Глава 89: «Вымести логово, снова добыть духовное оружие!»

С их согласия Сюй-ши велела Наньди принести серебро и, как и договаривались, по очереди выдала всем деньги.

В Дашунь свидетельства на дом и землю ничем не отличались от прежних династий: всего одна бумага – договор на дом и договор на землю. Хранится она только у покупателя, ни корешков, ни копий в управе.

Причём в большинстве договоров имени покупателя, то есть хозяина, и вовсе не указывали.

Были только имена продавца, посредника, свидетелей и подробное описание самого дома.

При подписании всё то же самое: расписываются все, кроме покупателя. В результате выходит, что у кого в руках договор – тот и владелец.

Делали так не потому, что нельзя было оформить всё через власть.

В Дашунь такая система была: незарегистрированный в управе договор называли «белый договор», а оформленный с регистрацией – «красный договор».

Единственная проблема – оформление стоило денег: договорный налог от пяти до шестнадцати процентов, да ещё надо «поблагодарить» всяких мелких писцов и служащих.

Вот люди и не спешили связываться с красными договорами: где выгода – там и риск.

Лян Цюй внимательно просмотрел все бумаги – сплошь белые договоры, ни одного зарегистрированного.

Он подозревал, что Чжао Хунъюань думал не только о налогах и возне с управой – тот с самого начала собирался бежать.

При таком подходе было проще всего улизнуть, а непроданную недвижимость в итоге вот так вот переписать на кого-нибудь.

Никаких хитрых закорючек: что попало в руки, то и твоё.

Эти договоры по сути ничем не отличались от белоснежного серебра – их можно было тут же перепродать или просто ждать, пока вырастут в цене.

Когда Лян Цюй принял в руки три слитка казённого серебра, тяжесть в ладонях показалась ему чересчур приятной.

Сто пятьдесят лянов!

Это были самые большие деньги, что он когда-либо зарабатывал. Даже когда выходил из поместья Ян, всё ещё не до конца верил.

Один слиток казённого серебра в пятьдесят лянов по пробе был лучше обычного чернового: за него обычно давали пятьдесят два ляна и четыре цяня стандартного чернового серебра, то есть за каждые пятьдесят лянов приплачивали два ляна четыре цяня. В простонародье так и говорили – «два-четыре казённое».

Три слитка – это фактически сто пятьдесят шесть лянов с лишком.

Крестьянин за всю жизнь с поля такого не соберёт, рыбак за десять жизней на реке столько не натаскает.

Нелегко это даётся.

По дороге Лян Цюй перехватил слитки поудобнее, отделил два и протянул Лу Гану.

— Это что? — не понял Лу Ган.

Остальные старшие ученики тоже обернулись.

Лян Цюй смущённо почесал затылок:

— Старший брат Лу, большая пика обошлась слишком дорого. Раньше денег не было, теперь немного появилось – хочу хотя бы часть вернуть, а то младшему на душе неспокойно.

Лу Ган серебро не взял, а спросил в ответ:

— Как ты думаешь, Сяо Цзю, почему сегодня именно я получил триста лянов?

— Так ведь старший брат Лу больше всех трудился, — совершенно естественно отозвался Лян Цюй.

Самого сильного – Хуан Цзэцзюня – как раз Лу Ган и свалил, вот он и взял львиную долю.

— А почему я смог трудиться больше всех? — продолжил тот.

Лян Цюй опешил.

Сбоку Сюй Цзышуай хихикнул:

— Старший брат Лу имеет в виду, что раз уж твои сто лянов всё равно капля в море, так лучше потрать их на Драгоценное Лекарство и побыстрее поднимай силу. Тогда потом и зарабатывать будешь куда больше.

— Ты уж такой вежливый, младший брат, — подмигнул он, — через пару лет точно посчитаешь, что неудобно возвращать только тело долга – поди ещё и проценты накинешь. Чем дольше тянешь, тем лучше. Старший брат Лу как раз ждёт, когда ты вернёшь ему кучу денег!

Лу Ган зыркнул на Сюй Цзышуая и без сил отмахнулся:

— Никаких процентов я с тебя брать не собираюсь, не слушай его бред.

После таких слов упираться дальше выглядело бы уже чересчур официально, и Лян Цюй молча убрал серебро обратно.

— Ладно, — подытожил Лу Ган. — Сегодня выспись как следует. Гнёзда Горных Демонов по округе ещё не вычистили. Эту пару я заберу с собой. Сюй Цзышуай, ты давай далеко не шляйся, идём со мной. Я прикажу освободить тебе отдельную комнату, будем жить рядом и приглядывать друг за другом.

— Ладно, — Сюй Цзышуай понимал, что к чему, и не возражал.

На развилке пятеро разошлись. Лян Цюй с Ху Ци и старшим братом Сяном вернулись в школу боевых искусств. Зайдя на площадку для упражнений, они увидели, что Чэнь Цзечан всё ещё отрабатывает стойки. Рядом с ним занимался и Ли Либо.

Ли Либо, выпив лекарство, уже через пару дней почти полностью отошёл. А когда, как и Чэнь Цзечан, получил Драгоценную Пилюлю, принялся за тренировки с удвоенной силой – теперь каждое утро мчался в школу, чтобы не упустить ни дня.

Завидев Лян Цюя с товарищами, оба вскочили и вежливо поздоровались. Дождались, пока Ху Ци и Сян Чансун уйдут, а затем тут же обступили Лян Цюя, расспрашивая, из-за чего в городе такое волнение.

Лян Цюй не знал, стоит ли всё выкладывать, поэтому отделался расплывчато:

— Это связано с прежними Горными Демонами, но сейчас уже всё уладили.

Они хоть и недоумевали, однако больше спрашивать не стали.

На следующее утро Лян Цюй отправился в тихую комнату и ещё раз провёл Закалку Плоти.

Жизненная энергия в теле выгорела подчистую, медленно влилась в мышцы и сухожилия. Тёплое, разливавшееся по всему телу ощущение разогнало зимний холод.

Все массивы мышц слегка перекатывались и росли, становились плотнее и крепче. Силуэт Лян Цюя становился всё более чётким и рельефным.

Голова прояснилась.

Жизненной энергии у него было уже больше, чем требовалось для прорыва, и Лян Цюй ясно ощущал, как быстро продвигается вперёд. Ещё до самого прорыва его телосложение не спеша крепло, сила росла, а вместе с ней слегка усиливался и контроль воды.

Даже если не считать прибавленные рекой Цзянхуай две сотни фунтов силы, голая собственная уже подходила к восьмистам тридцати.

Пика Укротитель Волн в руках становилась всё послушнее и живее.

Закончив тренировку, Лян Цюй, бодрый и полный сил, взвалил на плечо большую пику и вместе со старшим братом Сюем и старшим братом Ху отправился «бить монстров» – по очереди вычищать гнёзда Горных Демонов.

Без подпитки тайными методами все Демоны впали в почти зимнюю спячку, не ощущая внешнего мира. Лян Цюй без труда протыкал им головы.

Сначала это даже казалось забавным, но чем дальше, тем становилось скучнее: ни тебе награды, ни толком тренировки – только выпрямил пику, уколол, втянул обратно, превратился в бездушную машину для убийств.

К тому же расстояния между деревнями выходили немалые, и втроём они провозились два дня, прежде чем подчистую всё закончить.

Знали бы заранее – отдали бы эту работёнку другим двум школам боевых искусств: сплошная обуза, ни чести, ни выгоды.

На третий день, уже под вечер, когда троица возвращалась в город Пинъян, наконец пришла весть из поместья Ян – Мастер Ян вернулся!

Услышав это, они немедленно повернули обратно и отправились в поместье Ян.

Едва подошли к воротам, как заметили сбоку закованных карлика и Хуан Цзэцзюня. Трое сделали вид, что не увидели, и прямиком прошли в приёмный зал.

В просторном зале собрались все ученики. Мастер Ян и Сюй-ши сидели по правую и левую руку на почётных местах.

Вид у Мастера Яна и остальных был бодрый, ни следа ран. Похоже, в уезде Чаоцзян больших трудностей не возникло: вероятнее всего, последователи Секты Матери Демонов только пытались тянуть время и уводили их по кругу, а не шли на прямой конфликт.

Лян Цюй огляделся и сел справа внизу, напротив старшего брата Сяна. Приняв от подошедшей с чаем служанки чашку, он поблагодарил её.

— Всё я уже узнал. Лу Ган, Сюй Цзышуай, Ху Ци, Сян Чансун, Лян Цюй – очень хорошо, просто отлично поработали!…

Ян Дунсюн по очереди похвалил пятерых, довольный как никогда.

Для старика нет радости больше, чем видеть, что воспитанные им ученики становятся людьми.

Это и есть самая большая радость!

— А ту Водную секту… не так, теперь её нужно звать Сектой Матери Демонов. Название удались, пусть так и будет – Секта Матери Демонов! У такой извращённой ереси и имя должно быть кривым, а не «праведным».…

Ян Дунсюн разнёс их в пух и прах:

— Глупее секты не сыщешь. Режут скот, чтобы пить кровь! Совсем башкой поехали. Нет простого люда – откуда взяться мастерам боевых искусств?

Лян Цюй и сам думал так же.

Даже если проник в Дух боевого пути, человеку всё равно нужны еда, одежда и крыша над головой. Не будет же мастеру самому штопать себе одежду иголкой и ниткой да кирпичи обжигать, чтобы дом класть.

Допустим, Секта Матери Демонов и правда бы добилась своего, заполучила бы Великую Пилюлю, но какой ценой? Потеряв при этом вообще всё.

— Что до этого уездного магистрата Пэна… человек он без особых амбиций и довольно трусливый, но своя планка у него есть. Судя по всему, с ним пока проблем не будет, — продолжил Мастер Ян. — Секта Матери Демонов наслала на меня пару мелких сошек, чтобы отвлечь, а я их всех отправил на тот свет.

— Разводить столько Горных Демонов, чтобы потом устроить кровавое жертвоприношение – это уже тянет на дело о государственной измене. Их точно будут судить на тройном заседании трёх ведомств. Нам остаётся только ждать, когда приедут чиновники и заберут людей. Через какое-то время из канцелярии уездного магистрата Пэна точно придут.…

— Когда тройное заседание закончится, всё дойдёт до императорского слуха, и вас пятерых точно представят к награде!…

При этих словах лица у всех пятерых посветлели.

Им удалось раскрыть столь крупное дело – интересно, какая награда их ждёт?

— Кроме того, есть ещё одна важная вещь. — Ян Дунсюн взял со стола изящную шкатулку из сандалового дерева и поманил:

— Сяо Цзю, подойди.

Лян Цюй поспешно поднялся и подошёл ближе.

— Твой старший брат получил письмо. Это его подарок для тебя. Вчера доехал до почтовой станции в уезде, я по пути забрал.…

Лян Цюй бережно принял коробочку, а остальные сразу наперебой стали подзуживать его открыть её.

— Старший брат щедрее всех, давай уже, глянем, что там за сокровище.

— Точно, открывай, мне тоже интересно.

— Старший брат получил повышение, наверняка размахнулся по-крупному!

Сам Лян Цюй тоже разгорелся любопытством. Открыв шкатулку, он увидел внутри кинжал явно степного стиля: изогнутая рукоять, прямое лезвие. Сталь поблёскивала зеленоватым блеском – выглядело оружие очень изящно.

Чуткий к оружию Лу Ган сразу откликнулся:

— Духовное оружие!

(Конец главы)