Гарос медленно поднялся со дна озера.

Вода Священного Холодного источника стекала с его тела. Он чувствовал, что его организм полностью восстановился до идеального состояния и стал даже на толику сильнее.

Жизненная эссенция источника пропитала его чешую, мышцы и кости.

Это было похоже на то, как если бы его тело прошло через полноценную тотальную закалку.

Когда он всплыл, то увидел на берегу силуэт.

Владыка Серебряных Драконов, Нереус Алектра.

Она по-прежнему была облачена в темно-синее длинное платье, а её серебристо-белые волосы плавно развевались на легком ветру.

Она стояла спиной к озеру, устремив взор на тянущиеся вдали горные хребты; её стройный силуэт казался воплощением безмолвия.

Но Гарос знал, что она не просто любуется пейзажем — она ждала его.

— Кажется, тебе приснился чудесный сон.

Нереус не обернулась, её голос донесся вместе с порывом ветра.

Вспоминая недавнее сновидение, Гарос ответил: — Да, прекрасный сон.

— Как продвигается восстановление?

Королева Драконов сменила тему.

— Отлично.

Красно-железный дракон поплыл к берегу и взобрался на прибрежные камни.

— Даже лучше, чем я ожидал. Эффект этого источника... поразителен.

Он встряхнул своей огромной головой. Брызги воды разлетелись во все стороны, орошая окружающие валуны и траву. Затем он замер рядом с Владыкой Серебряных Драконов, сохраняя подобающую дистанцию.

Хотя Домен бушующих волн был дружелюбен к нему, правила вежливости и чувство меры следовало соблюдать. Металлические драконы ценили подобные вещи.

— Владыка, — вежливо обратился красно-железный дракон, — у меня есть просьба.

— Говори.

— В будущем я бы хотел возвращаться сюда, чтобы использовать эту святыню Домена бушующих волн.

Гарос открыто посмотрел на профиль Королевы Драконов и добавил: — Не безвозмездно. Я готов к равноценному обмену: будь то сокровища, разведданные, материалы или что-то еще, в чем нуждается Домен.

— Назови то, что тебе нужно, и если это в моих силах, я предоставлю это.

Королева Драконов повернула голову, и в её серебряных глазах промелькнул намек на иронию.

— Равноценный обмен?

Она тихо рассмеялась.

— Гарос, ты хоть понимаешь, чем это озеро является для Драконьего Домена? Это стратегическая святыня Домена бушующих волн, фундамент, который накапливался бесчисленные годы.

— Твое королевство велико, но его корни слишком молоды. Я не думаю, что ты способен предложить нечто равноценное.

Наследие Домена бушующих волн было древним, а основы — глубокими. Королевство Гароса существовало слишком недолго, и его накопления были скудны; разницу между ними невозможно было компенсировать одними лишь громкими и амбициозными заявлениями.

Гарос ненадолго замолчал.

— Да, вы правы, — честно признал он. — Но я могу пообещать: если однажды Домен бушующих волн окажется в беде, я приду на помощь, кем бы ни был ваш враг.

Среди четырех великих Драконьих Доменов именно с Доменом бушующих волн у Гароса были самые тесные связи.

В прошлом его битва с бронзовым драконом Сиано едва не закончилась взаимным уничтожением. Вспоминание о жестокости того сражения до сих пор вызывало у Гароса внутренний трепет.

И именно Домен бушующих волн предоставил ему убежище, несмотря на непрерывное давление со стороны Домена Яростного прилива, позволив ему спокойно залечить раны и стабилизировать Коронный ранг.

В этот раз, когда он задел полубога, Домен бушующих волн снова не закрыл перед ним двери.

Королева Драконов говорила об этом легко, но она наверняка понимала, что для её Домена полубог — это не тот враг, которого можно злить по пустякам. И всё же его приняли и исцелили.

Гарос не был неблагодарным существом.

Он помнил каждое благодеяние.

— Хорошо, — кивнула Королева Драконов, и в её тоне послышалось удовлетворение.

— Двери Домена бушующих волн всегда будут открыты для тебя, Гарос. И не из-за твоего обещания будущей помощи, а потому что... — она сделала паузу, — ...я верю, что ты союзник, с которым стоит поддерживать узы.

— Что же касается равноценного обмена, — она махнула лапой, — мне это не нужно.

— То, чего я хотела, ты уже дал.

Гарос спросил: — И что же это?

— Твое обещание, — ответила Королева Драконов. — Это именно то, что мне сейчас нужно.

Она повернулась к озеру, и её голос стал тихим, словно доносящимся издалека: — Домен бушующих волн кажется могущественным, но в нем скрыто немало проблем. Металлические драконы слишком долго жили в неге и покое. Наш век стариков подходит к концу, и рано или поздно занавес опустится.

— И когда грянет настоящий кризис...

Она не договорила, но смысл был предельно ясен.

Процветание Домена бушующих волн держалось на плечах нескольких старых Королей Драконов. Если они падут, никто не знал, как долго простоит это колоссальное здание.

И смогут ли молодые драконы принять это бремя, оставалось огромным вопросом.

— Я запомню сегодняшний разговор, — твердо произнес Гарос. — Я глубоко чту помощь Домена бушующих волн. К тому же... мое потомство растет, мои кровные узы пустили здесь корни. По всем законам логики и чувств я не останусь в стороне.

Королева Драконов мягко улыбнулась.

— Да, твой потомок, Габриэль Игнас. Его мечта — занять мое место, стать Королем Домена бушующих волн, а затем — и всех остальных Драконьих Доменов.

Красно-железный дракон промолчал.

«Этот неблагодарный сын выставил свои "амбиции" на всеобщее обозрение? Совершенно не умеет скрывать свои намерения, ему явно не хватает воспитания».

— Габриэль хвастлив и излишне самоуверен, — произнес он. — Домен бушующих волн может преподать ему немало суровых уроков.

Королева Драконов слегка кивнула: — Раз уж он хочет стать Королем Драконов, он обязан принять на себя соответствующее бремя ответственности. Я ценю его великие амбиции и надеюсь, что он успеет вырасти до того, как мой занавес опустится.

Она сделала паузу и усмехнулась.

— Что же касается уроков и закалки — я уже приготовила для него соответствующее испытание, и легким оно не будет.

Красно-железный дракон тоже оскалился в ухмылке: — Отлично. Пожалуйста, сделайте испытание как можно сложнее. Я уверен, что в горниле испытаний Драконьего Домена он окрепнет. Я буду ждать этого с нетерпением.

В этот момент Нереус внезапно повернула голову.

Она пристально посмотрела на красно-железного дракона и произнесла: — Иногда я искренне жалею, что ты не родился металлическим драконом.

Эти слова прозвучали неожиданно.

Красно-железный дракон слегка наклонил голову, глядя на неё.

Но затем, не дожидаясь ответа Гароса, Королева Драконов покачала головой, опровергая собственное заявление: — Нет. Если бы это было так, ты, возможно, не достиг бы нынешних высот.

— Почему ты так думаешь? — спросил Гарос.

— Потому что жизнь металлических драконов полна внутренних противоречий, — со сложным выражением лица ответила Королева Драконов. — Такие старики, как я, за свою долгую жизнь повидали слишком много. Мы знаем, что этот мир суров, а неумолимое течение времени оттесняет драконий род на обочину цивилизации. Поэтому мы непрерывно становимся сильнее, копим силы, несем это тяжкое бремя, пытаясь удержать небо над головой всей расы.

Она сделала паузу, посмотрела на озеро и тихо вздохнула.

— Но что насчет нового поколения? Большинство из них родились в сытости и безопастности, и выросли в абсолютном покое.

— Они знают, что во внешнем мире таится опасность, знают, что былое величие драконьего рода померкло. Но это лишь сухое знание, строчка из унаследованной памяти, а не опыт, глубоко въевшийся в кости.

— Они наслаждаются защитой Драконьего Домена, но мало кто из них задумывался, какой ценой эта защита оплачена.

Короли Драконов несли тяжкое бремя, пока молодые драконы наслаждались мирными днями. Такова была реальность металлических драконов Бельнардо.

— Покой и безопастность притупляют волю, — спокойно констатировал красно-железный дракон.

— Именно, — Нереус перевела взгляд на Гароса. — Злые драконы растут в условиях смертельной опасности. Уровень смертности среди них куда выше, чем у металлических, но среди них всегда рождаются уникальные, могущественные особи.

— Такие, как ты.

— Я чувствую в тебе это... чувство спешки. Ты словно знаешь, что за твоей спиной идет погоня, поэтому непрерывно мчишься вперед, не смея остановиться ни на миг.

— У нынешних металлических драконов этого качества практически не найти.

Слушая её слова, Гарос ощутил странное чувство.

В тоне Нереус сквозило едва уловимое облегчение, а в её взгляде читалась глубокая, почти отрешенная усталость — словно она уже потеряла интерес к жизни и подводила итоги. Это не походило на состояние здорового, полного сил дракона.

Впрочем, состояние Нереус и впрямь не было нормальным.

— Мне пришел в голову один вопрос, — произнес Гарос.

— Какой?

— Увядание... Каково это? — спросил Гарос.

Продолжительность жизни драконов имеет предел, но, в отличие от большинства других рас, они не погибают мгновенно по достижении лимита. Достигнув предела, драконы входят в состояние увядания, особый промежуточный этап между жизнью и смертью.

Если дракон способен раз за разом преодолевать увядание, он продолжает становиться сильнее. Более того, он может перешагнуть лимит продолжительности жизни и достичь высших сфер. Однако мало кому из драконов удается пережить увядание. Большинство борются, погружаются в пучину слабости и в конце концов погибают. Увядание — это невидимый порог: перешагнешь его — сможешь идти дальше, не перешагнешь и это финал.

Выражение лица Нереус не изменилось, но её глаза слегка сузились.

Этот вопрос был слишком прямолинейным и даже граничил с оскорблением. Спрашивать дракона о его ощущениях во время увядания и приближения смерти — это всё равно что допытываться у немощного старика, каково это — умирать от старости. Это глубоко личный и болезненный опыт, о котором не распространяются перед чужаками.

Но Королева Драконов не рассердилась.

Она присела на валун у края озера и похлопала лапой по месту рядом с собой.

Красно-железный дракон подошел и опустился на землю неподалеку. Его массивное тело, подобное скале, полностью укрыло Нереус в тени своих крыльев.

— Ощущение увядания... — медленно произнесла Королева Драконов, глядя на озерную гладь.

— Это похоже на непреодолимую, бесконечную сонливость, наваливающуюся на тебя. Это не обычная усталость, которую можно прогнать отдыхом, а идущая из самой глубины души, непреодолимая вялость.

— Это отчасти напоминает приближение спячки, но суть совершенно иная.

— Спячка нужна для восстановления сил и укрепления могущества, это потребность тела. А сонливость увядания — это голос души, которая твердит тебе: «Хватит. Остановись. Не нужно продолжать».

— Но самое невыносимое — ты теряешь интерес к абсолютному большинству вещей.

Продолжала она, и её голос становился всё тише, словно она говорила сама с собой или изливала душу Гаросу.

— Ты видишь, как восходит утреннее солнце, но это больше не наполняет тебя энергией; ты лишь думаешь: «Вот и еще один день начался». Ты видишь, как молодые драконы учатся летать в небесах, но это больше не радует тебя; ты лишь думаешь: «В один прекрасный день они тоже придут к тому, у чего стою я».

— Битвы, от которых когда-то вскипала кровь; амбиции, из-за которых ты не мог спать ночами; сокровища, при виде которых ты безумно ликовал...

— Всё становится пресным и безвкусным.

— Тебе хочется просто уснуть. Уснуть навечно.

— Но стоит по-настоящему закрыть глаза — и это будет вечная смерть.

Гарос слушал молча, кожей ощущая весь ужас увядания. Если ему не удастся совершить прорыв к бессмертию на самом пике своих сил, ему тоже придется лицом к лицу столкнуться с увяданием, пережить те же муки и борьбу.

— Я веду эту борьбу с увяданием каждую секунду.

— Каждое утреннее пробуждение — это маленькая победа, начало новой войны. Я уже не помню, как долго длится эта битва, и не знаю, сколько еще смогу продержаться.

— Такова судьба истинных драконов, — тихо произнесла Королева Драконов. — Мы живем слишком долго, настолько долго, что даже сама смерть становится растянутой во времени.

Вода в озере была гладкой, как зеркало, отражая серо-белое небо. Несколько водных птиц пролетели вдалеке с редкими криками. Легкий бриз поднял мелкую рябь, разбивая и вновь собирая эти отражения.

Гарос смотрел на круги на воде, размышляя несколько секунд.

— Насколько я помню, вы, металлические драконы, по большей части чтите богов. Разве нельзя попросить благословения у Драконьего Бога? Как минимум... если силы окончательно иссякнут, после смерти можно выбрать вознесение в божественное царство, обретя бессмертие иным путем.

Королева Драконов тихо рассмеялась, словно услышала наивный вопрос ребенка.

— Мы чтим Драконьего Бога, Гарос. Но почитать — не значит слепо верить.

Её тон стал строгим, и она отчеканила каждое слово: — Моя душа не вернется в божественное царство. Это не мой выбор. И я уверена, что остальные Короли Драконов мыслят точно так же.

— Почему? — спросил красно-железный дракон.

Сейчас у него было множество вопросов, и Королева Драконов могла дать на них исчерпывающие ответы.

Нереус помолчала несколько мгновений, а затем небрежно бросила: — Потому что великий Бахамут, в некотором смысле, мало чем отличается от Королевы Цветных Драконов. Он недостоин слепой веры.

Услышав, как Королева Драконов напрямую называет священное имя божества, выражение лица красно-железного исполина радикально изменилось.

Его зрачки сузились, шипы на теле слегка приподнялись, а весь организм инстинктивно напрягся. Он невольно огляделся по сторонам, словно проверяя, не следит ли за ними какая-то невидимая высшая сила.

Гарос пришел в себя и предупредил: — Речь идет об истинном имени божества. Будь осторожна в словах.

Нереус, глядя на его реакцию, напротив, рассмеялась, и мелкие морщинки в уголках её глаз разгладились.

— Не переживай, — сказала она. — Великий Бахамут — строгий отец. Его требования к металлическим драконам невероятно высоки и порой граничат с жестокостью. Его путь полон справедливости и жертвенности, но в то же время он вполне терпим к суждениям и даже сомнениям со стороны своих детей.

— Справедливость и милосердие для него — не догма, которую декларируют на словах, а внутренний кодекс.

— И это одно из его немногих достоинств.

— Так что я не подвергнусь божественной каре за эти слова. Великий Бахамут не станет карать меня за это, просто потому что... ну, он выше подобных мелочных обид.

Красно-железный дракон на мгновение лишился дара речи. Он не знал, что сказать.

В словах Королевы Драконов сквозило глубокое разочарование и сомнение в божестве, это можно было даже назвать святотатством, но её тон был настолько спокойным и естественным, словно она констатировала непреложный факт.

— Раз уж мы заговорили об этом, Гарос, я дам тебе совет.

— Бахамут и Тиамат кажутся абсолютными противоположностями, но на деле они очень похожи.

— Они оба — Драконьи Боги, стремящиеся контролировать своих детей. Они оба воспринимают драконий род как свою личную собственность. Разница лишь в том, что один упаковывает свои желания в обертку справедливости и славы, а вторая — открыто демонстрирует алчность и жестокость.

Возможно, дело было в том, что ей больше ничего не было нужно, или же увядающий дракон окончательно утратил страх перед богами. Гарос чувствовал, что в этих словах крылось глубокое разочарование в божествах, копившееся не один день, а ставшее результатом многовековых размышлений.

Он по-прежнему не вступал в разговор.

В конце концов, Гарос не был металлическим драконом.

Платиновый Драконий Бог Бахамут, Повелитель Северного Ветра, покровитель металлических драконов. Милосердие, терпимость, справедливость — эти качества, возможно, существовали в реальности, но в число его детей никогда не входили цветные или железные драконы.

Если бы он произнес нечто подобное, уже в следующую секунду его мог бы покарать железный кулак божества.

Стиль действий Платинового Бога был диаметрально противоположен стилю Пятицветной Королевы.

Пятицветная Королева привыкла скрываться во тьме, плести интриги и, имея слишком много врагов среди богов, никогда не действовала напрямую. Но Платиновый Бог свято оберегал справедливость и славу, будучи при этом яростным и прямолинейным воином, не терпящим компромиссов. Если бы он обнаружил неугодное ему злое существо, существовала огромная вероятность, что он лично снизойдет в материальный план и сокрушит его на месте. Совершенно не заботясь о рисках, с которыми божество может столкнуться во время снисхождения. Это был решительный бог, переходивший от слов к делу мгновенно.

В этот момент Нереус поднялась на ноги, отряхивая с подола платья несуществующую пыль.

— Гарос, у меня есть еще одна рекомендация для тебя, — произнесла она.

Гарос отбросил лишние мысли и спросил: — Какая?

Королева Драконов сказала: — Внутри металлических драконов тоже существуют различные концепции и противоречия, но, будучи металлическими драконами, они ведут борьбу, не доводя её до полного разрушения уз. Об этом ты, должно быть, знаешь.

Гарос кивнул.

Если бы они довели борьбу до крайности, это разорвало бы небосвод над головой. Война между металлическими драконами — это не шутки, она могла бы привести к расколу и полному упадку всего драконьего рода.

— Домен Яростного прилива сейчас является главным оплотом драконов фракции Очищения.

— Их методы действий слишком агрессивны. Остальные четыре Драконьих Домена не станут смотреть на это сквозь пальцы, но это внутреннее дело Драконьего Домена. Внешним силам не стоит вмешиваться в это, да они и не должны.

Услышав эти слова, Гарос понял её намек.

Он спросил без обиняков: — Ты хочешь, чтобы я держался подальше от Домена Яростного прилива и избегал конфликтов с драконами фракции Очищения?

Нереус слегка кивнула, а затем качнула головой.

— Я же сказала, это всего лишь рекомендация, а не жесткое наставление.

— Какое решение принять — это твое личное дело.

Выражение её лица оставалось неизменным, а тон — спокойным.

Красно-железный дракон не ответил сразу, погрузившись в раздумья.

— Что ж, на сегодня разговор окончен. Мы наговорили слишком много, а для старого увядающего дракона это не к добру.

Королева Драконов мягко улыбнулась.

— Иди, Гарос, — сказала она. — Делай то, что должен. Разорви оковы этой эпохи.

Гарос торжественно произнес: — Я ступлю на путь бессмертия.

Королева Драконов кивнула: — Надеюсь, к тому моменту я еще буду жива, чтобы своими глазами увидеть рождение Бессмертного Дракона.

Сказав это, она повернулась.

Темно-синее платье взметнулось, и она пошла в противоположную от Гароса сторону, исчезнув в мгновение ока, словно её здесь и не было.

Лучи света падали на зеркало озера, вода искрилась в прохладе и покое.

Гарос неподвижно стоял у края воды.

Опустив голову, он посмотрел на водную гладь, где отражался его свирепый, покрытый шипами силуэт. На его чешуйчатой морде не читалось никаких эмоций, а в мыслях крутились слова Королевы Драконов.

«Коллективная предвзятость богов, тенденции эпохи, Драконий Бог, недостойный слепой веры...»

Гарос получил куда более четкое представление об окружении, в котором находился.

Реальность оказалась опаснее, чем он себе представлял.

Воля богов, волны эпохи, судьба расы — все эти вещи переплетались, образуя гигантскую невидимую сеть, а он был лишь крошечным узелком в этой сети.

Он ничего не сказал, лишь спокойно выставил когти и разорвал ткань пространства.

Красно-железный дракон шагнул в разлом, полностью исчезнув из Домена бушующих волн, оставив после себя лишь постепенно затихающую рябь на озере да небольшой участок примятой его массивным телом травы на берегу.

Алый Город, Драконий Двор.

Высоко над облаками выл яростный ветер.

Внезапно в пустоте открылась гигантская трещина, словно само небо было насильно разорвано невидимой мощью.

Красно-железный дракон вылетел из нее, расправил крылья, выровнял положение тела и начал снижаться к Драконьему Двору.

Здесь в этот момент он находился в полном одиночестве.

Ранее паривший здесь клон Астрального Я бесследно исчез.

«Во время битвы с Королем Великанов я активировал Сияющую форму, затраты энергии оказались слишком велики, и клон Астрального Я развеялся сам по себе», — подумал Гарос.

Сила астрального клона была неоспорима, но ограничения были не менее очевидны. Когда оригинал ведет слишком ожесточенный бой и не может обеспечивать достаточный приток драконьей Ци, клон просто исчезает, не в силах поддерживать форму.

Он подошел к краю Драконьего Двора и посмотрел вниз.

Облака бурлили у его ног, подобно белому океану, непрерывно меняя форму под ударами высотных ветров. Сквозь просветы в тучах можно было смутно разглядеть раскинувшуюся внизу бескрайнюю землю. Пологие холмы густых лесов, извивающиеся змейки рек, отражающие серебристо-белый свет солнца, разбросанные там и тут городки и величественные города, которые непрерывно расширялись.

Алый Город располагался в самом центре этой земли, напоминая вмурованный в почву темно-красный рубин.

Городские стены были высокими и массивными, здания внутри теснились рядами, устремлялись ввысь башни, функциональные зоны были четко разграничены. Силуэты драконов проносились в небесах, отбрасывая величественные тени.

Это было его королевство.

Шаг за шагом, с помощью когтей, клыков и пламени, с помощью мудрости и силы, построенное собственными руками королевство. Никто не преподнес его ему в дар, каждый дюйм этой земли был завоеван кровью и огнем.

«Если бы я родился металлическим драконом, мне было бы крайне трудно оказаться на этой высоте за то же самое время», — подумал Гарос.

Вскоре по его зову из облаков поднялся железный дракон.

Перепонки крыльев Гордона рассекали плывущие тучи, оставляя за собой длинный след в воздухе, а потоки ветра издавали низкий гул по бокам его тела. Когда он приблизился к Драконьему Двору и отчетливо разглядел облик Гароса, на его лице отразилось глубокое изумление.

— Ты...

Железный дракон замер, его взгляд метался по телу Гароса, детально изучая произошедшие перемены.

— Гарос, мой дорогой брат, что с тобой стряслось? Как ты умудрился так кардинально измениться за столь короткий срок?

— Ты, кажется, удивлен, — ответил Гарос, глядя на реакцию железного дракона. — Я же говорил, что отправляюсь на Оротару по важному делу. И эта трансформация была одной из моих целей.

В глазах железного дракона мелькнуло сомнение, и он невольно выпалил:

— О? Неужели это не потому, что ты положил глаз на...

Не договорив, он вовремя осекся, словно прикусив язык. Под опасным пристальным взглядом красно-железного великана он быстро скорректировал мимику, сделав вид, что ничего не произошло, и принял максимально серьезный вид.

— Хорошо, что ты вернулся именно сейчас. У меня есть важнейшие новости для тебя.

Гордон прочистил горло, переводя разговор на другую тему.

— Какие новости?

Гордон подошел к краю Драконьего Двора, встав бок о бок с красно-железным драконом, и устремил взор в сторону Королевства Брэктон.

— Поступили известия от Райнхарта, — произнес он, и его тон стал тише. — Касательно Повелителя Грома.

Гарос повернул голову к железному дракону, знаком велев ему продолжать.

— Рамориэн... совершил прорыв.

— Прорыв? — Гарос слегка приподнял подбородок, и в его глазах мелькнуло удивление. — С Коронного ранга на уровень Предначертанного?

— Да, — кивнул Гордон со строгим выражением лица. — И это не просто рядовой прорыв.

— Райнхарт сообщает, что его облик кардинально изменился, габариты резко увеличились, чешуя из ярко-синей превратилась в темно-индиговую, на перепонках крыльев проступили узоры в виде молний, а вместо одного рога на голове выросли три пары, симметрично расходящиеся в стороны...

— Хотя до боя не дошло, Райнхарт на уровне инстинктов почувствовал смертельную опасность.

— Он утверждает, что сейчас едва ли сможет противостоять Повелителю Грома.

Говоря это, Гордон достал магический артефакт записи.

Лучи света сошлись в воздухе, формируя четкое изображение.

Повелитель Грома парил среди грозовых туч, молнии опутывали его тело, каждый взмах крыльев сопровождался раскатистым гулом грома, а три пары рогов возвышались на голове подобно короне.

— Грозовой дракон...

Гарос прищурился, вглядываясь в силуэт на записи.

В эпоху, когда миром правили повелители драконов, грозовые драконы были королями среди синих драконов, занимая абсолютную вершину своего вида. В драконьем наследии сохранились подробные записи об этой древней форме.

С грозовыми драконами по силе могли сравниться лишь адские драконы, черные драконы демонического плана и им подобные.

Гордон, разумеется, тоже прекрасно понимал, что означает появление грозового дракона.

Он серьезно произнес: — По мере размывания и диверсификации драконьей крови грозовые драконы превратились в легенду. То, что Рамориэн за такой короткий срок не просто совершил прорыв к Предначертанным, но и стал грозовым драконом... Такого невозможно достичь обычными методами.

Гарос слегка прищурился, и в его голове начали прокручиваться различные варианты. Он анализировал их один за другим и тут же отбрасывал лишние.

В конечном счете все ниточки сходились в одной точке.

В нынешнем мире существовала лишь одна сила, способная в кратчайшие сроки даровать чистокровную родословную грозового дракона.

— Рамориен... Он склонил голову перед Пятицветной Королевой.

— И только Богиня Драконов способна заставить синего дракона вернуться к древней форме грозового дракона. А подобные дары никогда не бывают бесплатными.

Красно-железный дракон слегка нахмурился, погрузившись в раздумья.

«Почему он сделал такой выбор? Зная характер Рамориена, он не должен был так легко подчиниться воле Богини Драконов. Как же так...»

Размышляя об этом, он начал смутно догадываться о причинах.

— Он стал апостолом Богини Драконов, сейчас он распространяет её веру, возводит святилища и собирает кровный налог, — Гордон оскалился, и на его лице отразилась смесь раздражения и тревоги. — Континент Аталан принадлежит Ола, принадлежит нам! Нельзя позволить Повелителю Грома бесчинствовать здесь. Его нынешние действия будут шаг за шагом подрывать наш фундамент и поглощать наши земли.

— Брат, как мы поступим в этой ситуации?

Когда речь заходила о грозовом драконе уровня Предначертанного, за спиной которого стояла сама Пятицветная Королева, железный дракон не смел принимать решения самостоятельно. Это был уровень вопросов, который выходил за рамки его личной компетенции.

Гарос размышлял некоторое время, его взгляд блуждал по морю облаков, взвешивая различные варианты развития событий.

Затем он произнес: — Сейчас у нас слишком мало информации. Пока будем наблюдать за развитием ситуации. Посмотрим, что конкретно планирует предпринять Рамориен, а также какова будет реакция Домена бушующих волн.

— Бронзовый Король Драконов не станет закрывать глаза на подобные вещи.

Дракон уровня Предначертанного, да еще и грозовой дракон, избранный апостол божества.

Гарос прекрасно понимал, что сейчас у него нет абсолютной уверенности в победе над ним.

Если действовать опрометчиво, исход боя будет непредсказуем. Это могло даже поставить его самого в опасное положение.

К тому же, зная характер Рамориена, их пути не обязательно должны были разойтись до полной непримиримости. Но если дело действительно дойдет до этого, то останется только один выход — битва не на жизнь, а на смерть.

Гарос отвел взгляд, посмотрев на далекие грозовые тучи, которые постепенно собирались на горизонте.