стороны, возвращаясь в свои домены. Слуги-дракониды приступили к тотальной уборке залов: они утаскивали пустые чаны и подносы, ликвидировали остатки пищи и тщательно отмывали каменные плиты, исцарапанные тяжелыми когтями.

В исполинских чертогах воцарилась долгожданная, звенящая тишина.

Гарос покинул банкетный зал задолго до финала, переместившись вглубь своего персонального карманного измерения.

Это было абсолютно изолированное, суверенное пространство, скрытое от посторонних глаз. Здесь не было никого, кроме него самого. Бескрайние пустоши уходили за самый горизонт, над головой висело вечно серое, монотонное небо без намека на солнце или звезды, а мертвую тишину нарушал лишь унылый свист ветра.

Красно-железный дракон замер посреди этой каменистой пустыни.

Он широко расправил массивное тело, закрыл глаза и погрузился в скрупулезный анализ внутренних и внешних параметров своего организма после качественного скачка.

Что касается чистых физических габаритов: длина его тела от кончика носа до кончика хвоста, составлявшая до спячки около пятидесяти метров, теперь достигла отметки в пятьдесят шесть метров.

Прибавка в шесть метров на первый взгляд могла показаться незначительной деталью, однако для существа его масштабов это означало тотальную, глубинную перестройку всей анатомической структуры.

Эволюция затронула далеко не только длину.

Ширина костяка, высота в холке, плотность мышечных волокон, всё увеличилось строго пропорционально. Его торс стал несоизмеримо массивнее, конечности налились сокрушительной стальной силой, размах крыльев увеличился на треть, а рельефные жгуты мышц отчетливо проступали даже сквозь бронированные пластины чешуи.

Его чистая масса возросла как минимум на тридцать процентов.

«Мой текущий вес… должен колебаться в районе шестидесяти тысяч тонн», — прикинул красно-железный дракон. (П.П - да, в оригинеле рили 60к тонн.)

Естественно, у него не было возможности взвеситься на реальных весах, однако его внутреннее чутье и глубокое понимание параметров собственной плоти позволяли делать расчеты с минимальной погрешностью.

Впрочем, габариты и масса были лишь надводной частью айсберга.

Гарос сфокусировал ментальную концентрацию и направил внутренний взор на свой Драконий нефрит.

И прямо сейчас перед ним лежала дилемма, природу которой было сложно классифицировать как однозначно позитивную или негативную.

«Мой Драконий нефрит претерпел качественную эволюцию, однако финальный вектор развития сместился в весьма неожиданную сторону».

«Его энергетическая емкость возросла многократно. Теперь в момент активации возрождения он способен полностью, до малейшей капли восстановить мои ресурсы до абсолютного пика, а не просто приблизить к нему. Но ключевая проблема заключается в том, что… я больше физически не могу использовать аккумулированную в нем энергию для стандартного воскрешения».

Придя к этому выводу, Гарос глубоко задумался.

Судя по всему, корень этой аномалии крысился в его предспячковой методике подготовки. Стремясь во что бы то ни стало выковать в своем организме концепцию «взрыва Ци», он подвергал себя запредельным физическим нагрузкам, и каждая такая тренировка оказывала мощнейшее стимулирующее воздействие на Драконий нефрит. В результате орган эволюционировал по незапланированному сценарию.

Сокрытая в нем энергия теперь находилась в состоянии перманентной, запредельной активности.

Если раньше энергетическое поле нефрита напоминало зеркальную гладь спокойного озера, штиль которого позволял организму мирно впитывать ресурсы для залечивания смертельных ран, то теперь это был бушующий океан, эпицентр одиннадцатибалльного пространственного шторма. Эта энергия напрочь отказывалась выполнять терапевтические функции.

Если бы он попытался насильно направить этот бушующий поток на регенерацию разорванных тканей, энергия просто разорвала бы его плоть на куски, а не восстановила ее.

Утрата возможности классического воскрешения — это катастрофическая новость для любого существа.

Но причина, по которой Гарос не спешил рвать на себе чешую, заключалась в том, что его базовый лоровый навык [Бессмертная жизнь] претерпел зеркальную эволюцию, полностью изменив свои свойства.

[Бессмертная жизнь]

Отныне, какие бы страшные увечья ты ни получил, какие бы блокирующие барьеры и проклятия ни наложил на тебя противник, даже если твоя плоть будет разорвана на куски, а вражеский навык намертво заблокирует любые регенеративные процессы… Ты всё равно останешься в живых. До тех пор, пока твои внутренние запасы энергии не иссякнут до абсолютного нуля.

«Раньше Драконий нефрит гарантировал мне как минимум одну полноценную вторую жизнь после физической смерти. Теперь же правила изменились: я буду функционировать до тех пор, пока в моем "реакторе" горит хотя бы капля топлива».

Для детального понимания механики этого навыка Гаросу не требовалось проводить полевые испытания, чутье выдало ему исчерпывающую справку.

Суть обновленной характеристики [Бессмертной жизни] была предельно проста.

По факту, он обрел абсолютный иммунитет к понятию «смертельный урон».

До тех пор, пока его энергетический баланс положителен, концепция смерти к нему неприменима.

В прежние времена, когда врагам удавалось "обнулить его полоску здоровья", внутри его тела зачастую оставался колоссальный запас сил. Но из-за того, что ему сносили голову или разрывали сердце, наступала биологическая смерть от критического повреждения жизненно важных центров. Смертельный урон мгновенно ставил точку в его существовании, невзирая на остатки маны в резервуарах.

Но теперь ситуация перевернулась с ног на голову.

Пока он сам не сожжет себя дочиста, концепция смерти не сможет до него дотянуться. Даже если его тело пропустят через мясорубку и разнесут на атомы, пока в этих осколках теплится хотя бы мизерный квант энергии, он останется жив, сохранит кристально чистое сознание, сможет контролировать свои останки и продолжит вести бой.

«Для меня это не просто усиление, это качественная метаморфоза всей биологической структуры. Да, я потерял возможность раз за разом возраждаться через нефрит, но взамен получил нечто куда более жуткое. Везде есть свои плюсы и минусы», — рассудил Гарос.

Раз уж речь зашла о [Жизни сквозь смерть], этот навык тоже претерпел мутацию. Точнее сказать, он монолитно слился с характеристикой [Непоколебимая стойкость], породив куда более чудовищный гибрид.

[Жизнь сквозь смерть].

Абсолютное большинство направленного на тебя урона и негативных эффектов больше не способны наложить на твой организм ослабления вроде [Слабости], [Замедления], [Оглушения] или [Паралича].

Чем ниже падает уровень твоей внутренней энергии, чем ближе ты подступаешь к черте небытия, тем более колоссальные показатели силы способно генерировать твое тело, получая тотальное усиление всех характеристик. А в тот миг, когда ты балансируешь на волосок от окончательного угасания, ты обретаешь способность выдать пиковый урон, кратно превосходящий твои естественные лимиты.

«И это только верхушка айсберга. Мои остальные боевые характеристики точно так же трансформировались, совершив качественный рывок на базе старых параметров».

Гарос перенаправил фокус внимания на другие строчки своего метафизического статуса.

[Облик Великого Зверя].

Возбуждени)], [Взрыв крови], [Алый лотос]…

Отныне при активации любого из этих режимов твои линейные габариты подвергаются тотальной супер-гигантизации, даруя колоссальный прирост к максимальному запасу жизненных сил и всем физическим атрибутам. Более того, эти три боевые концепции теперь могут быть активированы одновременно: они больше не вступают в конфликт, не вызывают внутреннего выгорания организма и не гасят эффективность друг друга. Напротив, они сливаются в единый, синергетический резонанс, порождая неостановимый поток разрушения.

«Судя по всему, эта мутация обусловлена моим боевым опытом на уровне легенды. Я практически перестал активировать эти режимы последовательно, один за другим».

«Как правило, в реальном бою я просто врубал всё доступное навыки на максимум в самую первую секунду».

«И теперь система адаптировалась: три полярных состояния слились воедино, породив качественный скачок. Раньше из-за внутренних конфликтов между энергиями Алого лотоса и Взрыва крови треть моей чистой мощи уходила в гудок, и из трех условных единиц силы на выходе я получал в лучшем случае две с половиной. Теперь же они усиливают друг друга, выдавая четыре, а то и все пять единиц эффективности».

Гарос удовлетворенно прикинул перспективы.

По-хорошему, этому новому комбинированному состоянию тройного слияния следовало придумать емкое лаконичное название, но ломать над этим голову прямо сейчас не хотелось. Он никуда не торопился, времени впереди было вагон и маленькая тележка.

Спустя полчаса Гарос полностью завершил ревизию своего обновленного лорового статуса.

Если подводить глобальный итог, ключевые, тектонические изменения затронули триаду навыков: [Жизнь сквозь смерть], [Бессмертная жизнь] и [Облик Великого Зверя]. Именно они совершили качественный эволюционный рывок, поднявшись на принципиально иной уровень бытия.

Все остальные характеристики сохранили свои прежние параметры, оставшись стабильными и неизменными.

«Переход от обычной легенды к высокоуровневой — это процесс накопления количественных показателей. А вот шаг от высокоуровневой легенды к коронному рангу — это всегда качественная мутация самой структуры сил. Вон, у Содриана Лотерен его пространственно-временные манипуляции обрели статус абсолютного оружия именно в момент инициации на коронный ранг».

«Когда же существо совершает переход от коронной легенды к пути Рока, а затем от Рока к Блистательному Бессмертию… общее количество характеристик начинает не увеличиваться, а, наоборот, сокращаться. Происходит глобальный процесс слияния, фильтрации и тотальной сублимации».

Гарос извлек из глубин памяти крупицы лоровой информации, зашитые в его наследственном драконьем древе.

В стандартных условиях при переходе на уровень коронной легенды качественной мутации подвергается лишь один единственный аспект — либо какая-то конкретная характеристика, либо определенный вектор его личного Домена.

Но в случае с биологией Гароса качественный скачок совершили сразу три фундаментальных параметра одновременно.

Более того, метафизические процессы слияния и лаконизации, которые по всем законам лора должны были активироваться лишь на стадии обретения силы Рока, проявились в его организме досрочно, уже на коронном этапе.

Хорошо это или плохо?

Тщательно взвесив все за и против, Гарос пришел к выводу, что это безусловный плюс. Досрочное слияние характеристик означало, что он получил доступ к запредельной мощи гораздо раньше положенного срока. Что же касается утраты механики классического воскрешения через Драконий нефрит… Что ж, с учетом обретения новой концепции абсолютной [Бессмертной жизни], этот костыль ему больше попросту не требовался.