Свежий ветерок неспешно дул, проносясь над пышными кронами деревьев. Ветви и листья шуршали в такт его порывам, а солнечные блики, пробивающиеся сквозь просветы, легонько подрагивали, устилая покрытую опавшей листвой землю узорами из дробленого золота.

Вокруг царило ощущение прекрасного солнечного дня и абсолютного покоя.

Вот только...

Лежащему на земле Габриэлю было трудно разделить это поэтичное настроение.

В этот момент золотой дракон уже ни капли не напоминал того уверенного в себе и хладнокровного вожака, который только что давал наставления сверстникам. Всё его тело было покрыто рваными ранами, словно от ударов острыми клинками, плоть была рассечена до крови, взгляд затуманился, а грудь яростно вздымалась.

Напротив него стоял красно-железный дракон, на котором не было ни единой пылинки.

Его чешуя была чистой и безупречной, отражая блики солнца, словно недавняя «тренировка» была для него не сложнее обычной легкой прогулки.

А наставления Гароса всегда начинались с суровой практики реального боя.

Используя магию трансформации, он уменьшил свои размеры так, чтобы быть на голову меньше золотого дракона, и при этом жестко ограничил используемую силу рамками до-легендарного уровня.

А затем от всей души проучил золотого дракона.

Этот неблагодарный сын прямо на глазах у толпы металлических драконов-сверстников с упоением обсуждал его личную жизнь, сгущая краски и расписывая всё в деталях.

Такое нельзя было спускать на тормозах!

«Да нет, я вовсе не злопамятный, это тут ни при чем», — подумал Гарос. — «Просто Габриэль сам попросил меня дать ему пару советов, и я, проявляя всю полноту ответственности и серьезности, подошел к выполнению его просьбы».

Он никогда не был мелочным драконом, а к непочтительности отпрысков и вовсе относился с величайшим великодушием.

И эта широта его души снискала ему искреннее уважение со стороны всех его детей.

Их отношения вполне можно было описать выражением «отцовская любовь и сыновья почтительность». К примеру, его самый необузданный и свирепый старший сын-красный дракон в его присутствии всегда был полон трепета и вел себя тише травы, не смея выказывать и капли бунтарства.

— От... отец.

— Ты ведь... слышал что-то перед этим?

Золотой дракон, корчась от боли, осторожно приподнялся на лапах, барахтаясь в траве.

— Нет, — с абсолютно каменным лицом соврал Гарос.

Он пристально посмотрел на золотого дракона, задержав взгляд на его когтях.

Среди многочисленного потомства Гароса двое унаследовали его Когти разрушения магии.

И Габриэль, будучи прямым и удачным гибридом золотого и красного драконов, по силе своего таланта входил в число лучших, да и к тому же сам обладал стремлением к развитию.

— Прямой удар когтями не отточен, а обратный слишком слаб, — произнес красно-железный дракон. — Габриэль, твое мастерство во владении Когтями разрушения магии еще бесконечно далеко от совершенства. Поднимайся, я продолжу обучать тебя в реальном бою, пока до тебя наконец не дойдет суть.

Золотой дракон уныло повесил голову, всем своим видом показывая, что боевой дух в нем окончательно угас.

Но в то самое мгновение, когда голос Гароса затих, он внезапно перевернулся и резко рванул вверх.

Покрытые золотой чешуей острые когти с силой разрезали воздух и со свистом метнулись прямо к лицевой броне драконьего отца. Этот удар был нанесен абсолютно без предупреждения, под коварным углом, а его скорость оказалась как минимум на треть выше, чем при любой из предыдущих атак.

Справедливый удар исподтишка!

Увидев это, в глазах Гароса мелькнуло одобрение.

Обычные золотые драконы, кичась своей благородной и возвышенной натурой, в бою презирали удары исподтишка и скрытые атаки, предпочитая рыцарские дуэли и открытую победу над соперником.

Такие качества заслуживали похвалы в мирное время, но на реальном поле боя они сплошь и рядом становились смертельной уязвимостью.

Потому что в настоящей схватке в ход идут абсолютно любые средства.

Это битва не на жизнь, а на смерть, и никаких правил здесь не существует.

Стремление обычных золотых драконов к высоким идеалам в бою с сильным врагом лишь ставило их в заведомо невыгодное положение.

Видя, что золовой дракон способен на столь яростную внезапную атаку против него самого, Гарос почувствовал искреннее удовлетворение.

Но удовлетворение удовлетворением, а к обучению следовало подходить со всей серьезностью.

Тело красно-железного дракона плавно качнулось влево. Движение казалось неспешным, но на деле было молниеносным: устремившиеся вперед когти золотого дракона пролетели впритирку с основанием его крыла, не задев ни единой чешуйки.

В то же мгновение Гарос обрушил уже занесенное правое крыло, словно гигантский щит.

Бам!

Поверхность крыла, твердая как железная плита, с силой врезалась в бок золотого дракона, издав глухой сокрушительный грохот. Баланс Габриэля мгновенно рухнул, и всё его тело отлетело в сторону, покатившись по земле и пропахав длинную борозду, из которой фонтанами полетели грязь и ошметки травы.

Гарос взмахнул крыльями и последовал за ним.

— Момент для удара исподтишка был выбран неплохо, — комментировал он, приближаясь шаг за шагом. — Но само движение слишком очевидно. Перед тем как вложить силу в удар, твое тело делает едва заметный наклон вперед. Опытный противник раскусит это в долю секунды.

Габриэль, превозмогая боль, попытался подняться среди обломков веток и палой листвы: — Я... я учту это, отец.

— Одного «учту» недостаточно! — Гарос уже навис над ним.

— Это должно стать инстинктом. В бою любая вещь, о которой тебе приходится целенаправленно думать, лишь рассеивает твое внимание. Только когда правильная реакция заложена на уровне рефлексов, ты сможешь направить ресурсы разума на то, что действительно требует анализа.

— Продолжим. Используй тот метод, которому я тебя учил.

Золотой дракон сделал глубокий вдох, заставляя свой разум полностью сконцентрироваться.

Он опустил центр тяжести, слегка выставив когти вперед, но на этот раз не стал слепо бросаться в атаку, а начал медленно кружить вокруг отца, выискивая уязвимости.

— Отлично, — слегка кивнул Гарос.

— Терпение — главная добродетель охотника. Но помни, что терпение не должно превращаться в нерешительность. Как только ты видишь лазейку, удар должен следовать без малейших колебаний.

Пока он говорил, атаки красно-железного дракона обрушились на него подобно приливу.

Удары когтями, рубящие взмахи крыльями, хлесткие выпады хвостом.

Золотой дракон из последних сил держался под этим ураганным натиском, покрываясь новыми ранами, но он отчетливо чувствовал, что под руководством отца его навыки владения Когтями разрушения магии становятся всё более точными и зрелыми.

— В реальном бою враг не станет давать тебе времени на постепенное осознание сути.

— Они просто раздавят тебя в тот момент, когда ты будешь понимать технику лишь наполовину.

Приговаривал красно-железный дракон, нанося жестокие удары.

К сожалению, приятные моменты всегда быстротечны.

Спустя полчаса, несмотря на пугающую выносливость красно-золотого гибрида, Габриэль окончательно рухнул на землю, полностью потеряв сознание и способность подняться.

Он лежал на спине, раскинув лапы в стороны, а его язык даже вывалился из уголка пасти — вид у него был максимально жалкий и изнуренный.

— На сегодня, пожалуй, закончим, — удовлетворенно произнес Гарос, отряхивая когти.

Он отменил магию трансформации, и его тело постепенно вернулось к своим исходным размерам, вновь превратившись в колоссального и величественного красно-железного дракона.

В этот момент золотой дракон мысленно выдохнул с облегчением. Он не стал подавать голоса, продолжая лежать с закрытыми глазами и притворяться глубоко обморочным.

Впрочем, Габриэлю казалось, что отец вовсе не просто давал ему советы.

Хотя он и почерпнул огромный боевой опыт, отец бил слишком уж жестоко. Было несколько ударов когтями, где он явно мог придержать силу, но вместо этого припечатал его от всей души.

Налетел резкий порыв ветра, заставив кроны деревьев яростно зашуметь, и в воздухе закружился вихрь из палых листьев.

Гарос поднял голову и увидел стремительно приближающийся силуэт золотого дракона Овиса. Старый золотой дракон сделал короткий круг и приземлился прямо перед ним, подняв облако пыли.

— Что это с Габриэлем? — спросил Овис, глядя на распластанного внука.

— Я просто дал ему несколько практических советов по боевым техникам в реальном бою, — небрежно бросил Гарос. — Ничего страшного, пусть полежит здесь, поспит немного.

Он сделал паузу и добавил: — А как проснется — продолжим.

От этих слов веки лежащего в «обмороке» золотого дракона снова судорожно дернулись.

Овис осмотрел покрытого ранами внука, затем перевел взгляд на красно-железного дракона, на котором не было ни одной помятой чешуйки, и в его глазах мелькнуло понимание.

Затем он кивнул и тоже покосился на Габриэля, не став развивать тему.

Он слишком хорошо знал своего внука. Его талант был выдающимся, но порой он страдает излишней самоуверенностью, так что хорошая взбучка пойдет ему только на пользу.

Овис посмотрел на красно-железного дракона и сменил тему: — Ты уже почти полностью восстановился. Собираешься остаться в Домене бушующих волн еще на какое-то время? Здесь ты можешь забыть о внешних проблемах и полностью расслабиться телом и душой.

Гарос слегка покачал головой, его крылья плавно приоткрылись и снова захлопнулись.

— Дерево стремится к покою, но ветер продолжает дуть. Я еще не в том положении, чтобы останавливаться.

Старый золотой дракон покачал головой и серьезно произнес: — Путь в погоне за силой не имеет конца, когда же ты наконец остановишься? Ты уже на Коронном ранге, и во всем Бернардо тех, кто способен одолеть тебя, можно пересчитать по пальцам.

— Неужели ты не можешь дать себе хоть немного времени на передышку?

Гарос не ответил.

Он посмотрел на тянущиеся вдалеке горные хребты, его взор пронзал слои густых крон деревьев, устремляясь куда-то далеко за горизонт.

Помолчав секунду, красно-железный дракон перевел разговор в другое русло: — Я уже достаточно здесь пробыл. Сейчас попрощаюсь с Серебряной Королевой и покину Драконий Домен, чтобы вернуться на континент.

Овис знал его характер, поэтому не стал настаивать и лишь кивнул.

— Что ж. Королева драконов годами не показывается на глаза, но ради твоего прихода проявила некоторую активность. Если в будущем столкнешься с серьезными неприятностями, ты всегда можешь рассчитывать на убежище в Домене бушующих волн.

Сказав это, Овис добавил: — Но, конечно, не перегибай палку.

Его тон стал строгим.

— Ты еще только на Коронном ранге, а уже лезешь к полубогам. Впредь тебе стоит быть осторожнее.

— Ты совершенно точно попал в поле зрения других полубогов и бессмертных, причем в качестве объекта пристального внимания. О том, что ты устроил на Оротаре, теперь знает, пожалуй, каждый сильный боец на этой планете.

— Нынешний Драконий Домен ориентирован исключительно на самооборону и старается не вмешиваться в конфликты на континенте.

— Если ты заиграешься по-крупному, Домен не сможет полностью прикрыть тебя. Максимум — окажет некоторую поддержку или поможет восстановить силы после ранений.

Серьезно сказал он.

Гарос слегка кивнул: — Не переживай, ты ведь знаешь меня. Я редко ввязываюсь в неприятности, с которыми не способен разобраться. В этот раз просто возникли непредвиденные обстоятельства.

Овис знал его натуру и кивнул в знак согласия.

И действительно, насколько он помнил Гароса, этот красно-железный дракон хоть и был воинственным, но никогда не действовал безрассудно. За каждым его сражением всегда стоял четкий расчет.

Затем, словно вспомнив о чем-то, Овис внезапно произнес: — В конфликт между стаей Хельмода и Доменом Яростного прилива ты до этого отправил вмешаться своего Предначертанного подчиненного.

— Это может...

Не договорив, Овис осекся.

Он махнул лапой и вздохнул: — А, ладно, забудь. Это уже не те вопросы, в которые мне стоит лезть. Гарос, ты уже достиг высот, которые мне и не снились, и я не могу давать тебе советы или наставления.

— Но как отец Насы и дед Габриэля, я обязан напомнить тебе одну вещь.

Он посмотрел прямо в глаза красно-железного дракона: — Помни, ты никогда не был драконом-одиночкой.

Красно-железный дракон смолчал.

Характер Овиса не был абсолютно традиционным, но сам по себе он оставался чистокровным золотым драконом.

В своих поступках он всегда во главу угла ставил интересы кровных родственников, такова была традиция золотых драконов и его собственный выбор. И Гарос знал, что в плане кровных уз он действительно не одинок.

У него было множество спутниц, братья и сестры, а так-же потомство.

Все эти существа составляли его клан, его королевство, его незыблемый фундамент.

Однако... он точно так же знал и другое.

На пути в погоне за силой, в поисках абсолютного спокойствия и безопасности, он всегда оставался один.

Никто не мог по-настоящему составить ему компанию до конца, никто не мог до конца понять глубинную движущую силу его души. И к этому одиночеству, которое в глазах металлических драконов казалось проклятием, он относился с величайшим наслаждением.

Красно-железный дракон собрался с мыслями и спросил: — Где обычно находится Серебряная Королева?

Овис подумал и ответил: — Отправляйся к Священному Холодному озеру. Если Королева драконов захочет тебя видеть, она появится. Ей не нравится, когда её ищут намеренно, но если ты задержишься у озера, и она посчитает нужным поговорить, она явится сама.

Красно-железный дракон кивнул.

Затем он расправил крылья и в долю секунды исчез с места.

Движение было настолько стремительным, что даже Овис, будучи легендарным золотым драконом, не смог отчетливо разглядеть траекторию его полета — в небесах лишь промелькнул размытый алый силуэт.

Овис перевел взгляд на золотого дракона, который всё еще валялся на траве.

— Ладно, поднимайся давай, хорош притворяться мертвым, — подошел он ближе и пнул внука лапой. — Ты чего перенял повадки Альберто? Этот парень в юности действовал точно так же. Как только его вбивали в землю, он сразу притворялся трупом.

Габриэль осторожно приоткрыл один глаз, с опаской косясь на небо.

Убедившись, что отец действительно улетел, он протяжно выдохнул.

— Так это Альберто меня и научил, — с долей гордости в голосе признался он. — Пока я не повзрослел, он часто брал меня с собой развлекаться, когда бывал в Домене бушующих волн.

— Я перенял у него массу ценнейших знаний, включая этот трюк.

От этих слов у Овиса буквально потемнело в глазах.

— Альберто... При следующей встрече я с него шкуру спущу, — процедил он сквозь зубы.

Старый золотой дракон сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем вернуть самообладание.

Габриэль хихикнул, не став развивать тему.

Он поднялся на лапы, отряхнул с себя грязь и ошметки травы, после чего осмотрел свои раны: выглядели они страшно, но ни кости, ни внутренние органы задеты не были.

С его кровью гибрида золотого и красного драконов он очень быстро восстановится.

Габриэль посмотрел в ту сторону, где исчез красно-железный дракон, и спросил: — Отец уже улетает?

Овис ответил: — Да, он не станет долго задерживаться в Драконьем Домене. У драконов вроде твоего отца всегда слишком много дел.

Габриэль с облегчением выдохнул.

В обычное время он всегда с нетерпением ждал прибытия отца в Драконий Домен.

В конце концов, его отец был Королем Аталана, могучим воином, бросившим вызов полубогу. Имея такого отца, перед сверстниками можно было держаться с абсолютной уверенностью.

Но когда отец действительно прибывал...

Из-за колоссальной разницы в силе он волей-неволей испытывал скованность и колоссальное давление.

Особенно в ситуациях, когда за ним водился грешок и на душе было неспокойно.

Давление становилось просто невыносимым.

— Ах, как жаль.

— А я-то надеялся, что отец подольше поучит меня. Сегодняшний улов знаний просто огромный, я чувствую, что стал понимать Когти разрушения магии гораздо глубже.

Покачивая головой и расплывшись в довольной улыбке, лицемерно сокрушался Габриэль.

Его мимика и тон абсолютно не соответствовали смыслу слов. Глядя на его довольную мину, Овис без труда разгадал его мысли.

— Не радуйся раньше времени, — неторопливо произнес он с долей злорадства в голосе.

— Зная твоего отца, опробовав чудодейственный эффект Священного Холодного источника Домена бушующих волн, он совершенно точно станет наведываться сюда регулярно. Этот источник полезен для всех Легенд, и он не откажется от такого ресурса.

Овис сделал паузу, многозначительно глядя на внука.

— Так что у тебя еще будет масса возможностей попросить его о наставлениях.

Мина Габриэля мгновенно скисла, он открыл было рот, но так и не нашел, что ответить.

Тем временем Гарос уже вернулся к Священному Холодному озеру. Водная гладь, подобная зеркалу, отражала белое небо, а воздух вокруг был прохладным и чистым.

Серебряная Королева не появилась.

Но Гарос и не торопился.

Он снова погрузил свое тело в озерную воду, оставив на поверхности лишь голову; вода смыкалась над его телом, проникая под каждую чешуйку.

Закрыв глаза, он наслаждался тем, как жизненная эссенция питает его плоть.

Сам того не заметив, красно-железный дракон погрузился в сон.

Его сознание пробилось сквозь слои тумана, оказавшись в сновидении.

Белые облака лениво плыли по небу, ярко сияло солнце.

Всё пространство до самого горизонта было устлано ковром из ярких цветов самых разных оттенков — чарующий, сказочный пейзаж. Лепестки нежно колыхались под порывами легкого бриза, и некоторые из них, подхваченные ветром, кружась, улетали вдаль.

В воздухе витал тонкий цветочный аромат — ненавязчивый, но приносящий абсолютное умиротворение.

Гарос стоял посреди этого бескрайнего моря цветов, опустив взгляд на свои когти.

Его лапы ступали по лепесткам, вминая нежные бутоны в землю. Драконья чешуя ярко блистала на солнце, разительно контрастируя с окружающим великолепием красок, словно в изящное живописное полотно ворвался бушующий пожар.

— Ты пришел.

Голос донесся со спины — мягкий и до боли знакомый.

Гарос обернулся и увидел Сероль, идущую к нему с другой стороны цветочного поля.

Сейчас она приняла человеческий облик, облаченная лишь в нежно-зеленое длинное платье. Её босые ступни ступали по лепесткам, но шаги были настолько легкими, что цветы под её ногами лишь едва покачивались, не ломаясь.

Гарос наблюдал за её приближением.

— Как твое состояние? — подошла она ближе, осматривая его с ног до головы. — В конце того сражения, когда ты уходил, твоя аура была нестабильной. Я даже переживала, не случится ли с тобой чего по дороге.

— Уже всё в порядке, — Гарос размял чешую на шее.

— Я наведался в Домен бушующих волн. Их святыня обладает феноменальным эффектом: вода Священного озера творит чудеса с ранами, так что я полностью восстановился.

— Домен бушующих волн... — Сероль моргнула, и на её лице отразилось искреннее удивление.

— Ума не приложу, как тебе удается ладить с металлическими драконами. Если бы я сунулась в Домен бушующих волн, в лучшем случае меня бы просто с позором выставили вон. Эти металлические при виде меня ведут себя так, словно встретили кровного врага.

Сказав это, она присела рядом с красно-железным драконом, обхватив руками колени и легонько покачивая босыми ступнями среди цветов.

— Металлические драконы всегда были жуткими ксенофобами, особенно по отношению к нам, цветным.

— Как тебе это удалось? — спросила Сероль.

Красно-железный дракон устроился рядом с ней, свернув хвост кольцом вокруг тела.

— Выгода. И сила.

— Металлические драконы хоть и кичатся своим благородством, но они прекрасно умеют взвешивать выгоду и убытки. Когда ценность, которую я им демонстрирую, перевешивает их предрассудки относительно моей родословной, двери открываются сами собой.

— И это всё?

— И это всё, — ответил Гарос.

Сероль задумчиво кивнула, а затем перевела разговор на другую тему.

— Твой перформанс на поле боя уже прогремел на всю Оротару.

— Так быстро?

— Молниеносно, — улыбнулась Сероль, качая головой.

— Не успел ты скрыться из виду, как новости начали распространяться.

— Солдаты на поле боя видели всё своими глазами, эльфийские вестники, бегущие орки... Свидетелей было слишком много, им просто невозможно заткнуть рты. Битву такого масштаба при всём желании не утаишь.

Она сделала паузу, пародируя его интонацию:

— «Орочий полубог? Жалкая песчинка, ты не стоишь и половины моей силы».

— Эта твоя фраза, которой ты швырнул в лицо полубогу орков, теперь известна буквально каждому разумному существу. Твоя слава на Оротаре уже сравнялась с той, что гремит на Аталане.

Хвост Гароса едва заметно качнулся, расчистив небольшой участок среди цветов.

— Естественно. Я везде оказываюсь в центре внимания.

— Как и пламя, которое неизменно привлекает ночных мотыльков и разгоняет тьму.

Произнес он как нечто само собой разумеющееся.

Сероль посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но в итоге лишь покачала головой и не стала спорить.

Красно-железный дракон поднялся, сделал несколько неспешных шагов по цветочному полю, безжалостно вминая лепестки когтями. Пройдя немного, он остановился и, повернув голову, спросил: — Какова была реакция великанов и эльфов после моего ухода?

Выражение лица Сероль стало серьезным, былая непринужденность исчезла.

— Великаны погрузились в глубокую скорбь и ярость из-за гибели своего короля.

— Халдун сплотил разрозненные кланы великанов, создал королевство и подарил им надежду на возрождение былого величия. В глазах великанов он был не просто королем, а спасителем всей их расы. Теперь, когда его не стало, они чувствуют, что их мир рухнул.

— Некоторые великаны сломались прямо на месте: они рыдали на коленях, отказываясь верить в случившееся.

Авторитет Короля Великанов действительно был колоссальным.

До прибытия Гароса слава Халдуна на Оротаре была сопоставима со славой самого Гароса на Аталане.

Многие разумные существа допускали, что рано или поздно орки или эльфы почуют в нем угрозу и нанесут превентивный удар, чтобы уничтожить его.

Сам Халдун больше всего этого и боялся.

Именно поэтому он так отчаянно стремился сократить время своего сна и как можно скорее достичь высшего уровня.

Но никто и подумать не мог...

...что убьют его не орки и не эльфы, а император-красно-железный дракон, прибывший с континента Аталан.

Гароса это мало трогало.

Он видел гибель слишком многих так называемых королей, и Халдун был лишь одним из них.

— Предприняли ли великаны какие-то реальные шаги? Они ведь не станут вечно предаваться скорби и гневу, — заметил Гарос.

— Они отправились к Наусиру требовать справедливости, — в тоне Сероль послышалась ирония. — Они считают себя союзниками эльфийской империи, и раз их король пал на эльфийском поле боя, эльфы якобы обязаны дать им ответ. Ведут себя так, словно Наусир задолжал им жизнь.

— И каков был ответ Наусира?

— Открестились под предлогом того, что Империя не вмешивается в распри между королевствами, — сказала Сероль. — Они предоставили великанам самим разбираться с этим вопросом, заявив, что это была дуэль, инициированная самим Королем Великанов, а значит, исход на его совести. Империя, мол, не вправе вмешиваться. Звучит благородно, а на деле они просто не хотят из-за мертвого союзника портить отношения с куда более могущественным потенциальным партнером.

Гарос издал низкий смешок.

— Классический имперский ответ.

— Выгода на первом месте, союзнические узы — на втором.

Насколько он знал, пока Король Великанов был жив, он решил для Наусира немало проблем.

— Именно, — кивнула Сероль. — Впрочем, Наусир уже прислал ко мне посланников, выразив надежду, что мое Королевство Зеленых Пустошей не станет атаковать оставшихся великанов.

— Они твердят, что сейчас критический момент, и все силы должны сплотиться перед лицом угрозы орков и стихийных бедствий.

— Подтекст ясен: оставь великанам шанс на жизнь, не заходи слишком далеко.

Гарос посмотрел на неё и спросил: — И ты послушно оставишь великанов в покое?

— Разумеется, нет, — с долей жестокости в голосе усмехнулась Сероль.

— Великаны лишились своего короля, и теперь они — лишь стадо овец, готовых к забою. Пока Халдун был жив, они держались единым фронтом, но теперь, когда его не стало, между кланами великанов неизбежно вспыхнет междоусобица.

— Как я могу упустить такой шанс?

— Просто нужно проявить уважение к эльфам и обставить всё максимально изящно.

Она подняла один палец, неторопливо объясняя: — Я не стану открыто посылать войска на их уничтожение, это слишком сильно разозлило бы эльфов. Но я могу поддержать оппозицию внутри самих великанов, расколоть их и заставить резать друг друга. А когда они окончательно истощат свои силы, я вмешаюсь под видом миротворца и заберу все плоды победы.

— В таком случае, даже если эльфы поймут, кто стоит за кулисами, внешне приличия будут соблюдены.

Королевство Халдуна по своей сути было похоже на Ола.

Великаны под его началом были сплочены исключительно вокруг фигуры своего короля; Король Великанов обладал достаточным авторитетом и силой, чтобы связывать воедино эти строптивые кланы.

Стоило королю исчезнуть, как его королевство немедленно развалилось на куски.

Гарос кивнул, не став давать оценку планам зеленой драконицы.

— Каково сейчас отношение Наусира ко мне?

Он задал вопрос, который его действительно волновал.

На континент Оротара ему так или иначе предстояло вернуться, ведь там находились нужные ему метеориты. Но если и орки, и эльфы ополчатся против него, то, учитывая колоссальные риски, ему придется поумерить пыл и искать другие пути.

В конце концов, с преследованием уровня полубога нынешнему ему справиться было непросто.

Сероль немного подумала, подбирая слова.

— Всё довольно сложно.

— Ты убил Халдуна, а Халдун был союзником Наусира, сражавшимся вместе с эльфами против орков и стихийных бедствий. С этой точки зрения ты ослабил силы эльфов на Оротаре, и Наусир определенно этим недоволен.

Сказав это, она сменила тон.

— Но ты также уничтожил Предначертанного орков, одного Коронного и нескольких Легенд.

— Все на поле боя видели это. Ты открыто выступил на стороне эльфов, да еще и в открытую швырнул вызов полубогу орков. В ушах эльфов это прозвучало как публичное заявление о поддержке и о том, что ты с орками на ножах.

Гарос слегка кивнул.

Тогда он поступил так, во-первых, чтобы отомстить оркам за нападение на него и выплеснуть эмоции, а во-вторых, учитывая убийство Короля Великанов, было разумно проявить жест уважения к Наусиру, показав, что он не является врагом Империи.

Иначе он, возможно, еще очень долго не смог бы ступить на землю Оротары.

Теперь было ясно, что эта стратегия оказалась верной.

— И самое главное — ты оказался сильнее Короля Великанов, — четко подметила Сероль.

— Ты остался жив, а мертвецы не имеют ценности.

— Каким бы важным ни был Халдун при жизни, после смерти он ничто. А ты жив, да еще и продемонстрировал силу, превосходящую возможности Короля Великанов. Наусир определенно склоняется к тому, чтобы переманить тебя на свою сторону, и ценит тебя даже выше, чем прежде, ведь ты наглядно доказал свое могущество, позволив им увидеть всё своими глазами, а не полагаться на слухи.

Гарос задумался на мгновение: — Это хорошо.

— Я и сам не против сотрудничества с эльфами, но мои условия остаются прежними — мне нужны метеориты.

Накопление значения мутации требовало времени.

Если действовать по стандартной схеме, Гарос прикидывал, что ему понадобится очень много времени, чтобы разблокировать новую мутационную форму. Но если удастся заполучить метеориты, эта проблема исчезнет сама собой.

Сила внутри метеоритов могла напрямую подтолкнуть его к завершению мутации.

— Эльфы сейчас, скорее всего, со всей серьезностью обдумывают этот вопрос, — сказала Сероль. — В конце концов, твои условия не выглядят чрезмерными, ты ведь просишь всего лишь метеориты.

Она сделала паузу и спросила: — Гарос, когда ты планируешь вернуться на Оротару?

Красно-железный дракон ответил не сразу.

Он поднял голову, взглянув на небо мира снов: белые облака лениво плыли, солнце грело, и всё вокруг дышало миром и покоем.

Поразмыслив несколько секунд, он произнес: — Сейчас нельзя.

— Мне нужно залечь на дно и переждать бурю, чтобы избежать преследования со стороны орочьего полубога. Этот парень был публично унижен мной и так просто этого не оставит.

— Когда Наусир четко выразит готовность к сотрудничеству или оркам станет не до меня, тогда я подумаю о возвращении.

— До тех пор я не стану опрометчиво ступать на землю Оротары.

— К тому же у меня есть дела на континенте Аталан, требующие моего внимания.

— Хоть я и редко вмешиваюсь в оперативное управление королевством, я не могу полностью переложить всё на плечи родственников. Есть стратегические направления, которые я обязан контролировать, и вопросы, требующие моего личного решения.

Сейчас его уже превозносили как Короля Аталана.

Однако, не говоря уже об Империи Холден, правившей в небесах, на поверхности Аталана всё еще оставался регион, который ему не подчинялся.

Объединить весь континент — цель, которую ему так или иначе предстояло выполнить.

Сероль кивнула.

— Тогда я буду следить за изменениями в настроениях орков и эльфов для тебя. При малейших подвижках я тут же дам тебе знать.

— Орки, потерпев такое сокрушительное поражение, в краткосрочной перспективе могут предпринять какие-то действия. Однако их основные силы по-прежнему скованы эльфами на передовой, так что они не смогут выделить много ресурсов специально против тебя. Их руки коротки.

— А вот с эльфами придется подождать. Их Совет всегда славился своей медлительностью, так что наберись терпения.

— Хорошо, — отозвался Гарос.

Он сделал еще несколько шагов по цветочному морю, раздавив лепесток.

Внезапно он остановился и повернулся к Сероль.

— Поводом для моей схватки с Халдуном стало то, что он имел на тебя виды. Теперь я избавил тебя от этой проблемы, ты уже придумала, как отблагодарить меня?

Красно-железный дракон снова двинулся вперед, приближаясь к Сероль.

Его взгляд горел, его грозное, источающее остроту тело полностью накрыло зеленую драконицу тенью. В то же время он протянул свою гигантскую лапу и аккуратно поддел когтем белую, нежную шею Сероль.

Острый кончик когтя прижался к её нежной коже, слегка надавив и заставив её поднять голову.

Сероль вскинула подбородок, глядя снизу вверх на красно-железного дракона.

Она заметила, что в Гаросе по сравнению с прежним произошли какие-то изменения — едва уловимые, но абсолютно реальные.

Встретив его напористый взгляд, Сероль моргнула, симулируя недоумение: — И чего же ты хочешь? Драгоценные камни, золотые монеты или иные сокровища? Говори, я могу дать тебе всё.

— В моей сокровищнице немало отличных вещей, которые вполне могут прийтись тебе по вкусу.

Гарос не ответил сразу.

Его драконий коготь по-прежнему поддерживал шею Сероль, не отпуская её, а вертикальные зрачки смотрели на неё сверху вниз.

— Мало, — непреклонным тоном произнес красно-железный дракон. — Мне нужна ты. Вся.

Сероль не стала отводить взгляд.

Она продолжала смотреть на него снизу вверх, её нежно-зеленое платье распласталось по цветочному морю, гладкие и нежные ступни утопали в лепестках, а белая шея вычерчивала изящную дугу.

— А ведь я помню, — неторопливо произнесла она.

— ...как некоторый дракон раньше и слова мне не говорил, игнорировал, обдавал холодом, словно я какое-то ужасное чудовище. А теперь требует, чтобы я отдала себя целиком. Какая разительная перемена.

— Воистину, деспотичный, авторитарный и непостоянный дракон.

Едва она договорила, как когти гигантского дракона полностью сомкнулись вокруг неё, и раскаленное дыхание хлынуло в лицо.

Сероль не стала сопротивляться, позволив увлечь себя в эти жаркие объятия.

В следующее мгновение море цветов застонало и заколыхалось под порывами ветра, лепестки осыпались, покрывая их тела слой за слоем, словно собираясь похоронить их под собой.